Постучав три раза, Кенджи дождался приглушенного крика: «Войдите!» Попав вовнутрь кабинета главного императорского советника, Кенджи с любопытством огляделся. В прошлый раз он, еле державшийся на ногах от усталости, не слишком обращал внимание на обстановку, хотя и успел отметить, что Чикара не гнушается тратить на нее баснословные деньги. А посмотреть было на что. Чикара явно любил роскошь – убранству вокруг могли позавидовать даже самые настоящие богатеи. От сияния золота просто резало глаза, а изысканные гобелены, изображавшие богов и героев прошлого, стоили целое состояние. Сам же Чикара стоял у раскрытого окна, сложив руки за спиной и наблюдая за вечерней столицей, жители которой уже готовились отходить ко сну.

– Господин Кенджи! – Он оглянулся и жестом позвал его сесть за стол. – Признаться, я и сам хотел переговорить с вами с глазу на глаз, но вы меня опередили. Прошу, садитесь. Чувствуйте себя как дома.

Кенджи не пришлось уговаривать. Чикара же тем временем достал из шкафа хрустальный кувшин и два небольших пузатых стакана.

– Примите мои самые искренние соболезнования, – сказал он, разлив саке. – Смерть господина Такэга – потеря не только для Дома Змея, но и для всех нас. Исаро… Кто бы мог подумать. Мне он всегда казался порядочным человеком.

– Оболочка часто бывает обманчивой, – ответил Кенджи и залпом осушил стакан, чувствуя, как горячий, словно жидкий огонь, напиток прожигает желудок, наполняя тело приятным теплом.

– Мудрые слова, – покачал головой Чикара, выпил, сморщился и вновь наполнил стаканы. – Разумеется, могу заверить, что я приложу все усилия, чтобы каждый причастный к этому вопиющему предательству был наказан. Резня прямо посреди Каноку во дворце императора, прими боги его душу!..

– Действительно, думаю, этот злополучный вечер войдет в хроники, – кивнул Кенджи и кинул взгляд на нескольких стражей, с ног до головы закованных в броню; стояли они по углам, прячась в тенях, и были столь неподвижны, что их легко можно было принять за статуи. – А мы не могли бы переговорить без лишних свидетелей?

– О, не обращайте на них внимания, – хмыкнул Чикара. – Моих телохранителей я отбирал лично. Считайте, что у них нет ни ушей, ни глаз, ни языка. Все, что они увидят или услышат в этой комнате, никогда в жизни не выйдет за ее пределы.

– Прекрасно, – кивнул Кенджи. – Ведь это в ваших же интересах. Ответьте на один вопрос: как давно вы приняли решение предать Симаду?

Чикара так и замер, едва-едва поднеся стакан к губам и не успев сделать и глотка. Спустя пару мгновений он аккуратно поставил бокал на стол и пригладил волосы – Кенджи не мог не заметить, как сильно дрожат его руки.

– Громкое обвинение, – процедил Чикара. Лицо его напоминало маску, но вот глаза бегали испуганными мышками, а шея пошла алыми пятнами. – Оно вполне может стоить вам свободы, если не головы. Невзирая на все ваши заслуги и покровительство Великого Дома. Если это шутка, то она весьма неудачная…

– Бросьте, – произнес Кенджи и, заметив, что Чикара кинул взгляд на одного из стражей, добавил: – К слову, предвижу ваши помыслы: если я не вернусь к утру целым и невредимым, один из моих друзей тут же отправится в магистрат и предоставит императорским мэцукэ все доказательства. Так что на вашем месте я бы дважды подумал перед тем, как отдать приказ. Тем более что вы и впрямь столь уверены, что вашим людям удастся прикончить меня без лишнего шума?

Он улыбнулся. Чикара же, явно признавший его правоту, пускай и нехотя, опрокинул стакан и откашлялся в рукав.

– Ну и чего же ты хочешь? – сухо спросил главный советник, похоже, решивший прекратить строить из себя невинную овечку. – Денег? Место при дворце? Собственный Дом?

