На самом деле не сказать, что и самому Кенджи так сильно нравилась эта затея, однако выбора у них все равно не было. Вряд ли ему или его друзьям удастся вот так запросто явиться на аудиенцию к императору и вежливо попросить отдать им таинственный магический артефакт из его сокровищницы. Если, конечно, Симада еще не успел избавиться от сферы, что тоже вполне вероятно.

Так что забирать ее придется самим – и либо они сделают это первыми, либо она рано или поздно рискует оказаться в руках Жнеца. Кенджи не сомневался, что тот в итоге сумеет найти способ пробраться даже в святая святых Каноку. Неизвестно, не успел ли он уже завербовать кого-нибудь из слуг или даже придворных, поэтому действовать нужно быстро.

Видимо, фортуна все же им благоволила, так как со дня на день в императорском дворце должен был состояться праздничный пир, посвященный Турниру и его участникам, на который, разумеется, Кенджи и Макото уже получили приглашения. Рю предложил было воплотить их дерзкий план в тот же вечер, но Червь выступил решительно против.

– Лезть туда без подготовки – чистой воды самоубийство, – заявил он и принялся загибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания на недовольную гримасу Рю: – Во-первых, мы знать не знаем, действительно ли сфера до сих пор хранится во дворце, и даже если это так, то где именно. Во-вторых, на каждую дверь, отделяющую вас от хранилища, наверняка наложено столько защитных печатей и заклинаний, что обойти их будет той еще задачей. В-третьих, не стоит забывать о вымуштрованной страже, которая, не задумываясь, убьет на месте любого застуканного ею чужака, вне зависимости от его положения. В-четвертых…

Рю держался довольно стойко и сломался лишь после девятого аргумента, пускай и нехотя, но все же признав правоту Червя. Предстоящая авантюра действительно была рискованной (и это еще очень мягко сказано), и, если их вдруг поймают за попыткой проникнуть в императорскую сокровищницу, вряд ли кто-то даст наглецам хоть малейший шанс объясниться. Однако не успели они кое-как сойтись во мнении, как их тут же ждал новый виток спора, заключающийся в том, какую роль каждый из них будет играть в будущем ограблении. Червь, правда, тактично назвал их предприятие «приключением», но формулировка сути дела не меняла.

После жарких прений они решили следующее: покуда Кенджи и Макото ведут себя на пиру как ни в чем не бывало, смешавшись с толпой гостей (а между тем ищут малейшее слабое место в охране дворца), Червь продолжает искать сведения о сферах. Заодно он пообещал подвергнуть монету всем возможным опытам и выяснить, заколдовано ли золото. Единственным оставшимся не у дел оказался Рю, так как, разумеется, пускать старика на праздник никто бы и не подумал, а его маскарад вряд ли сбил бы с толку зорких императорских стражей. Рю наверняка был просто «счастлив» сидеть сложа руки, но он и виду не подал, заявив, что все равно собирался решить парочку личных дел, да и глазеть на парад «чванливых толстосумов» у него нет ни малейшего желания.

Договорившись, они разошлись, и уже по дороге в резиденцию Змея Кенджи узнал от Макото, что на приеме ему – как и всем остальным участникам – придется не только демонстрировать изысканные манеры, но и поразить окружающих стихами собственного сочинения. На справедливый вопрос Кенджи, а каким именно образом он, не сложивший за всю свою жизнь и двух строк, за столь короткое время должен написать несколько хокку, а лучше не меньше десятка, Макото только пожал плечами. А что ему оставалось?

Поэтому последние несколько дней Кенджи практически не вставал из-за стола, пытаясь создать хоть что-нибудь приличное. Ну или то, что можно было бы произнести вслух и не сгореть со стыда на месте. Голова его пухла от прочитанных трудов поэтов разной степени таланта и известности – что самое интересное, последнее зачастую совершенно не зависело от первого, – а чернил, перьев и пергамента он извел столько, сколько не использовал за всю жизнь. Параллельно он изучал пергамент, на котором Червь грубо, но весьма понятно начертил план императорского дворца, – они не стали уточнять, откуда у него вообще взялась подобная информация, да и вряд ли это имело значение.

Уже накануне пира, поздним вечером, Кенджи, откинувшись на спинку стула, тер глаза и размышлял, какую рифму можно подобрать к слову «полотно», когда позади раздался тихий шелест. Кенджи бросил быстрый взгляд на начищенный до блеска шлем, висевший подле двери, и негромко произнес:

– Не припомню, чтобы сегодня я ждал гостей.

– Как правило, наш визит становится неожиданностью. Для многих – последней в жизни.

Кенджи оглянулся и смерил взглядом стоявшего у раскрытого окна Проклятого, одетого точь-в-точь как те, с кем Кенджи пришлось столкнуться несколькими ночами ранее. Синоби казался безоружным, однако Кенджи, припоминая уроки Рю, знал, что нож или стилет можно спрятать даже будучи облаченным лишь в исподнее, да таким образом, чтобы достать оружие одним быстрым движением. При должной сноровке и упорных тренировках, разумеется.

– Можешь расслабиться, – сказал синоби, присаживаясь на подоконник и скрещивая руки на груди. – Меня отправили поговорить с тобой, а не драться.

