Я вглядываюсь в лицо своего отца, пытаясь понять, о чем он думает, но у меня ничего не выходит.
В моей голове проносятся тысячи разных мыслей. В основном о том, как мы с Брейденом чуть не попались сегодня утром. Я понимала, что оставаться у него в номере глупо, и когда днем к нему постучался Зик, убежала и спряталась в ванной, как ребенок, пойманный на краже конфет.
Дело не в том, что мы занимаемся чем-то предосудительным, просто я не заинтересована в том, чтобы делить Брейдена с остальным миром. То, что между нами происходит, касается только нас, и больше никого.
– Я думал, ты не придешь, – ворчит папа.
– Я передумала, – с улыбкой отвечаю я, хотя мне тяжело дышать при мысли о том, что придется посетить благотворительное мероприятие «На воде».
– Что ж, хорошо. Я все равно собирался с тобой поговорить, – продолжает он, прикуривая сигарету «Блэк-энд-Милд». – Я собираюсь сделать Кантанелли подарок.
Требуется минута, чтобы до меня дошел смысл его слов.
– Кому?!
– Да ладно, Баг. Ты же знала, что я планирую расширять бизнес. Мне не сделать этого без посторонней помощи. Нужно, чтобы итальянцы были на нашей стороне, иначе они объявят нам войну, – он смотрит на меня. – Мы слишком малы, чтобы меряться с ними силами.
– Ониуже объявили нам войну. Ты знаешь, что они собираются выставить на торги ту новую строительную площадку в центре Кинленда?
– Они не посмеют сунуться в наш город, – усмехается он.
–Посмеют, если мэр будет у них в кармане, – парирую я, качая головой. – Тебе следует разумнее вести себя в этом вопросе.
Он ударяет кулаком по столу.
– Не читай мне нотаций. Я делаю то, что лучше для нас и для нашейсемьи. Если мы будем поставлять наш товар Кантанелли, они будут нас ценить.
– Нет, пап, – недоверчиво хмыкаю я. – Если мы будем поставлять Кантанелли, мы станем их сучками. К тому же, мы разозлим Картель, и я не знаю, как тебе, но мне не хочется иметь с этим ничего общего. Здесь, в нашем маленьком чудесном уголке, мы короли положения, – я до боли вжимаю руку в стол. – Не говоря уже о том, что у меня нет возможности увеличить производство для такой масштабной дистрибуции.
– Мы привлечем больше людей.
–Черт. Только не это, – я разочарованно выдыхаю. – Слушай… у нас и так достаточно проблем. Помнишь, я застукала чертового кузена Лиама, который на нас наваривался? Кто знает, не станут ли другие маленькие засранцы заниматься тем же самым.
Раздражение бурлит во мне, словно каша в котле, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Я сжимаю переносицу и закрываю глаза.
Десять. Девять. Восемь…
Успокоившись, я снова смотрю на отца.
– Суть в том, что ты совершаешь ошибку. И даже если Кантанелли все-таки примут твое предложение, ты просишь меня сделать невозможное.
– Что ж, тогда я предлагаю тебе разобраться с этой проблемой, – пожимает он плечами.
– Несса никогда бы так не поступила, – огрызаюсь я.
Его глаза вспыхивают, когда он затягивается сигаретой, молча за мной наблюдая. Затем он кладет «Блэк-энд-Милд» на стол и принимается постукивать пальцами по столешнице.
– Возможно, если бы она пошла на это, мы бы не были сейчас мелкими рыбешками в гребаном большом пруду.
Я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы не сорваться и не отколоть что-то, о чем мне потом придется жалеть.
– Она старалась быть осторожной.
– Она вела себя глупо, – парирует он. – И в итоге стала посмешищем. Ты знаешь, сколько труда потребовалось, чтобы восстановить наше доброе имя после всего того дерьма, что она натворила? Исправить все ошибки, которые она совершила?
Ярость закипает в моих венах, и я, не удержавшись, вскакиваю со стула.
– Заткнись!
– Что-что? – восклицает он, так же стремительно поднимаясь.
Наклонившись над столом, он крепко хватает меня за подбородок и притягивает к себе. Я морщусь от боли.
– Следи за тем, как ты со мной разговариваешь, черт возьми!
– Ты ее не знаешь, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. Мой голос дрожит от переполняющих меня эмоций. – Ты никогда ее не знал.
Он со смехом разжимает свою хватку.
– Перестань драматизировать. Единственная полезная вещь, которую сделала твоя сестра – это позаботилась о тебе. Прости, если это ранит твои чувства, Баг, я знаю, что ты ее любила. Я понимаю, что ты по ней скучаешь. Но она была вовсе не такой самоотверженной героиней, какой ты ее себе представляешь.
Мои ноздри раздуваются, а горло горит от злости.
Нет места лучше дома, и нет ничего важнее семьи. Нам нужно держаться вместе.
В глазах у меня стоит туман, а в груди бушует острое желание наброситься на отца и заставить его ощутить хотя бы десятую часть той боли, которую он мне причиняет. Но стук в дверь удерживает меня на месте. Он идет открывать, а я продолжаю стоять как вкопанная: кулаки крепко сжаты, ногти впиваются в ладони, рядом валяется опрокинутый на бок стул. Кроме того, у меня ноет подбородок, на котором, я уверена, остались красные отпечатки его пальцев.
Из коридора доносятся голоса, постепенно приближаясь, но я не оборачиваюсь. Я не могу пошевелиться, застыв от ярости, которую я изо всех сил пытаюсь обуздать и загнать обратно в ее логово.
– Что случилось? – спрашивает Дороти, подходя ближе и взмахивая рукой перед моим лицом.
Я поднимаю глаза.
Отец сверлит меня пристальным взглядом, Зик вообще не обращает на меня внимания, а Брейден, нахмурившись, осматривает комнату. У меня внутри все трепещет, когда наши взгляды встречаются, и он недоуменно приподнимает бровь. Затем он переводит взгляд на мои щеки, и я замечаю, как его тело напрягается.
Я ненавижу себя за то, как сильно мне хочется подойти к нему и обнять. Пусть он утешит меня, несмотря на всю ту боль, которую мне только что причинил собственный отец, которая тлеет сейчас в самых темных уголках моей души. Я всегда была предана нашей семье, и вот чем он мне отплатил?!
– Все в порядке? – спрашивает Брейден, не сводя с меня встревоженного взгляда.
– В порядке, – отвечает мой отец, подойдя ко мне и положив руку на плечо.
Мое тело напрягается, настолько мне неприятно ощущать его прикосновение. Я вырываюсь из его хватки.
– Я думала, ты не приедешь, – вздыхает Дороти.
– Планы изменились, – я ехидно улыбаюсь, пытаясь черпать удовольствие в ее недовольстве моим присутствием.
– Где ты была? – требовательно спрашивает ее отец.
Ее глаза расширяются от удивления.
– Я сходила в спа-салон отеля и побывала у массажиста. Я не думала, что тебе понадоблюсь.
Он хмыкает, и я наклоняю голову, с интересом наблюдая за тем, как Дороти то сжимает, то разжимает пальцы, как будто нервничает.
Брейден пересекает комнату, пока на нас никто не обращает внимания, и становится рядом. Он смотрит на меня краем глаза.
– Ты в порядке?
Такой простой вопрос. Такой несущественный. И все же мое сердце радостно дрожит от того, что он его задал.
– Нет, – отвечаю я. – Но я справлюсь.