Эвелина

Я знала, что он следит за мной.

Также я знаю, что он много не договаривает. Могу ли я ему доверять? Определенно нет.

Но я не лгала, когда призналась, что расстроена из-за того, что потеряла над собой контроль. После смерти Нессы я усердно работала над тем, чтобы держать себя в руках, отказываясь от совершения импульсивных поступков. Я не смогла добиться этого, пока она была жива, и сделать это после ее смерти – один из способов почтить ее память.

В последнее время у меня с этим явные проблемы, и я считаю, что это неуважительно по отношению к ней. Что яразочаровываю ее, как и всех остальных.

Но еще есть он.

Этот мужчина. Совершенно незнакомый мне человек. Который стоит сейчас передомной на коленях.

Я не питаю иллюзий, что он может вот так запросто сдаться. Единственная причина, по которой мы все время собачимся, состоит в том, что я постоянно борюсь за то, чтобы держать свои эмоции под контролем, в то время как он пытается вывести меня из себя. Но в этой борьбе, помимо язвительности и враждебности, присутствует что-то еще. Нечто вроде мягкой серебристой подкладки, чье тепло побуждает меня принять его предложение.

Его пальцы впиваются в мою талию, и мои руки дрожат, прижимаясь к тыльной стороне его ладоней. Я закрываю глаза, ощущая, как сердце бешено колотится в моей груди. Его губы прижимаются к моей спине, и по ней пробегают мурашки, адреналин пенящейся волной бежит по моим венам.

Я знаю, что это неправильно. Я ненавижу его, а он, в лучшем случае, меня просто терпит. Но возбуждение рикошетом мечется по всему моему телу, заставляя меня испытывать пронзительную тревогу, и его прикосновения успокаивают эту боль.

Так что я побалую себя. Совсем чуть-чуть.

Я поворачиваюсь к нему всем телом, и вот мы стоим лицом к лицу. Во мне все замирает, когда наши взгляды встречаются. Моя толстовка слегка сминается под руками Брейдена, его теплое дыхание обдает выглядывающую из-под нее полоску кожи. Я хватаюсь за край свитшота и майки под ним, снимаю их через голову и бросаю на пол. На мне нет лифчика, и мои соски твердеют от его взгляда.

Его темно-каштановые кудри растрепаны, одна непослушная прядь спадает ему на лоб, и я убираю ее назад, запутавшись пальцами в его густой шелковистой шевелюре.

–Прекрасно, – хрипло произносит он, наклоняясь и накрывая своими губами один из моих сосков.

Я задыхаюсь от этого влажного прикосновения, его язык кружит вокруг моего соска, а затем он слегка прикусывает его, и боль превращается в удовольствие.

– Сними с меня штаны, – требую я.

Он оставляет в покое мою грудь, и от прохладного воздуха, овеявшего мой сосок, по моему телу пробегают мурашки. Его руки медленно скользят по моему телу вниз, затем он просовывает пальцы за пояс моих леггинсов и тянет. Ткань шуршит, скользя по моим бедрам, и я замираю, возбуждение застилает мне глаза, когда он раздевает меня догола. Леггинсы обвиваются вокруг моих лодыжек, и он вновь приподнимает меня за талию, сажая на стойку рядом с раковиной. Я ощущаю ягодицами холод металла и судорожно втягиваю воздух от этого внезапного прикосновения.

Взгляд Брейдена прикован к моим ногам. Он снимает с меня туфли и леггинсы, а затем проводит ладонями вверх, впиваясь пальцами во внутреннюю поверхность моих бедер.

Я раздвигаю их шире, чтобы ему было лучше видно.

– «И плоть победу празднует свою при имени твоем…»[15], – бормочет он, проводя носом по моей щелке.

Мой живот напрягается.

– Ты цитируешь Шекспира моей киске?

Он нежно целует мой клитор.

– Тебе же это нравится.

– Нет.

На самом деле,да.

Он отодвигается, и на его лице появляется дьявольская ухмылка.

– «Я лгу тебе, ты лжешь невольно мне», – он замолкает, и вдруг его язык проникает внутрь, порхая вокруг моих эрогенных точек. Я всхлипываю от острого всплеска наслаждения, жар разливается по моим ногам.

– «И, кажется, довольны мы вполне!» – произносит он, оторвавшись от моей киски.

В груди у меня разливается тепло, и желание, словно веревка, обвивается вокруг меня, поднимаясь вверх по позвоночнику. Что ж, таким он мне нравится.

– Тебе не обязательно доверять мне, Эвелина. Но слова – это твое утешение. Так же, как и мое.

Я запускаю пальцы в его волосы.

– Позволь мне быть твоим утешением в этом хаосе, красотка.