– Предыдущая моя беседа с твоими друзьями довольно быстро перетекла в потасовку, – заметил Кенджи.

– Обиды старые – что павший поздний снег, – вдруг нараспев произнес Проклятый кинув взгляд на книгу, лежавшую на столе подле Кенджи. Голос синоби оказался звонок и мелодичен, словно перезвон колокольчика. – Коль не замерзнешь в них, лишь отвернись – сойдут на нет…

– Заройся же в него, свернись клубком – сам не заметишь, что проснешься мертвецом, – закончил за него Кенджи последние строфы известной поэмы Сиро Мыслителя. – Довольно странно слышать подобные слова от тех, кто готов годами преследовать бывшего соратника.

– Как раз это мы и хотели обсудить. Наверное, твой друг уже успел рассказать, что единственный способ покинуть Сотню Проклятых – смерть, и исключений из этого правила не бывает…

Он умолк.

– Но?.. – спустя несколько мгновений спросил Кенджи.

– Быть может, старейшины нашего клана согласятся отступить от старых устоев и закрыть глаза на проступок Рю. Тем более что с тех пор действительно прошло уже немало времени. Однако, разумеется, не за просто так.

– И чего же вы хотите? – поинтересовался Кенджи. – Золото? Оружие? Сведения о каком-нибудь Великом Доме?

– Жизнь за жизнь, – уронил Проклятый и в ответ на недоуменный взгляд Кенджи пояснил: – Один из наших людей недавно получил задание достать бумаги, хранящиеся в императорском магистрате. Но его поймали. – В голосе Проклятого звучала как тревога за незадачливого собрата, так и досада на его неудачу, бросившую тень на репутацию синоби. – И сейчас держат под усиленной охраной. Его голова еще на плечах, но только до тех пор, пока он хранит молчание. Это может занять время – весьма и весьма продолжительное время, однако разговорить можно любого. Вытащи его, и мы квиты.

– Ты хочешь, чтобы я постучал в двери магистрата и вежливо попросил их отпустить попавшегося с поличным шпиона? – хмыкнул Кенджи, прекрасно осознавая всю абсурдность данной просьбы. Даже в теории она была до того неосуществима, что скорее походила на плохую шутку, нежели на серьезное предложение.

– Нас не слишком интересует то, каким именно образом ты его освободишь, – произнес Проклятый, то ли не заметив насмешки в его голосе, то ли пропустив ее мимо ушей. – Выкради силой, договорись, обмани, выкупи. Метод не важен – только результат.

– Почему же вы сами этим не займетесь?

– Мы пытались, – нехотя признал Проклятый. – Однако у нас на пути встал один излишне честный мэцукэ по имени Нобу Хо. Кажется, вы знакомы.

Кенджи забарабанил пальцами по столу. Теперь ситуация из невозможной превратилась в… Он бы не смог даже подобрать наиболее подходящее слово. Уговорить Нобу отпустить пойманного преступника? С тем же успехом Кенджи мог спрыгнуть со скалы и быстро-быстро замахать руками, надеясь научиться летать. Да и то в том случае шанс на успех был бы куда выше.

– В качестве жеста доброй воли мы готовы согласиться на временное перемирие. – Видимо, Проклятый посчитал его молчание за согласие. – Скажем, на семь дней. Можешь передать Рю, что все это время он может не прятаться и свободно разгуливать по Каноку, не рискуя получить нож в спину.

– Интересно, что мешает вам нарушить обещание и таким образом осуществить свою месть?

– Ничего. Но Проклятые никогда, – незваный гость выделил это слово, – не нарушают условия сделки. Освободи одного из нас – и твой друг может спать спокойно.

Кенджи очень сильно сомневался, что даже толпа вооруженных убийц, идущих по его следу, способна вызвать у Рю бессонницу, но не стал высказывать свои мысли вслух. Вместо этого, вдруг кое-что вспомнив, Кенджи сказал:

– Где-то в Каноку должен жить человек по имени Белый Лис. Вы можете его найти?

– Проклятые могут все, – небрежно бросил синоби, и Кенджи едва удержался от того, чтобы съязвить: «Кроме как решить проблему с принципиально честным сановником». – Если он действительно обитает в столице – рано или поздно мы его отыщем. Как я понимаю, мы договорились?

– Я попробую выяснить, что смогу сделать, – сдержанно ответил Кенджи. – Но не берусь ничего обещать.

– Люблю людей, не спешащих давать пустые клятвы, – Проклятый перекинул ногу через подоконник. – Я вернусь через пару дней и расскажу все, что удалось узнать о твоем Белом Лисе. Прощай.

– Постой, – остановил его Кенджи, когда тот уже готовился выскользнуть обратно в ночь. – Я бы предпочел знать имя и лицо человека, с которым веду переговоры.

– Имя нам – Сотня Проклятых, – произнес синоби. – А лицо наше – маска смерти. Но…

Немного помешкав, он медленно стянул с себя маску.

– Удивлен? – спустя несколько мгновений спросил синоби.

– Да, – честно признался Кенджи, разглядывая худое девичье лицо со вздернутым носом и тонкими губами. От левой брови ее до щеки спускался белесый шрам, а каштановые волосы были стянуты на затылке в тугой пучок. – А зовут тебя?..