– К этому вернемся позже, – уклончиво ответил Кенджи. – Пока что меня интересуют лишь ответы на некоторые вопросы. Как вы вообще спутались со Жнецом и Братством Рока?

– О, он вышел на меня сам, – дернул плечом Чикара. – Признаться, к тому моменту я и сам подумывал, что род Симада слишком уж засиделся на троне. Жнец же развеял последние сомнения, предложив свою помощь. Будто бы сама судьба решила дать мне шанс. Надо признать, это именно он надоумил меня подговорить императорского щенка Джиро затеять поход на север, что я с успехом и выполнил.

– Зачем? – полюбопытствовал Кенджи. – Что же такого вам сделал Симада, раз вы так ненавидели всю его семью?

– Ненавидел? Пф! – фыркнул Чикара. – Во мне нет и не было ни капли злости. Лишь холодный расчет. Симада уже тогда был слишком стар, чтобы заделать еще одного отпрыска, так что оставалось лишь избавиться от единственного наследника, подождать, пока старик отправится на встречу с предками, и посадить на престол какую-нибудь марионетку. Скажем, мальца Огава из Дома Цапли, который приходится Симаде пускай и весьма дальним, но все же родственником. Осуществить план оказалось куда проще, чем я думал, – изнывающий от скуки Джиро был готов на все, лишь бы прославить свое имя. Так что, собрав вокруг себя толпу таких же избалованных идиотов, он двинулся в путь за великими подвигами – и сейчас его кости вмерзли в лед. Симада же, потерявший любимого сына, совсем поплохел и почти перестал понимать, что творится вокруг. Что, разумеется, было мне только на руку. Думаю, ни для кого не секрет, что последние годы я вел дела от его имени практически в одиночку, скармливая старику любые побасенки.

– Да, вы явно не теряли времени даром, – заметил Кенджи, кинув взгляд на роскошный ковер, обшитый золотой нитью. – А что же взамен потребовал Жнец?

– Помощь в поиске каких-то там сфер, – сказал Чикара и неопределенно взмахнул ладонью. – Уж не знаю, что он собирался с ними делать, но, видимо, для него они весьма важны. А вскоре после нашей сделки он также заручился помощью Исаро, который был готов на все, лишь бы отомстить Каташи. Жнец сказал, что помощь Ода понадобится для поиска его бесценных безделушек, – однако я подозреваю, что Жнец просто-напросто не доверял мне и нанял этого девятипалого идиота, чтобы в случае чего тот вонзил мне нож в спину.

– Жнец оказался весьма проницателен, – усмехнулся Кенджи. – Предавший единожды предаст и дважды.

– Как я понимаю, вопросы кончились, раз мы начали обмен любезностями? – поморщился Чикара.

– Не совсем, – покачал головой Кенджи. – Это же вы записали меня участником на Турнир, верно? Зачем?

– Отвлечь тебя, покуда Жнец гоняется за своими сферами, – произнес Чикара с таким видом, точно объяснял, что трава растет из земли, а солнце восходит на востоке. – Занять тебя, чтобы ты хоть на время перестал путаться у нас под ногами. А быть может, и вовсе вывести тебя из игры. Сам понимаешь, Турнир – не светский праздник, несмотря на все меры предосторожности, и несчастный случай может произойти с каждым… Эта задача лежала на Кенте, но сопляк оказался немного хитрее, чем я думал, быстренько спелся с Исаро и, видимо, решил немного подвинуть фигуры на доске.

– Я случайно подслушал их разговор в купальне «Жемчуг и пламя», – кивнул Кенджи. – Они планировали присвоить сферу и потом избавиться от вас и Жнеца.

– И почему я не удивлен? – скривился Чикара. – Подозреваю, что та тварь чуть не сожрала меня именно по их вине. Уж не знаю, как они это провернули, и знать не хочу. Тем не менее я жив и здравствую – они же кормят червей.

