Николас

Я успел вовремя.

Честно говоря, я не был в этом уверен. Я специально не подавал в отставку, чтобы быть в курсе дел, и слава богу, поскольку всего три часа назад мне пришло сообщение о том, что агент Баум собирается нагрянуть в коттедж Фарреллов.

В этот момент на меня снизошло озарение, как будто я впервые в жизни заглянул в водоем с кристально чистой водой. Сомнений не осталось, и все, что терзало меня последние недели, растворилось в воздухе, словно дым.

Я знал только то, что не могу позволить ей попасть в лапы закона. Возможно, это говорит о моей глупости или слабости. Может быть, она манипулировала мной, заставляя стать тем, кем мне никогда не хотелось быть. Так или иначе, мне все равно. Потому что она полностью меня изменила. Раз и навсегда. И пути назад нет.

Это не значит, что я люблю Эвелину, несмотря на ее недостатки. Наоборот, я люблю ееиз-за них.

Меня охватывает облегчение, когда она исчезает в глубине коттеджа, и я закрываю глаза, впервые за много лет молясь, чтобы у нее все получилось. Затем я выхожу из дома и встаю на пороге в ожидании гостей.

Я слышу, как шины шуршат по свежевыпавшему снегу, и вижу, как черные седаны пробираются сквозь деревья. Сидящие в них люди хотят арестовать девушку, которую я люблю. Украсть ее у меня навсегда.

Если это случится – жизнь потеряет для меня всякий смысл.

Из машин высыпает дюжина агентов в костюмах, в то время как местные копы прикрывают их на случай возможной перестрелки. Они прячутся за открытыми дверями своих тачек, целясь в меня из пистолетов.

– Брось оружие!

Я поднимаю руки и выхожу на шаткое деревянное крыльцо, роняя пистолет на землю.

– Я агент Николас Вудсворт, – представляюсь я. – Я занимаюсь этим делом.

Темноволосый мужчина со стальными глазами выходит из-за двери своей машины и приближается к крыльцу, не сводя с меня глаз.

– Где агент Баум?

– Мертв.

– А подозреваемая?

– Исчезла, – с бьющимся сердцем отвечаю я. – Я сейчас суну руку в карман и покажу вам свой значок, ладно?

Мужчина поднимает пистолет выше.

– Держите руки так, чтобы я их видел.

– Хорошо, можете подойти исами проверить. Я приехал сюда, чтобы помочь вам с задержанием, но… – нахмурившись, я качаю головой. – Я опоздал.

Я киваю на карман своего пиджака, и он достает оттуда мое удостоверение, открывает его и всматривается, прежде чем вновь поднять на меня взгляд. Наконец, он опускает руку с пистолетом и просит остальных сделать то же самое.

– Агент Вудсворт, прошу прощения, – извиняется он. – Сами понимаете, протокол.

Я улыбаюсь.

– Конечно, понимаю.

Остаток вечера проходит как в тумане. Меня уводят для дачи показаний, и я наблюдаю, как они укладывают окровавленное тело человека, которого я убил – впервые в жизни, – на носилки, упаковывают в мешок для трупов и укатывают его прочь.

Я не испытываю сожаления и не мучаюсь из-за того, что мне пришлось совершить. Я просто доволен, зная, что теперь жизнь моей любимой женщины не подвергается опасности.

На следующее утро я прихожу в свой отдел и, минуя свой рабочий стол, иду прямиком в кабинет Кэпа, где кладу ему на стол свой пистолет и жетон.

– Что это? – спрашивает он, удивленно поднимая бровь.

– Я сдаю свой жетон, – пожимаю плечами я. – Я увольняюсь, Кэп.

Он глубоко вздыхает, разочарованно цокая языком.

– Какого черта! Ты действительно хочешь сказать, что уходишь?

– Именно так. С меня хватит. Я ухожу. Ухожу, – каждый раз, когда я это повторяю, бремя на моих плечах становится чуть легче.

– Это важное решение, – замечает он. – Ты уверен, что оно правильное?

Я с минуту обдумываю его вопрос, а затем бросаю взгляд на листок бумаги, лежащий на его столе, с распечатанной фотографией Эвелины, под которой красуется жирная подпись: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ».

Собравшись с духом, я киваю.

– Такая жизнь не для меня. Больше нет.

Он прищуривается.

– Может, тебе надо с кем-нибудь поговорить о том, что случилось с агентом Баумом? У нас есть соответствующие специалисты, понимаешь?

– Я в порядке, но спасибо. Я ценю это.

– Хорошо, – вздыхая, он обходит свой стол, подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Наверное, я должен попробовать убедить тебя остаться.

Улыбаясь, я чувствую укол грусти. В конце концов, работа агента – это все, что я знал и умел. Большую часть своей жизни я хотел заниматься только этим. Но потом в моей памяти всплывает лицо Эвелины, и я больше ничего не хочу, кроме нее.

– Не тратьте зря время, Кэп.

Он хмурит брови.

– Я, блин, не капитан.

Рассмеявшись, я заключаю его в объятия. Он напрягается, похлопывая меня по спине, а затем отталкивает.

– Вы всегда будете капитаном моего сердца.

Первый месяц без Эвелины был наполнен тревогой. Ее имя мусолилось во всех выпусках новостей. «Мозг» клана Фаррелла Уэстерли. Вооруженная и чрезвычайно опасная.

