Громкий звон в ушах пронзал голову невыносимой болью, словно длинная холодная игла. Приподнявшись на локтях, Кенджи так сразу и не понял, где он находится и что вообще происходит. Последнее, что он помнил, – вечер у Червя, дальнейшие же события точно скрыла завеса густого тумана. Вокруг же тем временем творился полнейший хаос.

Возле горящих обломков помоста корчился императорский страж с оторванной рукой, который, постанывая, из последних сил пытался отползти подальше. Не преодолев и пяти шагов, он содрогнулся в последний раз и замер. Один из артистов, еще недавно развлекавший публику игрой на флейте, сменил музыкальный инструмент на невесть откуда взявшийся кривой меч и теперь яростно рубился с парнем в богатых одеждах, который компенсировал отсутствие оружия скоростью и ловкостью движений. Увы, сноровка ему не помогла: запутавшись в полах дорогого одеяния, он оступился и замешкался, чтобы через мгновение рухнуть на землю без половины черепа.

Вот только его противник не успел отпраздновать победу, так как какой-то пожилой мужчина разбил ему о голову тарелку, а следом воткнул длинный осколок прямо в горло негодяю. Не успел тот осесть на землю и выронить из ослабевших рук клинок, как старик подхватил оружие и с боевым кличем ринулся в бой. Бывшие циркачи, гимнасты и музыканты, сбросившие маски и вооружившись до зубов, кромсали опешивших гостей; одни из них пытались оказать сопротивление, другие – спастись бегством, большинство же просто метались из стороны в сторону, растерянные, не понимающие, что происходит. При этом количество погибших и с той и с другой стороны уже явно перевалило за пару десятков.

Вдруг Кенджи накрыла чья-то тень. С трудом повернув голову, он увидел, как над ним навис бугай, сжимающий в правой руке короткий топорик. Недобро ухмыльнувшись, здоровяк уже было приготовился отправить Кенджи на тот свет, как негодяя сбил с ног невесть откуда взявшийся Макото. Оба кубарем покатились в сторону, осыпая друг друга градом ударов, – но вот наконец сумевший прижать противника к земле Макото одним резким движением сломал тому кисть, лишив возможности продолжать схватку, для верности треснул локтем в висок, окончательно сломив сопротивление, а потом, подобрав топорик, вонзил лезвие прямо промеж глаз злодея.

Поднявшись на ноги, Макото поспешил к Кенджи и что-то закричал, вот только шум в ушах и не думал становиться тише, так что выглядел Макото сейчас в глазах Кенджи словно рыба, выброшенная на берег жестокими волнами. Мотнув головой, Кенджи почувствовал, как из его левого уха что-то вытекло прямо за шиворот, – взглянув на собственную ладонь, Кенджи увидел, что она алая от крови.

– …датель!

Звон понемногу стихал, хоть в глазах все еще двоилось, и Кенджи уже потихоньку начинал различать звуки царившей вокруг какофонии, состоящей из воплей, криков, ругани, стонов, треска ломающегося дерева, выстрелов и звона стали. Ноздри же резал запах дыма и паленого мяса.

– …Предатель! – прорезал шум вопль Макото, который одним рывком поднял Кенджи на ноги и не дал тому рухнуть обратно. – Этот ублюдок Исаро умудрился провести сюда своих людей с оружием! Император мертв!

– Что?.. Симада погиб?.. – только и смог произнести Кенджи, все еще пошатываясь и ощущая во рту железный привкус; видимо, упав, он все-таки прикусил язык. Что ж, он еще легко отделался. – Но как…

– Не сейчас! – перебил его Макото. – Нужно найти отца с братом и уходить отсюда, да поживее, иначе за наши шкуры я и медяка не дам.