– Но остался еще Жнец, – заметил Кенджи. – И вряд ли он простит вам вероломство.

– Пф! – фыркнул Чикара. – Напыщенный идиот в чудных тряпках, от которого смердит гнилью. Признаю, он весьма могущественный колдун, да и боец наверняка не промах, – однако же он один, а за мной стоит целая армия. Пускай только сунется в столицу – я прикажу заживо сварить его в масле, четвертовать, сжечь, а после утопить прах в ближайшей выгребной яме.

– Итак… – Кенджи с хрустом сжал кулак, еле-еле сдерживаясь, чтобы не разбить им эту мерзкую ухмылочку, гуляющую по лицу Чикары. – Помимо всего вышеперечисленного, вы придумали замаскировать людей из Братства под артистов саругаку, дабы они имели возможность находиться у всех на виду и не вызывать подозрений. Именно так они смогли проникнуть в сокровищницу, а после устроили взрыв и резню на пире, в результате чего погиб Симада. Верно?

– Да, да и еще раз да! – с вызовом ответил Чикара, скрещивая руки на груди. – И, помимо этого, я умудрился выйти сухим из воды. Все, кто мог бы рассказать об этом, мертвы или в бегах. Я же получил все, что хотел, – власть, богатство, престол. Повторю свой вопрос: что же хочешь получить ты взамен на молчание? Титул? Ту самую сферу? Не смотри на меня так – она уже давным-давно хранится у меня, покуда стража охраняет стеклянную пустышку. Или же тебе нужен свой собственный Дом? Поверь, одно слово – и уже к утру ты будешь объезжать свои новые владения.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Кенджи. – Но вот только хочу признаться – я соврал. У меня не было ни единого доказательства вашей вины, кроме догадок, которые вы подтвердили только что. Можно сказать, подписав себе приговор своей же собственной рукой.

Какое-то время Чикара молчал. А потом запрокинул голову назад и расхохотался.

– Ну и кто же поверит в подобную чушь?.. – сквозь смех произнес он, утирая выступившие на глаза слезы. – Змееныши Такэга? Этот болван Хо? Или тот полоумный старикан, которого ты вечно таскаешь за собой, словно хвост?

Один из стражей, стоявших в углу, пошевелился и сделал шаг вперед. Кенджи же откинулся на спинку стула в предвкушении зрелища.

– О боги, не представляю, как они вот так стояли тут, не шевелясь, целыми днями, – послышался из-под брони глухой голос. Миг, и шлем покатился по полу, перед советником же предстала голова Макото, чьи мокрые волосы прилипли к вискам, а лоб покрыла испарина. – Я ног не чувствую… К слову, канцелярская крыса, последний, кто назвал меня змеенышем, очень плохо кончил, и скоро ты поймешь почему.

Чикара так и застыл с разинутым ртом. Выглядел он до того нелепо, что Кенджи едва сдержал смех.

– Спокойно, Макото. – Под броней другого гвардейца скрывался Нобу. Подойдя к Чикаре, он смерил его презрительным взглядом и сплюнул на пол: – Я, быть может, и болван, но болван, служащий в императорском магистрате. Господин Хицу непременно ответит за каждое из своих злодеяний – но согласно букве закона.

– Неслыханно! – Ичиро, явно привыкший носить куда более светские наряды, провозился с доспехами дольше всех. Его просто трясло от возмущения, и, если бы взглядом можно было убить, Чикара бы уже упал замертво. – Это… это… Уж никогда бы не подумал, что соглашусь со своим братом, но сейчас просто вопиющий случай!.. Благодарите богов, что здесь находится представитель закона, иначе я бы не мог за себя поручиться!

Глаза Чикары метались между их четверкой и закрытой дверью. Однако все прекрасно понимали, что он не успеет даже дотронуться до ручки. Вдруг Чикара вскочил на ноги, с грохотом уронив стул, выхватил из-за пазухи сферу и, прижимая ее к груди, попятился назад.

