Царь зверей бесстрашно взирал на сборище людей, которые бесновались у его ног, разрывая криками и бранью тишину парижской ночи. Царь зверей с буйной гривой противопоставлял этой суете и сумятице свое надменное молчание и августейшее бесстрастие. Из широко разверстой клыкастой пасти вырывался не грозный рык, а всего лишь струя воды, которая с хрустальным плеском лилась в освещенный лунным светом резервуар.

Людей было шестеро, они шумели и толкались у водоразборного фонтана Льва на улице Пельтри. Пятеро всем гуртом тащили к бортику шестого. Несчастный упирался и молил о пощаде, но это не помогало – в ответ он лишь получал дополнительные тычки и затрещины.

– Да заткнись ты уже! – рявкнул заправила – бондарь с пышными каштановыми бакенбардами и покатым лбом забияки. – Раз уж тебе наша вода покоя не дает, так мы тебе сейчас дадим напиться вдоволь! – И в подкрепление своих слов он от души врезал кулаком под ребра пленнику.

Тот на миг задохнулся, затем издал задушенный стон и снова попытался, всхлипывая и запинаясь, воззвать к справедливости:

– Я… я вас уверяю… вы ошибаетесь! Я ничего не сделал! Ничего дурного! Сжальтесь! Прошу вас! Отпустите меня!

– Хоть обрыдайся тут, – сухо отозвался предводитель палачей. – Думать надо было башкой, прежде чем соглашаться на такое грязное дело людям во вред! Давайте, парни, чего топчетесь? Утопим гада, как крысу, и вся недолга!

Подручные – четверо здоровенных, натренированных физическим трудом работяг – не заставили его повторять дважды. Они без усилий скрутили тщедушную жертву, которая панически размахивала конечностями, тщетно пытаясь отбиваться, подхватили ее вчетвером за руки и за ноги, свирепо взрыкнув, донесли горизонтально, макушкой вперед, до края фонтана и подняли над бортиком. Там бондарь одной огромной ручищей взялся за горло хилого человечка, другой – за лоб и резко опустил голову несчастного в бассейн.

Когда ледяная вода накрыла его лицо, человечком овладела паника. Он задергался сильнее во все стороны, но работяги держали крепко – вырваться ему не удалось, зато из легких вышли остатки воздуха. Он уже чувствовал опасное давление внутри черепа; вытаращенные глаза сквозь воду были устремлены на убийцу – его искаженное яростью лицо наложилось на львиную морду каменной статуи над фонтаном, два образа смешались в меркнущем сознании жертвы, превратившись в чудовищную оскаленную химеру, и ей суждено было стать последним кошмарным видением, которое человечку предстояло унести с собой из этого мира в мир иной. Потом все исчезло в багровом тумане. От нехватки кислорода бедолага широко открыл рот, и туда хлынула вода, а сам он погрузился в небытие…

Когда через несколько минут человечек пришел в себя, он сидел на брусчатке, прислоненный спиной к бортику фонтана, и не имел ни малейшего понятия, каким чудом остался жив. Мокрый, мертвенно бледный, трясущийся, в следующие минуты он стал ошеломленным свидетелем побоища, каких ему не доводилось видеть никогда в жизни. Напротив него два порождения тьмы, словно вынырнувшие из небытия, вступили с пятерыми напавшими на него людьми в схватку, которая поначалу показалась ему вопиюще неравной из-за разной численности противоборствующих групп. Но уже через минуту, к собственному облегчению, человечек должен был признать свое поспешное суждение в корне неверным.

Одним из его спасителей был истинный гигант – ростом не меньше туаза[59], с могучим борцовским телосложением. При этом двигался он с проворством, поразительным для мужчины таких мощных габаритов, и обладал удивительной скоростью реакции. Ему пришлось иметь дело сразу с тремя противниками, и в первые же секунды он опрокинул одного из них, просто взмахнув рукой наотмашь. Остальные попытались напасть на него одновременно с двух сторон, осыпая тумаками. Но он не моргнув глазом принял прямой удар в подбородок от противника справа и двумя руками блокировал его предплечье на повторной атаке. Усилив захват, великан заставил работягу развернуться и врезал ему коленом в поясницу. Тот вскрикнул и рухнул на брусчатку, как тряпичная кукла.

Геркулес тем временем резко обернулся и оказался лицом к лицу с третьим противником, пока что невредимым, к которому присоединился первый работяга, уже оправившийся от падения в начале схватки. В этот момент свет луны упал на лицо гиганта. В бледном сиянии стали видны хищные черты, лихо закрученные кверху усы и прищуренные глаза, смотревшие сосредоточенно, но вместе с тем странным образом безмятежно. Это куда сильнее, чем внушительное телосложение великана, впечатлило двух его противников и заставило их усомниться в своих силах – они коротко обменялись взглядами, в которых читались страх и нерешительность.