Долго искать им не пришлось. Высокую фигуру Каташи, облаченного в праздничный черно-зеленый наряд, было видно издалека. Окруженный разом шестью противниками, он не выказывал и доли беспокойства, являя собой воплощение невозмутимости, несмотря на то что был полностью безоружен, тогда как враги его сжимали короткие кривые клинки, кинжалы и палицы. При этом никто из шестерки не решался напасть первым, обмениваясь между собой тревожными взглядами, точно чуя, что, невзирая на их численное превосходство, драка может дорого им стоить. Но вот наконец самый храбрый – или же безрассудный? – из негодяев издал яростный вопль и бросился на главу Дома Змея, яростно размахивая клинком.

Одним неуловимым движением Каташи ушел в сторону и выбросил в сторону парня руку. Разрезав мечом лишь воздух, тот по инерции пробежал еще несколько шагов и упал на колени, тяжело хрипя; на месте, где еще несколько мгновений назад был его кадык, теперь зияла дыра размером с кулак, сочащаяся кровью. Дотронувшись до горла, точно все еще не веря в собственную смерть, воин рухнул лицом в землю и испустил дух. Каташи же брезгливо отшвырнул окровавленный комок, достал из-за пазухи платок, вытер руку и отбросил кусок ткани в сторону.

– Если вы умрете столь же быстро как и ваш друг, я буду искренне разочарован, – стальным голосом произнес Каташи, обращаясь к приятелям погибшего.

Какое-то время они колебались, точно раздумывая, продолжать бой либо же дать деру, однако спустя миг вся пятерка как один ринулась на Каташи, намереваясь изрубить его на куски. Бой начался столь быстро, что ни Кенджи, ни Макото при всем желании не успели бы прийти на помощь Каташи. Впрочем, вряд ли глава рода Такэга в ней нуждался.

Вспыхнувшие огнем кулаки Каташи мелькали в воздухе так быстро, что сливались в огненный вихрь, несущий смерть. Противники падали один за другим – и вот уже у ног Каташи лежало три бездыханных тела, сам же он, казалось, даже не запыхался, отделавшись лишь тонкой царапиной над левой бровью. Из ранки выступила капелька крови – сняв ее мизинцем, глава Дома Змея недовольно покачал головой и цокнул языком, точно стыдя самого себя за допущенную оплошность. А потом, не медля, обрушил на оставшихся в живых негодяев град приемов.

Сноп искр заставил одного из них отшатнуться в сторону и взвыть от боли, прикрыв опаленное лицо свободной ладонью. Резкая подсечка сбила неприятеля с ног, а удар каблуком сломал гортань. Другой супостат не терял времени даром и все же умудрился задеть Каташи. Просвистевший в воздухе меч самым кончиком разрезал жилет и рубаху, оставив на боку их хозяина узкий порез. Сморщившись от боли, Каташи увернулся от последующего выпада, мыском туфли подбросил в воздух лежавший на земле танто и ударом ноги отправил его в сторону явно не ожидавшего подобного приема врага.

Нож, вонзившись ему в грудь по рукоять, заставил его рухнуть на спину. Последний оставшийся на ногах противник заметно дрогнул и уже было порывался отступить, когда на подмогу ему подоспели еще двое дружков, однако в этот самый момент на помощь Каташи пришли Кенджи и Макото.

Не сбавляя скорости, Макото прямо на ходу ловко подобрал валяющееся возле одного из мертвых хатамото копье и ворвался в схватку, словно ураган. Один из недругов не успел даже повернуть голову в сторону нежданного противника, как Макото проткнул его насквозь. Каташи расправился со вторым, Кенджи же прикончил последнего, без каких-либо усилий поразив его подобранным мечом.

– Отец! Ты ранен? С тобой все в порядке? – взволнованно спросил Макото, тяжело дыша.

– Странный вопрос с учетом происходящего вокруг, – горько усмехнулся Каташи. – Где твой брат?