– Ни с места! – взвизгнул он. – Еще один шаг – и я уничтожу то, что вы так тщательно искали!

– Валяй, – спокойно отозвался Кенджи, поднимаясь на ноги. – Главное, чтобы она не попала в руки Жнеца. В отличие от тебя, нас ведет не жажда власти или жадность, а нечто иное. То, что ты никогда не понимал и не поймешь. Как и твой дружок Кента. Как и жалкий предатель Исаро.

– Все кончено, господин главный советник, – сказал Хо.

Чикара ответил ему затравленным взглядом, закрыл глаза… А потом двумя руками поднял сферу над головой и со всей силы швырнул ее на пол. Раздался громкий звон, по ковру рассыпались блестящие осколки. Кенджи отшатнулся, как от удара, так как на краткий миг будто бы вернулся в ту злополучную ночь, когда Жнец и Братство Рока напали на его деревню. Он вновь ощутил чье-то присутствие – и что-то внутри него, будто бы почуяв то же самое, встрепенулось, словно спящий пес, перед чьим носом помахали куском мяса… Однако наваждение ушло столь же быстро, как и нахлынуло.

Чикара вдруг рухнул на колени и громко взвыл. Из ушей и носа его хлынула кровь, глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, а зубы его заскрежетали, словно пила о камень.

– Кажись, он и без нашей помощи сейчас копыта отбросит, – заметил Макото, с любопытством наблюдая за бьющимся в агонии Чикарой.

Выгнув спину дугой, он захрипел в последний раз и рухнул на пол. Кенджи уже было решил, что Макото прав и главный советник отправился на суд богов, миновав земной, как вдруг тот резко раскрыл глаза и медленно поднялся на ноги. Оглядевшись вокруг, он вытянул перед собой ладонь и с удивлением поднес ее к переносице, точно не узнавая собственные пальцы.

– Господин Хицу? С вами все в порядке? – поинтересовался Нобу, будто бы невзначай взявшись за рукоять вакидзаси.

Тот ничего не ответил. Обведя взглядом присутствующих, он остановил взор на Кенджи и спросил:

– Как долго я спал, брат?

– Ты был без сознания несколько мгновений, не более, – в недоумении ответил Кенджи.

– Ты не понял, – медленно покачал головой Чикара. – Я говорю не от имени этого червя, в чью шкуру я попал. Сколько лет прошло с тех пор, как мне пришлось уснуть? Сколько наших выжило? Мы… смогли найти путь домой?

Глядя в глаза Чикары, Кенджи вдруг понял, что говорит вовсе не с главным советником, а с кем-то другим. С кем-то, кого он должен знать. Он не понимал, откуда у него такое ощущение, – просто осознавал, что должен. Внутри него вновь что-то шевельнулось… Чтобы снова замереть.

– Я… не понимаю, о чем ты, – развел руками Кенджи и спустя пару ударов сердца добавил: – Прости.

Чикара – а точнее, существо в его оболочке – наградил его долгим взглядом, который сквозил не то досадой, не то жалостью, не то презрением. А быть может, всем вместе. Потом же произошло то, чего не ожидал никто, – Чикара одним прыжком преодолел расстояние до Кенджи, выхватил у него из-за пояса танто и прошептал ему на ухо:

– Надеюсь, кому-то повезло больше, чем нам с тобой. Прощай, брат.

Не успел никто и глазом моргнуть, как Чикара оттолкнул Кенджи, вонзил кинжал себе прямо в сердце по самую рукоять и медленно осел на пол. Нобу было бросился к нему – однако когда он склонился над главным советником, тот уже испустил дух.

– Это что еще за мать вашу?.. – только и смог произнес Макото. – Что за тарабарщину он нес?

– О чем ты? – с удивлением спросил Кенджи.

– Вы говорили на каком-то странном языке… Никогда раньше не слышал подобного наречия, – ответил Нобу и устало потер виски.