– Узнаешь в следующий раз. Быть может. – Проклятая натянула маску обратно и скрылась за окном. Проделала она это столь бесшумно, что движения ее можно было принять за шепот ветра.

Кенджи определенно не рассчитывал вступать в какие-то отношения с кланом синоби, тем более что их просьбу он вряд ли сможет выполнить при всем желании, однако если они сумеют разыскать какие-либо сведения о человеке, которого упомянул перед смертью отец, то уже сделают значительное одолжение.

Ранее Кенджи пытался разыскать Белого Лиса сам, но, увы, потерпел крах. Как оказалось, никто и слыхом не слыхивал подобного прозвища, и максимум, что нашел Кенджи, – упоминания о каком-то кабаке со схожим названием. Правда, он сгорел почти десять лет назад, так что толку от подобного знания было мало. Конечно, Кенджи мог еще поговорить с кем-нибудь из Листов, но те словно в воду канули, и он опасался, что до них мог добраться Жнец или кто-то из его прихвостней.

И вот наступил день пира, и ждали его не только те, кто удостоился чести посетить прием лично, но и простые горожане – ведь для них на всех площадях устраивали праздничные ярмарки, на которых, по слухам, совершенно даром раздавали угощения и подарки. Кенджи не знал, правда ли это, но мог представить, какая там творилась давка. Однако и кварталы на подступах к императорскому дворцу полнились не меньшим количеством народа, жаждущего хоть глазком поглядеть на сильных мира сего. Впрочем, слишком близко горожане все же не подходили, справедливо опасаясь пик и обитых железом дубинок в руках бдительной стражи.

Не хуже них зевак удерживали на расстоянии огромные псы в шипастых ошейниках. Настоящие зверюги размером с теленка, чьи пасти напоминали капкан. Любое из этих чудовищ наверняка могло запросто перекусить человека пополам и непременно бы это сделало, не сдерживай их специально обученные люди, мускулатуре которых позавидовал бы и опытный борец. А помимо всего этого, тут и там на крышах мелькали кутавшиеся в плащи фигуры с мушкетами. И Кенджи был более чем уверен, что среди них отыщется несколько колдунов высочайшего ранга.

Господина Симаду трудно было упрекнуть в скромности, и дворец его легко затмевал даже родовой замок семьи Такэга, который в свое время поразил Кенджи роскошью и великолепием. Императорские владения располагались на самом высоком холме, где к небу тянулась величественная главная башня – тэнсю. Но перед тем нужно было преодолеть две цепочки стен, между которыми располагались казармы, конюшни, голубятни и прочие хозяйственные сооружения, подняться по нескольким длинным лестницам и пройти насквозь несколько садов и парков. А если учесть, что практически через шаг люди императора внимательно проверяли у каждого гостя бумаги и печати да тщательно обыскивали повозки, можно представить, через сколько времени Кенджи и другие приглашенные наконец попали вовнутрь.

Не успели они перевести дух, как тут же были подхвачены многочисленными слугами и препровождены в огромный зал, где и проводилось основное торжество. Столы уже ломились от питья и яств, слуги мелькали тенями, заменяя кубки, стоило им только опустеть, а развлекали гостей жонглеры, фокусники, музыканты, играющие на различных инструментах, и прочие артисты. Те же самые, что занимали зевак на Турнире. Правда, слово «играли» для той мешанины звуков, что исполняли горе-музыканты, было настоящей похвалой, и неудивительно, что вскоре пространство вокруг них опустело.

– Боги всемогущие, у меня сейчас кровь из ушей польется, – поморщился стоявший рядом Макото. – Будто бы первых попавшихся бродяг с улицы понабрали и инструменты им в руки всучили… Эй, осторожней!..

Он едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать неочищенного апельсина, полетевшего из рук неуклюжего лицедея прямо ему в висок.

– Попади он мне в голову – и ты бы лишился своей, – проворчал Макото, на что незадачливый жонглер лишь что-то пробурчал под своей маской и поспешил скрыться в толпе. – К слову, тебе не кажется, что эти… О, как я выгляжу?

Проследив за взглядом Макото, Кенджи увидал ту самую его ненаглядную Маи, которая со скучающим лицом слушала щебетание какого-то молодого дворянчика.

– Надеюсь, ты помнишь, зачем мы сюда пришли? – с усмешкой уточнил Кенджи.

– Да-да, – кивнул Макото, пытаясь оттереть с рукава несуществующее пятно. – Просто дай мне пару мгновений, не больше.

Он поспешил в сторону сладкой парочки и вскоре ловко увел свою зазнобу от изрядно раздосадованного парня. Не сказать, чтобы Маи была так уж сильно рада новой компании, но, во всяком случае, она не пыталась убить нежданного собеседника взглядом, что уже можно было считать достижением.