Моя грудь разрывается от эмоций, в глазах темнеет, дыхание перехватывает, но прежде чем я успеваю это осознать, он снова приникает ко мне, пожирая меня, как это делают мужчины, отчаянно пытающиеся доказать свою состоятельность.

Мои мышцы напрягаются, по животу пробегают мурашки, собираясь между ног в точке возбуждения. Я вздрагиваю, когда он лижет мой клитор, массируя пальцами внутреннюю поверхность бедер.

– Да, – издаю я стон, запрокидывая голову. – Сделай это.

Он повинуется, втягивая губами клитор, мучая меня языком. Медленное всасывание чередуется с томным облизыванием, снова и снова, пока напряжение не становится таким невыносимым, что, кажется, еще чуть-чуть и произойдет взрыв.

И тут я кончаю, взрываясь на его языке. Крик рвется у меня из горла, и я прижимаюсь промежностью к его лицу, пока у меня не темнеет в глазах. Он не прекращает свои ласки, и я отрываю его голову, когда это ощущение становится невыносимым. Он улыбается, его губы блестят от влаги.

– Иди ко мне, – говорю я.

Он встает и обхватывает меня сильными руками, я притягиваю его лицо к своему, облизывая его губы, прежде чем скользнуть языком ему в рот.

– Да, красотка, – стонет он. – Слижи свою влагу с моего языка, чтобы понять, какая ты сладкая.

Мое естество пульсирует от его слов, и я прижимаюсь ртом к его губам, закатывая глаза от аромата, получившегося из смеси моего мускусного с его острым запахом.

Он крепко сжимает меня в объятиях, прильнув ко мне своими бедрами, и я чувствую, как его напряженный член прижимается к моей обнаженной киске.

Я отстраняюсь, спрыгиваю со стола и толкаю его назад, пока он не наталкивается на кухонный стул.

– Сядь.

Он повинуется.

– Ты не лгал. Ты действительно невероятно послушен, – улыбаясь, я наклоняюсь над ним и закатываю его рубашку, пожирая глазами четкие линии его пресса. Затем я хватаюсь за его ремень, расстегиваю пряжку и вынимаю его из петель. – Отведи руки за спинку стула.

Он удивленно вскидывает брови, но делает, как я прошу. Я подхожу ему за спину и поворачиваю его ладони тыльными сторонами друг к другу, а затем оборачиваю вокруг них ремень и крепко затягиваю. Меня распирает от предвкушения, его покорность распаляет мое желание.

Неторопливо вернувшись назад, я становлюсь перед ним на колени и глажу руками его бедра, пока не добираюсь до ширинки, расстегивая пуговицы. Он приподнимает бедра, помогая мне его раздеть. Мое сердце выпрыгивает из груди, когда я стягиваю с него одежду, высвобождая его напряженный член. Он такой твердый и упругий, что буквально пульсирует, и у меня слюнки текут от этого зрелища.

– Запястья не болят? – спрашиваю я.

Я не хочу, чтобы ему было больно, особенно, учитывая, что он делает это только ради меня. Он проводит языком по губам и кивает, не отрывая от меня своих сверкающих глаз. Протянув руку, я сжимаю член. Он дергается в моей руке, и я улыбаюсь, поглаживая его от основания до головки, желая, чтобы у него так же сорвало крышу, как это недавно произошло со мной.

– Ты мне доверяешь?

Он постанывает, с его головки стекает капля предэякулята.

– Не уверен.

– Будет разумнее этого не делать, – честно предупреждаю его я.

Я ощущаю трепет в груди и слегка приподнимаюсь, ровно настолько, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на его губах. Это нежный жест и, откровенно говоря, я это сделала спонтанно, но мне захотелось выразить ему свою благодарность за то, что он мне дает.

Есть что-то необыкновенно притягательное в том, как кто-то полностью отдает себя во власть другого человека, безропотно принимая все, чем тот сочтет нужным его одарить.

Я хочу поглотить его и насладиться его покорностью.

Он не сводит с меня пристального взгляда, когда я наклоняюсь над его твердым членом, легонько на него дуя, пока его мышцы не напрягаются в сладком спазме, а бедра не выгибаются от напряжения.

– Тебе нравится наблюдать за мной, правда? – спрашиваю я.

– Да.

Я пробегаюсь языком по всей длине его члена, прекрасно понимая, что если бы он действительно захотел, то легко мог бы освободиться от моих импровизированных пут и взять ситуацию под контроль.

Тот факт, что продолжает мне подчиняться, вызывает во мне страстное желание вознаградить его за это.

Еще один поцелуй. На этот раз я провожу кончиком языка по головке, облизывая чувствительную плоть в надежде, что эти ощущения сведут его с ума.