Тщедушный человечек, сидевший у фонтана, переключил внимание на второго своего ангела-хранителя. Этот разительно отличался от великана: был строен, легок, проявлял удивительную гибкость и чутье, позволявшее ему предвосхищать движения врага. Полагаться на одну лишь грубую физическую силу, в отличие от своего спутника, этот боец не мог и опережал атаки соперника, уклоняясь так ловко, что казалось, будто он танцует, а не дерется. Молодой человек устремлялся вперед, отступал, совершал пируэты и прыжки, пользуясь любой возможностью нанести врагу мощный удар эбеновой тростью. Эта виртуозная техника уже позволила ему вывести из игры одного нападавшего, и теперь он собирался вступить в рукопашную с обладателем пышных бакенбардов.

Бондарь определенно был самым матерым в этой пятерке. Он выхватил из-за пояса изогнутый садовый нож и, поворачиваясь вокруг своей оси, чтобы не выпускать из поля зрения кружившего около него незнакомца, угрожающе вертел рукоятку в пальцах. Стиснув челюсти и отдуваясь, как разъяренный бык, бондарь то и дело совершал выпады, целя в лицо человеку с тростью – видимо, норовил изуродовать этот неутомимо пляшущий вокруг него сгусток пламени, дразнящий и раздражающий. Но в такой подвижной игре он, бондарь, устал первым – рука с ножом вскоре замедлила движения, а ярость мешала ему четко соображать. В следующее же мгновение, не выдержав, он бросился в опрометчивую атаку, открывшись для противника больше, чем следовало.

Человек с тростью воспользовался этим в полной мере. Он сделал обманный выпад, будто собирался провести контратаку с фланга. Бондарь отклонился всем корпусом, уходя от удара концом трости, окованным железом, но ее владелец уже поменял цель. Молниеносным движением он хлестнул тростью по опорной ноге противника и, воспользовавшись тем, что тот потерял равновесие, резко ударил по руке, сжимавшей нож. Пронзительный крик разорвал ночную тьму, а выроненное оружие несколько раз подпрыгнуло на булыжниках, вторя хозяину металлическим звоном.

Баюкая ушибленную руку, вожак скорбно возопил:

– Сюда, парни! Этот гад мне кости переломал!

Поскольку никто не отозвался, он рискнул с тревогой оглянуться через плечо. На небольшой площадке перед фонтаном Льва больше не было никого, кроме тщедушного человечка в мокрой одежде и могучего верзилы, который насмешливо улыбался бондарю, поигрывая парой пистолетов. Сообщников и след простыл – все недолго думая сбежали и растворились в ночи, бессовестно оставив своего предводителя на милость двух незнакомцев.

– Ты тут, я слышал, крыс упоминал… – язвительно проговорил человек с тростью. – Говорят, они бегут с корабля первыми, как только жареным запахнет. Можешь убедиться, что их репутация вполне оправданна.

Что ж, оно и к лучшему. Ничто так не способствует доброму знакомству, как откровенный разговор без посторонних ушей. Позвольте представиться: инспектор

Валантен Верн из Префектуры полиции. Рассчитываю на ответную любезность и горячо рекомендую тебе тоже назвать свое имя, а заодно поведать мне, чем ты занимаешься в жизни, кроме того, что пытаешься топить людей.

– По… полиция? – растерянно пробормотал бондарь и выпалил вдруг: – Стало быть, правда, что люди болтают! Что отравителей нанимают власти! Что король и его присные решили покончить раз и навсегда с простым людом в Париже!

– Ты о чем, дурень? Какие отравители?

Бондарь отпустил сломанную правую руку и ткнул пальцем левой в сторону того, кого он с дружками только что хотел утопить.

– Он! Вот эта сволочь! Мы с товарищами три ночи дежурили, чтобы подкараулить кого-нибудь из подлых убийц! И поймали-таки его, этого упыря, – с поличным взяли, когда он отраву свою в фонтан лил. Да чего я тут разглагольствую! Вы и без меня все знаете, потому что получаете с ним приказы от одного начальства!

Валантен был совершенно сбит с толку этим выступлением. Речь бондаря, разгоряченного дракой и все еще остававшегося на взводе, была не слишком внятной, но странным образом казалась искренней. Ведь на самом деле они с Тафиком не видели, с чего все началось. Оба полицейских возвращались пешком из квартала Сент-Авуа, где они допрашивали проститутку, до них донесся шум перебранки, они свернули на звук и оказались у фонтана Льва – подоспели как раз в тот момент, когда пятеро здоровяков окунали беззащитного человека в воду. У Валантена и Тафика даже не было времени достать оружие – они бросились спасать незнакомца in extremis от верной гибели. А он воистину был на волосок от смерти.