Подойдя к столу, он поискал глазами пустой стакан, но потом решил не мелочиться и отхлебнул прямо из горла.

– Надеюсь, моя выходка останется тайной, – откашлялся он и вытер губы. – Как-никак я еще на службе.

– Думаю, мы все заслужили сегодня хорошенько налакаться, – вздохнул Макото, принимая кувшин из его рук. – А ты, братец, с нами? Или, как обычно, назовешь меня пьяницей и отправишься изучать какие-нибудь бумаги?

Ничего не ответив, Ичиро подошел к брату, выхватил у него кувшин и сделал несколько крупных глотков.

– Вот это я понимаю. – Макото обнял его за плечи. – Но для начала нам бы позвать кого-нибудь – а то здесь грязновато.

* * *

– И я вновь говорю тебе «нет», – повторил Кенджи, наверное, в десятый раз за этот вечер.

Сидевший напротив него Макото ничего не ответил. Скрестив руки на груди и постукивая башмаком по полу, он буравил друга тяжелым взглядом, который тот, впрочем, оставлял без внимания. Они вместе с Рю и Ясу находились в комнате Кенджи. Дело уже близилось к полуночи, но спор их, начатый незадолго до ужина, и не думал прекращаться, напротив, разгорался все сильнее.

– Ты и вправду хочешь бросить свою семью и Дом ради того, чтобы помочь мне расправиться со Жнецом? – попытался Кенджи воззвать к голосу разума. – Сейчас ты нужен им как никогда. Каташи больше нет, Ичиро же вряд ли справится без твоей помощи. Он порядочный человек, но не боец. Сейчас же каждый воин – в особенности твоей ступени – на вес золота.

Макото громко фыркнул, но возразить ему было нечего. С момента бойни в императорском дворце прошло несколько дней, и столица преобразилась буквально на глазах. Отныне было невозможно встретить на ее улицах праздношатающихся зевак, спорящих, кто из участников Турнира одержит победу, и о недавнем празднестве напоминали лишь грязные ленты, сиротливо лежащие в придорожной пыли.

Знать, не доверяющая теперь даже самым близким союзникам, по большей части спешно покидала Каноку вместе с семьями, опасаясь подставить их под очередной удар. Простолюдины же и вовсе старались лишний раз не высовывать нос из дома, дабы не попасть под очередную облаву представителей городской стражи, которые рьяно шерстили все таверны, притоны и купальни, выискивая оставшихся в живых негодяев из Братства Рока, сумевших ускользнуть от расплаты.

В Каноку остались лишь члены Совета Домов, который после смерти императора временно взял власть в свои руки, да наиболее бесстрашные аристократы – либо же те, кто не имел возможности укрыться за высокими стенами родовых замков ввиду их отсутствия.

– Отправляться на север вдвоем – чистой воды самоубийство, – упрямо пробурчал Макото.

– Соглашусь, – поддержал его Рю; удивительно, но в этом вопросе их мнение полностью совпадало. – Уж поверь – я как никто желаю Жнецу смерти, но ты затеял на редкость идиотскую авантюру.

– Мне не найти покоя, пока я лично не снесу ему голову, – твердо заявил Кенджи, выдержав суровый взгляд старика, – либо не увижу его бездыханный труп.

– И что тебе это даст? – хмыкнул Рю. – Понимаю, прозвучит как кощунство – но ни его смерть, ни чья-либо еще не вернет к жизни твоих близких. Уж прости за прямоту. Быть может, стоит позаботиться о тех, кто еще дышит?..

– Вам не понять, – ввязался в разговор Ясу. – Несколько поколений моих предков отдали жизни служению в Ордене Листа. Мой отец умер, так и не придя в сознание, и последние его слова, произнесенные в лихорадочном бреду, были про сферы и Братство Рока. Он ушел, так и не выполнив свою клятву, – так что теперь это обязан сделать я. Пускай и ценой своей жизни.