Брейден стонет и подается вперед, его член ударяется о мои приоткрытые губы. Я обхватываю его у основания и слегка отодвигаюсь, разглядывая толстую вену, проходящую по всей его длине, чувствуя, как у меня внизу живота нарастает давление. Затем я снова опускаюсь к члену Брейдена и слегка его сжимаю, а затем заглатываю – аккуратно, касаясь одними лишь губами. Одновременно я игриво царапаю ногтями яйца. Они тут же напрягаются, и его член подпрыгивает у меня во рту.

Он хрипит, когда я отстраняюсь, запрокидывая его голову назад.

– Черт возьми, ты меняубиваешь.

– Это нужно делать деликатно, – говорю я. – Но мне нравится, что ты полностью в моей власти.

Брейден смотрит на меня диким взглядом, бешено играя желваками. Тем не менее, он не пытается высвободиться.

– Ты такой хороший мальчик, – усмехаюсь я. – Может, мне немного пососать твой член в награду?

– Пожалуйста, – шепчет он, изо всех сил дергая бедрами, пока его руки связаны за спиной.

Я опускаю голову, заглатывая член, пока он не упирается в заднюю стенку моего горла, и принимаюсь сосать. От его соленого вкуса из моей киски начинает сочиться влага, стекая по бедрам, и я издаю стон, который заставляет его податься вперед. Я задыхаюсь, ощущая, как член пульсирует на моем языке. Я продолжаю опускаться, пока член не преодолевает сопротивление, проскальзывая мне в горло, и мои глаза наполняются слезами. Несмотря на это, я дохожу до самого основания члена и продолжаю работать языком, стараясь не закашляться от недостатка воздуха.

– Черт возьми, – стонет он.

Не в силах больше терпеть, я отодвигаюсь, тонкие нити слюны тянутся от его головки к моим губам, стекая мне по подбородку на грудь. Мое горло горит, но это благостная боль заставляет мою киску жадно пульсировать, поэтому я делаю глубокий вдох и снова проглатываю его член, начиная быстро обрабатывать его губами и языком. Вскоре я ощущаю, как он набухает, а его яйца напрягаются в моих руках.

Я тут же отстраняюсь, и он протяжно стонет, тяжело дыша.

– Непослушный мальчик, ты пытаешься кончить раньше, чем я тебе скажу, – я поднимаюсь с колен, проводя ладонями по его разгоряченной коже. Затем я обнимаю его за шею, усаживаясь ему на колени, и толстый член прижимается к моей влажной киске.

– Хочешь кончить, малыш? – шепчу я ему в губы, опускаясь на него сверху.

– Черт возьми,да, – выдавливает он из себя.

– Скажи мне.

Он наклоняется ко мне, обдавая своим дыханием мою шею, и по всему моему телу пробегает холодок.

– Я хочу, чтобы ты использовала меня, пока не насытишься, а потом позволила мне в тебя кончить.

У меня внутри все болезненно сжимается, и я беру его лицо в ладони, наши губы соприкасаются, а зубы щелкают, когда мы страстно сплетаем наши языки.

Его член дрожит прямо у моего влагалища, и я слегка приподнимаюсь.

Мы одновременно стонем, прильнув друг к другу, когда он проскальзывает внутрь, и мое влагалище сжимается. Черт, он заполняет менявсю, без остатка.

Я двигаю бедрами взад-вперед, подстраиваясь под ритм нашего небрежного поцелуя, мой клитор с каждым толчком трется о его пах.

– Черт, – шепчет он мне в губы. – Я уже скоро.

Опершись на руку, я начинаю подпрыгивать вверх-вниз, мои мышцы напрягаются, кажется, что меня вот-вот разорвет от напряжения. И тут я кончаю, хрипло вскрикивая, когда моя киска судорожно сжимается вокруг его члена. Он заглушает мой стон своими губами.

Вскоре Брейден присоединяется ко мне, изо всех сил прижимаясь ко мне бедрами, а его член дико пульсирует, извергая сперму глубоко внутрь моего лона.

Я прижимаюсь к нему, в ушах звенит, а перед глазами стоит туман. Дотянувшись до спинки стула, я начинаю возиться с его ремнем, пока не освобождаю его запястья. Он тут же притягивает меня к себе. Я прижимаюсь лицом к его груди, когда он нежно целует меня в макушку, и чувствую себя… наполненной.

Как будтовот оно, счастье, ждет, когда я протяну руку и возьму его.

Я, закрыв глаза, растворяюсь в этом ощущении и слушаю стук его сердца.

Когда час спустя он уходит, объяснив, что должен забрать Дороти, потому что не хочет нарушать свое обещание, то самое ощущение, которое, как мне казалось, я почти смогла поймать, улетучивается, будто дым.