Кенджи же тем временем попытался чуть ослабить ворот рубахи, что стискивал горло не хуже петли. Правда, без особого успеха. Накануне вечером портные принесли ему в комнату новенький, с иголочки костюм, выполненный в присущих Дому Змея черно-зеленых тонах. На рукавах серебряными клубами вились змеи, а пояс усыпали драгоценные камни. Наряд, без сомнения, стоил целое состояние, но только особым удобством не отличался. Впрочем, грех было жаловаться. А вот на что Кенджи с удовольствием бы пожаловался, если бы мог, так это на то, что вход с оружием в императорский дворец был строго-настрого запрещен, и, не имея даже кинжала за голенищем сапога, чувствовал он себя все равно что голым. Конечно, безоружны тут были абсолютно все, но это служило слабым утешением.

Завидев в противоположном конце зала семью Ямо, Кенджи было решил пойти поздороваться с другом и его сородичами, но не успел он сделать и шага, как его перехватил высокий мужчина с колючим взглядом и цепким рукопожатием:

– Господин Кенджи из Дома Змея, я полагаю? Мичи Саито из Дома Муравья, рад знакомству. Вы наверняка слышали о моей семье – в наши шелка одеваются все столичные щеголи и их прекрасные спутницы.

– Конечно, – и глазом не моргнув соврал Кенджи. – Кто в Каноку не слышал о роде Саито и их знаменитых тканях? Прошу меня извинить, но…

– Рад, что вы не гнушаетесь следить за модой. Ваш наряд неплох – но не чета тем, что могут изготовить наши портные. К слову, для участников Турнира у нас действуют особые цены, – перебил его Мичи и хитро подмигнул, видимо не заметив неприкрытого сарказма в тоне своего собеседника. Возможно, дело было в том, что язык Мичи уже заметно заплетался, а несло от него как от бочки с вином. – Позвольте также представить вам мою младшую дочь Сэнго. Ее так впечатлила история о вашей победе над Черепами, что она решила непременно познакомиться с вами лично, но слишком скромна, чтобы подойти первой. Кроткая жена – счастливый муж, верно?..

Мичи коротко хохотнул и взмахнул кубком, пролив на пол несколько алых капель, а перед Кенджи тем временем предстала невысокая миловидная девушка, которая застенчиво улыбалась из-за разукрашенного веера. Сам Мичи будто бы испарился – и Кенджи ничего не оставалось, кроме как вкратце рассказать Сэнго о походе в Одиннадцать Звезд. Хоть Кенджи и опустил бо́льшую часть деталей, девушка слушала его, широко распахнув глаза и затаив дыхание, – и не успел он закончить, как Сэнго едва ли не волоком потащила его к своим подругам, которым он был вынужден повторить историю.

Кенджи едва-едва сумел раскланяться со своими новыми поклонницами, пообещав им при следующей встрече непременно вызвать теневого дракона, как уже в следующий миг оказался в компании лысеющего толстяка, который представился как Юко Го из Дома Цапли. И ему просто до ужаса хотелось узнать, какая из школ, по мнению Кенджи, имеет наибольшие перспективы и не померкнут ли все они перед неумолимым техническим прогрессом.

Вскоре к их разговору – а точнее, монологу Юко, которого, похоже, этот вопрос искренне задевал за живое, – присоединился его друг, потом в спор ввязался какой-то случайный гость, и вот так, незаметно для себя, Кенджи очутился в людском водовороте. После десятого по счету знакомства он даже перестал пытаться запоминать все услышанные им имена и титулы и уже было решил, что весь их план пошел насмарку, как из-за спины вдруг послышался знакомый холодный голос:

– Разве не вы сами ратовали за увеличение пошлины на все товары, проходящие через столицу, господин Абэ?

Высокий жилистый мужчина, распинающийся о несовершенстве законов с таким пылом, точно их установил лично Кенджи, при виде Каташи только клацнул зубами, точно его окатили ледяной водой:

– Безусловно! Но прошу заметить – лишь на часть. К примеру, нет пошлины на соль, древесину, серебро, уголь…

– Словом, на все то, чем торгуют ваши двоюродные братья? – Каташи коротко улыбнулся уголками рта. – Действенный способ укрепить семейные узы, не спорю. Тем не менее я встрял в ваш разговор не для того, чтобы учить вас торговле. Боюсь показаться грубым, но мне нужно кое-что обсудить с моим человеком.

Абэ только глубоко поклонился и оставил их наедине. Впрочем, судя по всему, он не сильно расстроился и в тот же миг нашел себе нового собеседника в лице какого-то старика, который с радостью поддержал разговор, и вскоре оба уже дружно кляли жадных чинуш, которые думают только о том, как потуже набить свои карманы.

– Не слишком выгодная партия, – произнес вдруг Каташи, отпивая из бокала, и, заметив недоуменный взгляд Кенджи, пояснил: – Я про твою новую знакомую Сэнго Саито. Мила, но не более. Если ты вдруг решил найти себе невесту, могу предложить куда более интересные варианты. Скажем, старшая дочь Сэдэо Шоку из Дома Цапли следующей весной вполне будет готова покинуть отчий дом. Неглупа, остра на язык, красива, а семья ее владеет несколькими оружейными дза.

– Мы просто поговорили, – чуть смутился Кенджи и отчего-то вдруг вспомнил Проклятую. Интересно, а как все-таки ее зовут?..