– Если бы мне давали монетку каждый раз, когда кто-то идет на погибель из-за глупых обещаний, я бы сейчас был самым богатым человеком империи, – проворчал Рю.

Тем не менее он прекратил попытки переубедить Кенджи и Ясу, видимо осознав всю бессмысленность этой затеи. За Жнецом они действительно собирались отправиться вдвоем. Услышав их намерения, Рю какое-то время колебался, однако Кенджи сразу же сказал, что тот останется вместе с Макото. Вряд ли старик – пускай и не по годам крепкий – сможет пережить подобный поход.

И если Рю не стал настаивать на своей компании, то вот Макото до последнего рвался пуститься в погоню вместе с другом. И только напоминание о завете Каташи несколько поумерило его пыл. Впрочем, лишь на какое-то время. Шуноморо же сейчас обязан был защищать семью и Дом, да и нога его так до сих пор и не зажила. Он был бы для них обузой, поэтому тоже принял решение остаться.

– Думаю, Жнец не успел уйти далеко, – произнес Кенджи, пытаясь хотя бы немного успокоить друзей. – Скорее всего, мы настигнем его еще до того, как он успеет преодолеть земли Дома Волка и уйти в Хрустальные Пустоши.

– А что он вообще там забыл-то? – спросил Макото.

– Понятия не имею, – честно ответил Кенджи. – Быть может, где-то там находятся оставшиеся сферы. Но одно я знаю точно – у него определенно есть какой-то план, и чем быстрее мы его остановим, тем лучше.

Рю хотел было что-то сказать, как вдруг дверь с грохотом распахнулась – и в комнату вошел дежуривший в коридоре стражник, чье лицо было белее мела. Позади воина шел Белый Лис собственной персоной, держащий танто у его горла.

– Госп-подин Кенджи, – пролепетал часовой и громко сглотнул. – Этот сумасшедший п-пытался проникнуть в нашу резиденцию. Парни у ворот погнали его прочь, но он каким-то образом умудрился п-проникнуть вовнутрь и…

– Все в порядке, я его знаю, – хмыкнул Кенджи и обратился к толпившимся в коридоре солдатам, готовым порубить наглеца на куски. – Уберите оружие. Тебя это тоже касается.

Белый Лис, которому были адресованы его последние слова, спрятал танто за пазуху, смущенно откашлялся и поднял перед собой ладони в примиряющем жесте.

– А это еще кто? – буркнул Макото.

– Тот самый человек, которого меня попросил отыскать отец перед тем, как погибнуть. Оставьте нас, – приказал Кенджи стражникам и, когда они остались одни, спросил: – Что тебе нужно?

– Даже не предложишь выпить? М-да, о гостеприимстве Змеев не зря ходят целые легенды, – оскалился Белый Лис, но через мгновение посерьезнел. – После нашего разговора я очень много думал, парень. И знаешь что? Я действительно струсил. Струсил и тем самым подвел не только Акайо, которого чтил как брата, не только Орден – самого себя. Я влачил жалкое существование, пытаясь залить совесть пойлом, но тщетно. Уж лучше я погибну, пытаясь выполнить долг, чем захлебнусь в собственной рвоте, презирая самого себя. Я слышал, что произошло во дворце, и дам обе руки на отсечение, что в этом замешан наш старый знакомый. Ты знаешь, где он? Давай закончим эту историю вместе, раз уж мне не довелось сделать это с твоим отцом.

Какое-то время Кенджи просто смотрел ему в глаза – и то, что он там увидел, доказывало, что Белый Лис не врет.

– Мы выдвигаемся завтра после полудня, – произнес Кенджи. – Жнец отправился на север, и мы планируем настигнуть его по дороге. Если вкратце…

– Подробности расскажешь по пути, – перебил его Белый Лис. – До встречи. Мне еще нужно собрать вещички и навестить парочку знакомых.

Он грохнул дверью. Проводив его взглядом, Макото с хрустом зевнул – да и сам Кенджи понял, что пора на боковую. Признаться, последние дни были долгими и неимоверно тяжелыми.