– Надень наручники на этого разбойника, – велел инспектор бывшему мамелюку, указав на бондаря. – И глаз с него не спускай. А я пока с другим потолкую.

Он подошел ближе к тщедушному человечку. Одежда спасенного промокла насквозь, но по ней было видно, что он принадлежит к мелкой буржуазии. Незнакомец кое-как поднялся на ноги. На вид ему было под сорок, он уже начал лысеть. Большие близорукие глаза, невыразительный маленький рот – в целом вполне заурядная внешность. Он часто моргал и пытался дрожащими руками водрузить на нос очки, висевшие у него на шейном шнурке.

– О, господин инспектор! – воскликнул бедолага срывающимся голосом. – Вы мой спаситель! Если бы вы не вмешались вовремя, я уже был бы мертв. Эти бешеные звери меня точно утопили бы!

По правде сказать, субтильная и перепуганная до смерти жертва нападения выглядела совершенно безобидно. Однако, как все хорошие полицейские, Валантен научился не доверять первому впечатлению, ибо внешность обманчива.

– Вы слышали, в чем обвиняет вас этот гражданин, – сказал он. – Что можете ответить?

– Это чудовищное недоразумение, уверяю вас. Меня зовут Антуан Делькур, я часовых дел мастер. У меня мастерская тут поблизости, все соседи меня знают. Каждый четверг я обхожу своих основных клиентов, чтобы подвести их напольные да настенные часы с маятником, еще занимаюсь осмотром и ремонтом башенных часов в особняках. Сегодня как раз возвращался от одного из заказчиков и немного заплутал в переулках.

– В столь поздний час? – выразил удивление Валантен. – По-моему, несколько необычное время для работы.

Часовщик, которому наконец удалось нацепить на нос очки, покраснел от смущения:

– Дело в том, что последний клиент принял меня после того, как вернулся из оперы, и, когда я покинул его особняк, уже не было возможности поймать фиакр. А у меня, знаете ли, беда с суставами, не могу долго ходить пешком, вот и решил завернуть в один кабачок по пути – не устоял перед искушением отдохнуть… ну и перебрал слегка с горячительным. О, поначалу-то я выпил только ради того, чтобы взбодриться и продолжить путь, но у меня, знаете ли, нет привычки к спиртному…

Бондарь, которого крепко держал Тафик, не давая сделать ни шага, извернулся, вытянул шею так, что чуть не сломал себе позвоночник, чтобы взглянуть на инспектора с часовщиком, и заорал:

– Он врет! У него в жилетном кармане склянка с ядом! Говорю же, мы все видели!

В ответ на вопросительную мимику Валантена означенный Антуан Делькур добродушно пожал плечами, достал из кармана флакон и протянул его полицейскому:

– Осмелюсь повторить, это ужасное недоразумение. Я чувствовал себя прескверно, когда вышел из кабака, и, увидев фонтан, на секундочку остановился освежиться, а поскольку у меня с собой был пустой флакон, решил заодно и водички набрать. Тогда-то на меня и налетели эти бесноватые.

Валантен вытащил стеклянную пробку и поднес горлышко к носу. Запаха не было. Тогда он капнул себе на палец прозрачной жидкости из флакона и осторожно коснулся ее кончиком языка. Она оказалась совершенно безвкусной. Жидкость, судя по всему, была водой. Тем не менее он сунул флакон в свой карман:

– Вы позволите? Я, пожалуй, возьму это с собой. Простой химический анализ поможет быстро определить состав. А пока, месье Делькур, отведите меня в тот пресловутый кабак – хотелось бы удостовериться в правдивости вашего рассказа. Оттуда я провожу вас до вашей мастерской, где вы дадите мне список адресов своих сегодняшних клиентов.

– Ну разумеется! – воскликнул тщедушный часовщик. – Мне, однако, ужасно неловко причинять вам столько беспокойства посреди ночи. Ах, уверяю вас, это происшествие послужит мне уроком! Отныне буду строжайшим образом соблюдать меру в питии!

– Эй, а со мной что теперь будет? – тяжело вздохнул бондарь, который нервно переминался с ноги на ногу, с тех пор как Валантен изучил содержимое склянки и даже попробовал его на вкус без малейшего вреда для здоровья.

– С тобой? – смерил его инспектор недобрым взглядом. – Ты без глупостей последуешь за моим помощником в Префектуру полиции. Ночь в камере поможет тебе хорошенько поразмыслить о досадных последствиях подобных игр в самочинных вершителей правосудия. И скажи спасибо, что я не привлеку тебя к суду за попытку убийства. Если что, в уголовных делах врожденная глупость никогда не считалась смягчающим обстоятельством.