– Помню, когда-то давно наши с супругой родители впервые представили нас друг другу. – Каташи улыбнулся, и улыбка это была не чета той, которой он одарил господина Абэ. В ней чувствовалась искренняя теплота, а не показная вежливость. – И поначалу мы тоже только говорили. Долго говорили… А не успел я оглянуться, как уже качал на руках своего первенца. Жаль, мне не представился случай познакомить тебя с моей дорогой Масами. Она не любит покидать наш замок, особенно после того, как Кер… – Он тяжело вздохнул и, видимо, чтобы уйти от нахлынувших воспоминаний, вновь вернулся к приданому несостоявшейся невесты: – К слову, о своем богатстве Мичи сильно привирает. Когда-то его дела действительно шли в гору – да так ловко, что позволили даже приобрести собственный Дом, – но в последнее время накопления семьи Саито тают быстрее весеннего снега.

– Разве можно основать свой Дом за золото? – полюбопытствовал Кенджи. – Я слышал, подобное право может даровать только сам император.

– Верно, – сказал Каташи, и в голосе его засквозило презрение. – Вот только Великий господин Симада из-за пошатнувшегося здоровья передал бо́льшую часть обязанностей своим советникам, которые с радостью приняли бразды правления. Что удивительно, так это то, что жалованье их осталось прежним, а вот накопления растут с каждым днем. Если ты понимаешь, о чем я.

Кенджи в ответ только кивнул. Не нужно обладать интеллектом Червя, чтобы понять, что ушлые сановники быстро нашли способ обеспечить безбедную старость не только себе, но и своим правнукам. Интересно, знает ли об их манипуляциях господин Хицу, который, по сути, сейчас является правой рукой императора? С виду Чикара казался человеком приличным – или, во всяком случае, старающимся создать о своей персоне подобное впечатление, – но вряд ли мимо глаз главного советника могли ускользнуть столь дерзкие махинации.

– Если ты знаешь, кому и сколько заплатить, – вопрос титула решается легко и быстро, – продолжил Каташи. В ходе разговора они прошли сквозь высокие двойные двери и очутились в большом саду. Прямо посреди него стояли деревянные подмостки, а за ними – статуя в три человеческих роста, казалось, отлитая из чистого золота и изображающая воина в полных доспехах, с мечом наперевес. – И вот уже вчерашний торговец рыбой, которому просто повезло разбогатеть в неурожайный год, становится гордым аристократом, даже если все поколения его предков гнули спины на хозяев. К слову, ты ничего не замечаешь?

Кенджи огляделся и поначалу не увидел ничего примечательного. И только спустя несколько мгновений он наконец понял, что гости вокруг то ли специально, то ли неосознанно разбились на две группы.

По левую руку пили вино и переговаривались члены Великих Домов и к ним причастные, а также представители наиболее старых и уважаемых семей. По правую же собрались столичные и приезжие богачи вместе с выходцами из Домов попроще. Между ними, разумеется, еще были жрецы, иностранные гости, государственные служащие и те, кто по каким-либо причинам не желал выбирать сторону, однако разделение можно было разглядеть невооруженным взглядом.

– Старая кровь, как может, отторгает свежую, а та, в свою очередь, стремится занять ее место, – продолжил Каташи и надолго припал к кубку.

– Вы хотите сказать, что… – начал было Кенджи, когда молчание уже изрядно затянулось, но Каташи оборвал его взмахом руки:

– Я имею в виду, что хорошие времена рождают слабых людей, которые впоследствии создают времена, куда более трудные для потомков.

– Но в таком случае в трудные времена должны появляться сильные люди, – заметил Кенджи.

– Верно, – усмехнулся Каташи, но уже через миг лицо его вновь посерьезнело. – Однако застанем ли мы их?.. Вот в чем главный вопрос. Чем дольше длится затишье, тем смертоноснее грядущий ураган, который покажет, сколь крепки стены нашего дома. В прямом и переносном смысле. И сдается мне, мушкеты семьи Шоку не будут долго лежать без дела… Сын, – Каташи вдруг повысил голос, – если ты решился подслушивать, то, во-первых, постарайся не пыхтеть, как кипящий чайник, а во-вторых, в этом нет совершенно никакого смысла, так как наш разговор подошел к концу.

Произнеся это, Каташи отправился к прочим аристократам, а место его занял Макото, который до того, скрючившись в три погибели, прятался за скульптурой из живой травы в виде большой черепахи.

– Ненавижу, когда он так делает, – буркнул Макото, разминая спину.

– Ловит тебя с поличным? – поинтересовался Кенджи.

– Очень смешно. Хотя это тоже. Но вообще я про все эти разговоры о наступающей на пятки буре и тому подобном. О, смотри-ка, кто идет.

Не заметить Шуноморо, спешащего в их сторону, было довольно трудно. По пути он случайно задел локтем какого-то парня, вылившего содержимое бокала себе на туфли. Злобно цыкнув в сторону здоровяка, он уже было открыл рот, но, видимо, оказался все же достаточно трезв, чтобы рассчитать собственные силы, и лишь что-то проворчал себе под нос, подзывая слугу.