– Ты точно не останешься на погребение отца? – напоследок спросил Макото, перед тем как покинуть его комнату.

– Чем больше мы медлим, тем дальше уходит Жнец, – виновато развел руками Кенджи и выдавил слабую улыбку. – Думаю, господин Такэга понял бы меня и не стал бы держать обиды.

– Уверен в этом, – серьезно ответил Макото.

Хлопнув напоследок Кенджи по плечу, он вышел в коридор. Вслед за ним отправился и Шуноморо, пообещав каждый день молиться богам о том, чтобы Кенджи и Ясу вернулись домой целыми и невредимыми. Тот тоже ушел прочь, сказав, что вернется поутру, дабы обсудить все детали их будущего путешествия. Последним ушел Рю. Сначала долго сохраняя молчание, потом он поднялся со стула и открыл было рот – но, ничего не сказав, просто подошел к Кенджи и заключил его в долгие объятия. Признаться, не ожидая от старика подобных проявлений чувств, Кенджи даже не успел с ним попрощаться, а глупо хлопал глазами и глядел на дверь, за которой скрылся старик.

Оставшись один, Кенджи для верности выждал еще какое-то время, а потом произнес:

– Можешь зайти.

Через пару мгновений раздался шорох – и в комнату через раскрытое окно мягко и бесшумно проскользнула Рэй.

– И как долго ты подслушивала? – поинтересовался Кенджи.

– Достаточно, – ответила та, немного помолчала, и спросила: – Ты действительно собираешь отправиться в Хрустальные Пустоши?

– Да.

– Храбрый поступок, – заметила девушка. – Или глупый.

– Одно другому не мешает, – усмехнулся Кенджи. – Тебя отправила Сотня?

– Нет, – покачала головой Рэй. – Я пришла сама.

Подойдя поближе, она положила ладони ему на плечи. От нее исходил легкий аромат, напоминающий запах луговых цветов – свежий, накрывающий прохладным дождем в душный летний день. Кенджи в ответ приобнял ее за талию. Аккуратно, мягко, словно скульптор, бережно дотрагивающийся до податливой глины. Рэй провела рукой по его груди, слегка улыбнулась и спросила:

– Почему твое сердце так сильно бьется? Оно словно птица, которая пытается вырваться из силков.

Кенджи ничего не ответил, а вместо этого потянулся к ее губам. Рэй ответила тем же – и заговорили вновь они, уже лежа в постели, тогда, когда от свечи на столе остался лишь небольшой огарок.

– Ты вернешься? – произнесла она, проводя пальцем по его животу.

– Клянусь, – твердо сказал Кенджи.

– Врешь, – возразила Рэй и уткнулась носом в его шею. – Ты думаешь, что идешь умирать.

Кенджи лишь взглянул в ее глаза:

– А что, если я уже мертв?..

– Ты бы стал отличным Проклятым, – сказала Рэй, и они оба тихо рассмеялись. – Как бы то ни было, знай, что я буду ждать тебя. Чтобы обнять – или предать земле.

Она притянула его к себе и принялась покрывать поцелуями губы, щеки, шею, грудь… Кенджи же медленно провел ладонью по ее спине, спускаясь все ниже. Ставни были раскрыты настежь, за окном уже вовсю разгуливали первые заморозки, однако им было так жарко, что кровать вскоре пропиталась потом. Рэй издала легкий крик, а потом легонько укусила плечо Кенджи. Он же уткнулся в ее шею и глубоко вдохнул ее запах, надеясь запомнить его навсегда…

Спустя время, когда Рэй уже уснула, положив голову ему на плечо, Кенджи, глядя в окно, размышлял, увидит ли он еще когда-либо Каноку и своих друзей. Потом он закрыл глаза, желая отдохнуть. Ему предстоял долгий путь.

И если бы Кенджи знал, насколько долог он будет, быть может, он предпочел бы последовать совету Рю.