Агента Коди Баума посмертно наградили медалью «За боевые заслуги», а Кэп трижды звонил мне, пытаясь уговорить вернуться на работу.

Оказывается, не так уж сильно он меня ненавидит.

Прошел второй месяц, и шумиха в прессе стала ослабевать. Имя Эвелины сошло с первых полос, и полиции никак не удавалось напасть на ее след. Кроме того, власти выдвинули против Кантанелли несколько обвинений – благодаря мэру Норману, который во время заключения с ними грязных сделок тайком снимал все на камеру, – а они всегда считались гораздо более крупной рыбой в преступном пруду.

На третьем месяце меня стала снедать тревога. Я занялся столярным делом и обнаружил, что у меня неплохие способности к изготовлению мебели на заказ. Даже открыл небольшой бизнес, чтобы как-то скоротать время, но это никак помогало избавиться от душевной боли и тоски по своей второй половинке.

На четвертом месяце я стал подумывать о том, чтобы позвонить Сету и справиться у него, не сможет ли он ее разыскать. Но я этого так и не сделал. Я и так уже не раз ставил его в щекотливое положение, из-за чего его карьера оказывалась под угрозой. Может, я и эгоист, но мне надоело быть плохим другом. Поэтому я нанял частного детектива, достаточно рискового, чтобы не заставлять меня беспокоиться о том, что он передаст собранную информацию кому-то еще. И поначалу во мне даже загорелся слабый огонек надежды.

Но месяцы шли своим чередом.

И вот однажды, через двенадцать месяцев и семнадцать дней после того, как я убил агента Коди Баума и помог Эвелине сбежать, у меня зазвонил телефон.

Он нашел ее. Оказалось, что она живет в маленьком городке на побережье Ирландии. Именно там, где она всегда мечтала побывать.

Прошло уже три дня с тех пор, как я услышал эту новость, но я до сих пор ничего не предпринял по этому поводу.

Роуз, вздыхая, подходит и садится рядом со мной на диван в гостиной.

– Тебе следует поехать к ней.

Сглотнув комок в горле, я отрицательно качаю головой.

– Ей и без меня хорошо.

– Черт, ты меня ужедостал, – смеется она. – Я, конечно, ценю, что ты обставил нашу квартиру красивой мебелью, но если ты подаришь мне еще один столик, мне придется сжечь его в камине, просто чтобы освободить место.

– Я не хочу расставаться с тобой, малышка.

Она хитро улыбается, толкая меня в плечо.

– Я всегда мечтала побывать в Ирландии.

Что ж, мне этого хватило. На следующее утро я лечу самолетом с ее адресом, нацарапанным на листке бумаги, разрываясь от волнения и надежды. Перелет занимает восемь часов, и все это время я сижу на краешке своего кресла, размышляя, что скажу ей, когда увижу ее, изахочет ли она вообще меня видеть.

Время течет очень медленно, когда тебе не терпится начать новую жизнь, но все же оно как-то движется.

Я выхожу из такси и смотрю на небольшой отель категории «постель-завтрак» в Дулин-Виллидж. Сам городок представляет собой россыпь причудливых разноцветных зданий, тянущихся вдоль побережья с покатыми зелеными холмами и сверкающей гладью моря. Но у меня сейчас нет желания наслаждаться видами. Сначала – Эвелина.

Она выходит из парадной двери и шагает по улице, держа в руке блокнот, в то время как черная струящаяся юбка развевается вокруг ее коленей. Кажется, что она выглядит так же, как и раньше – и в то же время совершенно иначе. Ее черные волосы растрепались, ниспадая каштановыми волнами до лопаток, а усеивающие лицо веснушки видны даже с того места, по ту сторону улицы, где стою я.

Мое сердце замирает, и я прикладываю руку к груди.

Черт возьми, у меня дух захватывает от одного ее вида.

Я следую за ней.

Кажется, что мы идем уже несколько часов, но я не тороплю события, наслаждаясь тем, что могу на нее просто смотреть. Постепенно тропа сужается, и окружающая местность меняется: холмы сменяются острыми скалами, обрывающимися прямо в море.

Волны разбиваются о скалы, и она останавливается на небольшом скальном участке, где вокруг никого не видно, и смотрит на океан, пока ветер развевает ее волосы у нее за спиной.

Где-то гулко и раскатисто рявкает гром, и я всматриваюсь вдаль, где сгущаются темно-серые тучи, и видны хлещущие землю струи дождя.

Эвелина садится, закидывает ногу на ногу и открывает блокнот, пока я стою в стороне и наблюдаю за ней, как последний придурок. Она что-то записывает, но потом зачеркивает и подносит ручку к губам, задумчиво склонив голову набок.

Наконец, я делаю свой ход.

– Ты слишком стараешься, – говорю я, шагнув вперед. Кажется, что мое сердце сейчас вырвется из груди.

Эвелина замирает, а затем поворачивается и смотрит на меня с открытым ртом.

– Прошу прощения? – спрашивает она. – Кто это сказал?

Она стоит, свирепо сверля меня глазами и поджав губы, и на мгновение мое сердце замирает при мысли, что, возможно, я расстроил ее своим появлением. Что она, вероятно, не простила меня и, может, никогда не простит.

Но затем ее лицо расплывается в улыбке. В широкой белозубой улыбке, от которой появляются морщинки в уголках глаз.

Мое сердце вновь замирает, а затем начинает биться в ровном, спокойном ритме.

Увидев эту улыбку, я окончательно понимаю, что обрел свой дом.