– Друзья, – подошедший Шу сложил перед собой ладони и склонил голову, – прошу прощения, что за все это время не послал вам и весточки. Я ни в коем разе не забыл о моем обещании помочь вам, но поймите сами – тренировки, тренировки, тренировки… К слову, Кенджи, великолепное выступление. Не знал, что Рю успел научить тебя вызывать теневых фантомов.

– Я тоже не знал, – усмехнулся Кенджи и добавил, видя, что с лица друга не сползает виноватая мина: – Не стоит оправдываться. Мы и сами-то пока толком ничего не добились. Разве что…

Кенджи вкратце пересказал все события предыдущих дней, опустив только визит Проклятой. Отчего-то их встречу он хотел сохранить в тайне и не делиться ею ни с кем – во всяком случае, пока.

– Отвлечь внимание? Сделаю все, что в моих силах, и в следующий раз непременно составлю вам компанию, – пообещал Шуноморо. – Судя по всему, этот ваш новый знакомый – весьма занятный человек.

– Это да. Быть может, даже чересчур, – фыркнул Макото. – Старикан все же умеет находить себе приключения на задни…

Закончить мысль он так и не успел. Взревели горны, застрекотали трещотки, загремели барабаны – разговоры вокруг тут же смолкли, а со сцены поспешили сойти артисты, до того разыгрывавшие какие-то сценки.

Через несколько мгновений в сад дружным шагом прошли вооруженные воины из личной охраны императора, образуя живой коридор от арки до подмостков. Спустя короткое время показался и сам Симада, которого осторожно вел под руку Чикара. Позади них шли несколько неприметных людей, чьи лица скрывали широкие капюшоны. Когда они прошли мимо, волоски на загривке Кенджи стали дыбом, а по всему телу пронеслись мурашки. Даже на расстоянии в пару дюжин шагов можно было почувствовать, что воздух вокруг незнакомцев буквально дрожит от переполняющей их Воли, которую те готовы обрушить на голову любого, кто посмеет сделать хотя бы неосторожный шаг в сторону Великого господина.

Тот же взобрался на помост – признаться, даже с помощью главного советника и нескольких слуг это заняло у него немало времени, – и оглядел гостей, щуря глаза. Совет Домов прошел не так давно, но, казалось, с того момента Симада успел постареть еще лет на десять. Между тем Кенджи вдруг уловил сходство владыки со статуей позади него – возможно, когда-то император именно так и выглядел. С полвека назад, не меньше.

– Рад видеть всех вас в добром здравии. – Дребезжащий голос Симады звучал столь тихо, что слова его сложно было разобрать даже в полной тишине. – Надеюсь, земли ваши плодородны, леса полны дичи, а с близкими людьми вы чаще видитесь на свадьбах, чем на похоронах. Тем более что вскорости последние вновь соберут вас всех вместе – вот только, боюсь, на этот раз горизонтальное положение придется принять мне.

Он хитро подмигнул и пригладил искрящуюся серебром бороду. Среди гостей послышались смешки, сам же Кенджи невольно проникся к императору уважением – возможно, годы ослабили его тело, но не дух и не чувство юмора.

– Однако не будем о грустном, ибо сегодня мы собрались здесь совсем по другому поводу, – продолжил Симада. – Как говаривал еще мой отец, хороший вечер нельзя представить без добрых друзей, вкусного вина и отличной поэзии. Друзей я вижу, вино я опробовал, так, значит, усладим наши уши стихами. Первый участник Турнира Домов, прошу – именно тебе выпадает честь начать бой не мечей, но рифм.

Гости рассыпались в вежливых аплодисментах, Симада же вместе со своим окружением покинул подмостки и занял большое кресло с высокой спинкой, которое до того успела принести прислуга и поставить неподалеку от сцены. Вернувшийся на помост Чикара достал из-за пазухи свернутый в трубочку пергамент, развернул его, назвал имя – и через несколько мгновений на его месте уже стоял коренастый парень, который, краснея и запинаясь, декламировал нескладные вирши, в которых воспевались величие и щедрость императора.

Слушая сбивчивую речь собрата по несчастью, Кенджи с облегчением подумал, что его творения будут звучать как минимум не хуже, да только вот беда – половина сочиненного уже успела благополучно вылететь у него из головы.

– Надо сказать, звучит не так позорно, как я ожидал, – послышался тихий голос.

Кенджи удивился бы куда меньше, увидев рядом с собой одетого в парадное платье о́ни, а не Ясу – одного из Листов, которые пришли им на выручку в Одиннадцати Звездах. С момента их прошлой встречи парень практически не изменился – разве что чуть отпустил волосы да сменил боевые доспехи на сдержанный, но добротный костюм из бирюзовой парчи.

– Что ты тут делаешь? – столь же негромко спросил Кенджи.

– То же, что и все остальные, – пожал плечами тот. – Раздариваю фальшивые улыбки и дежурные комплименты, вежливо выслушиваю людей, чьи имена забуду еще до конца сегодняшнего вечера, делаю вид, что мне интересны очередные сплетни… В общем, как могу соблюдаю придворный этикет. Попал же я сюда благодаря одному знакомому моей семьи – достаточно влиятельному купцу, которому не составило труда выпросить лишнее приглашение.

– Я думал, вы планировали со мной связаться, – с легким укором произнес Кенджи.

– Ты прав. – Ясу поморщился. – Но мы потеряли слишком много соратников в том проклятом монастыре. Из оставшихся людей еще несколько покинули наши ряды почти сразу же после возвращения. Мой отец – сильный человек. Наверное, самый сильный из всех, кого я знаю. Однако он уже немолод, поход и сражение отняли у него немало сил, а предательство тех, кого он называл братьями, попросту подкосило его. За прошедшие месяцы отец постарел больше, чем за последние лет пять, и сейчас почти не встает с постели. Я не могу с уверенностью сказать, что он успеет встретить следующую весну. Так что… как бы горько это ни звучало, но Орден Листа практически уничтожен. Но есть и хорошие новости: я сумел выяснить, что одна из сфер находится где-то в Каноку.

– Скажу больше – она ближе, чем ты думаешь, – произнес Кенджи и в ответ на недоуменный взгляд Ясу быстро рассказал ему все, что знает.

Тем временем на сцену взошел Шуноморо, и, к слову, выступал он довольно неплохо и даже пытался играть голосом. С переменным успехом.

– Как я понимаю, у вас есть план? – поинтересовался Ясу, когда Кенджи наконец закончил.

– Ну, как сказать, – протянул Кенджи. – Макото и Шу должны как-то отвлечь остальных гостей, а я – попытаться подобраться к сокровищнице как можно ближе и выяснить, где находится сфера. Вот только ума не приложу, как сделать это, не привлекая к себе лишнего внимания.

И Кенджи это самое внимание все-таки привлек, так как наступила его очередь поражать окружающих поэтическим даром. Волновался он куда меньше, чем в первый день Турнира, стоя на ристалище под взглядами сотен глаз, но все же спина его успела покрыться холодным липким потом, а язык вмиг стал суше жухлого листа и едва-едва отлипал от неба. Взобравшись на сцену, Кенджи оглядел умолкнувших гостей, с шумом прочистил горло и начал:

Закончив, Кенджи выдохнул. Какое-то время вокруг стояла мертвая тишина, прерываемая лишь стрекотом сверчков, но вот Макото зааплодировал самым первым, да столь яростно, словно бы от того, сколько раз он успеет ударить ладонью о ладонь, зависела его жизнь. К нему присоединились Шуноморо и Ясу, потом – другие гости, и Кенджи сорвал настоящие овации, которые не утихали даже после того, как он сошел со сцены. Сэнго же, которой он не так давно рассказывал о своих злоключениях, все выступление Кенджи смотрела на него таким выразительным взглядом, что, покинув подмостки, он как можно быстрее присоединился к друзьям, покуда девица вновь не попыталась утащить его в свои сети.

– С нашими талантами впору бродячий театр открывать, – без доли иронии заметил Макото.

– Дельная мысль. Вот только это ни на ноготь не приблизит нас к сфере, – сказал Кенджи.

– Кажется, у меня есть кое-какая идея, – произнес Ясу и ткнул пальцем в сторону сцены, на которую как раз всходил Кента Ива из Дома Винограда.

Позади помоста располагались довольно занятные телеги о двух колесах, на которых громоздились вытянутые прямоугольные ящики, что держались на специальных стойках. В них же, словно иголки в подушечке, торчали бамбуковые трубки. От совсем тонких, не толще руки ребенка, до вполне солидных, походивших на стволы мушкетов. Из каждой почти до земли свисала бечевка – и Кенджи быстро понял, к чему клонит Ясу.

– После того как последний участник закончит терзать наши уши, состоится праздничный салют, – сказал тот и усмехнулся. – Но что будет, если фейерверки вдруг вспыхнут чуть раньше и, скажем, устроят небольшой пожар?

– А я скажу, что будет, – мой отец, узнав об этом, спустит с меня три шкуры, – проворчал Макото. – Проверено на горьком опыте.

– Не самая большая плата, – заметил Шуноморо. – Но решать тебе.

– Ладно, – вздохнул Макото после нескольких мгновений тяжелых раздумий. – Другого плана у нас все равно нет и вряд ли будет. Надеюсь, что я никого не угроблю.

Он скользнул в тень и принялся подбираться поближе к телегам, благо все внимание гостей было приковано к Кенте, который под конец своего выступления аж пустил слезу. Скромно выслушав вполне заслуженные аплодисменты, он спустился в зал и по пути столкнулся с тучным парнем из какого-то мелкого Дома. Отвесив тому короткий поклон в качестве извинения, Кента хлопнул парня по плечу и направился к своим – тот же взобрался на подмостки, потирая место хлопка и отчего-то морщась. Видимо, Кента случайно попал по незажившей ране или свежему синяку.

Кенджи кинул взгляд на притаившегося Макото – тот в ответ махнул рукой, давая знать, что готов. Что ж, была не была – Кенджи состряпал страдальческую физиономию, пробурчал для вида что-то про взбунтовавшийся желудок и не спеша направился прочь из сада. Однако не успел он преодолеть и половины пути, как послышался громкий, надрывный кашель.

Кенджи оглянулся через плечо. Стоявший на сцене парень покраснел до такой степени, что лицо его почти слилось с кроваво-алой туникой. С него просто градом стекал пот, сам же он то и дело поправлял ворот, кидая на окружающих умоляющие взгляды. Он открыл рот – и зашелся в новом приступе. Попытался глотнуть вина из кубка, который поднес подоспевший слуга, но только облился им с ног до головы. Лицо его побагровело еще сильнее, глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, из горла донесся протяжный хрип – через мгновение паренек выронил бокал, разбившийся на мелкие осколки, и рухнул на землю прямо под ноги ближайшим гостям. Какое-то время вокруг помоста все еще стояла звенящая тишина – однако уже через миг ее разорвал чей-то пронзительный визг.

И как будто бы всего этого было мало, в небо по дуге взвился голубой шар, разорвавшийся на сотни искр. Следом за ним последовал еще один, а потом еще и еще – и вот тихий, спокойный вечер уже рокотал взрывами, разрывался воплями, гремел топотом ног и ревел плачем. Хатамото вместе с колдунами поспешила увести владыку, который, похоже, так и не понял, что произошло, в безопасное место, бесцеремонно расталкивая в стороны всех попавшихся им на пути, невзирая на ранги и титулы. Одни из гостей прорывались к выходу, другие, напротив, высыпали в сад посмотреть, в чем, собственно, причина переполоха, – словом, как бы то ни было, отвлечь внимание у Кенджи и его друзей получилось мастерски, пускай даже и с непрошеной помощью почившего бедолаги. Интересно, что с ним вообще произошло? На вид он не хворал, но кто его знает…

Впрочем, размышлять об этом не было времени. Смешавшись со встревоженной толпой, Кенджи смог улучить момент, чтобы незаметно прошмыгнуть в один из коридоров, ведущих во внутренние помещения дворца. Благо все внимание стражи удерживала вспыхнувшая во время давки свара, которая, судя по накалу страстей, даже без мечей грозила закончиться парой-тройкой трупов. Кенджи же упорно шел вперед, считая повороты. После третьего ему нужно повернуть налево, потом направо, после еще раз налево и… Или наоборот?

Ориентироваться ему приходилось исключительно по собственной памяти, так что пару раз он уже почти решил, что заблудился, когда наконец вышел на нужную развилку, которую отметил на карте Червь. Послышался быстро приближающийся топот – Кенджи вжался в стену, слившись с тенями, и затаил дыхание. К счастью, никто из пробегающих мимо стражников даже не взглянул в его сторону, так что, подождав, пока их шаги стихнут, Кенджи продолжил путь.

Похоже, суматоха снаружи стянула на себя всю охрану, так как более ему не встретилось ни души – ну или же никто даже и подумать не мог, что кому-то хватит наглости попытаться ограбить самого императора. Пока что все шло как по маслу, будто бы кто-то заранее расчистил им путь, – и вот это беспокоило Кенджи больше всего. По идее, он уже должен был вернуться назад, к остальным гостям, – а что, если кто-либо заметит его отсутствие и что-то заподозрит? Но он, ведомый скорее предчувствием, нежели разумом, упорно продвигался вперед.

Еще какое-то время Кенджи плутал по темным коридорам, которые освещали редкие факелы, но вот он остановился перед крепкими дверьми, что вели к сокровищнице. К его удивлению, створки их были чуть приоткрыты, замки выломаны, а древесина едва ли не обуглилась. Все указывало на то, что кто-то уже взломал магическую печать, причем довольно грубо. Неужели Братство Рока тоже решило добраться до сферы именно сегодня? Удивительное совпадение. Кенджи еще раз пожалел, что не смог прихватить с собой хотя бы нож, и двинулся дальше.

Пройдя сквозь двери, Кенджи сбавил шаг, внимательно прислушиваясь, благо фейерверки уже начали понемногу стихать. Обогнув очередной угол, он застыл как вкопанный, завидев прямо перед собой высокую фигуру в доспехах, облокотившуюся на алебарду. Кенджи замер, опасаясь сделать даже лишний вдох, – а потом, приглядевшись, приблизился и осторожно тронул стражника за плечо. К счастью, он успел подхватить остывшее тело до того, как оно с грохотом рухнуло на пол. Кем бы ни был хозяин танто[10], чья рукоять торчала из горла мертвого воина, лучше ему не знать, что кто-то идет по следу.

Вытащив кинжал и отерев лезвие о плащ несчастного, Кенджи медленно приблизился к закрытым дверям, которые тот некогда стерег. Изнутри доносилась какая-то возня и тихая брань. Кенджи осторожно потянул за ручки – и очутился в огромной библиотеке, где легко бы могло проехать в ряд не меньше пяти запряженных экипажей. Разумеется, если бы до того отсюда убрали все шкафы, сверху донизу забитые томами и свитками.

Около одного из них, небольшого по сравнению с другими, суетилось с полдюжины теней. Судя по всему, они пытались с какой-то целью отодвинуть стеллаж. Пока Кенджи размышлял, как ему лучше поступить, выбор приняли за него. Один из чужаков, оглянувшись, выругался сквозь зубы, и полумрак библиотеки осветила зеленая вспышка.

Драка с бойцом, владеющим школой Разложения, – кто бы мог придумать лучший апофеоз светского вечера.