– Я здесь, отец, – около них возник Ичиро. Несмотря на довольно потрепанный вид – обычно аккуратно причесанные волосы взлохмачены, к тому же в них застряли щепки, одежда его была покрыта сажей и пятнами крови, к счастью, как оказалось, чужой, – на первый взгляд он был цел и практически невредим. – Что происходит? Почему эти люди напали на нас? Кто позволил им пронести во дворец оружие? Откуда…

– Сын, – прервал его Каташи, – ответы на все эти вопросы, разумеется, волнуют меня не меньше чем тебя. Однако поразмыслить над ними мы сможем позже, в более спокойной обстановке, когда…

Однако не успел он закончить, как шум и гам вокруг прорезал громкий крик:

– Такэга!

Оглянувшись, Кенджи увидел Исаро Ода в полном боевом облачении, который стоял в паре десятков шагов в окружении группы вооруженных воинов.

– Жалкий предатель! – со злобой сплюнул на землю Макото. – Так и знал, что здесь замешан кто-то из твоей гнусной семейки. Уже к рассвету ты и твои приятели будете кормить ворон!

– Заткни пасть, щенок, – презрительно ответил Исаро; Макото вспыхнул и сделал было шаг вперед, но Каташи остановил его, положив ладонь на плечо. – Я обращался не к тебе, а к старой змеюке, с которой у меня есть кое-какие давние счеты.

– И я выслушаю все, что ты хотел мне сказать, – спокойно произнес Каташи; голос его звучал ровно, на лице не дрогнул и мускул, и только глаза, просто-таки мечущие молнии, выражали истинные эмоции хозяина. – Не скажу, что с удовольствием, – разговаривать с подобным тебе червем побрезговал бы и чистильщик выгребных ям, – но мы все же культурные люди, не так ли?

– Болтай-болтай, – скривился Исаро. – Все равно сегодня ты встретишь смерть от моей руки. Ты и все твое сучье отродье. Или ты думаешь, я простил твоему семейству вот это?

Он снял перчатку и поднял вверх левую ладонь, демонстрируя обрубок безымянного пальца.

– Мой отец был человеком чести и поступил так, как должно, – сказал Каташи и, немного подумав, добавил: – Хотя нет. Чересчур милосердно. Помнится, кто-то из его людей советовал оскопить тебя, отрезать язык, зашить в медвежью шкуру и показывать на потеху толпе. Надо сказать, поразмыслив, я признаю, сколь мудры были его слова. В клетке ты бы выглядел куда более внушительно, нежели сейчас, когда ты сыплешь пустыми угрозами. Глупец, ты и впрямь думаешь, что тебе или кому-либо из твоих людей позволят покинуть это место живым? Ты и твои головорезы могут справиться разве что с безоружными гуляками, да и то вероломно ударив их в спину, – однако в схватке с настоящими воинами вас ждет погибель.

– А ты что-то еще более самоуверен, чем обычно, – усмехнулся Исаро. – Вот только знай, что сегодня никто и ничто не помешает мне свершить мою месть. Я уничтожу тебя, твоих сыновей, твой Дом, все, чем ты так дорожишь и за что трясешься, втопчу в землю имя твоего рода и…

– Ты пришел сюда драться или болтать, девятипалый? – прервал его Кенджи, которому до ужаса хотелось закончить этот вечер. И не важно, кто из присутствующих здесь встретит завтрашний день.

– Да как ты смеешь, безродный пес!.. – взвизгнул Исаро.

– Неважно, кем были его родители, – говорит он по делу, да и, будем откровенны, чести у него больше, чем у прочих, родившихся и выросших среди роскоши и богатства, – произнес Каташи, поднимая лежавший неподалеку меч. Несколько раз взмахнув им, проверяя баланс, он принял боевую стойку, и лезвие клинка объял жаркий огонь, совсем как тот, что горел в его взгляде.

Обмен «любезностями» закончился, и теперь заговорила сталь. Уповая на численное превосходство, люди Исаро бросились в яростную атаку, явно намереваясь изрубить противников на куски за несколько мгновений. Зря. Не прошло и трех ударов сердца, как несколько из них поплатились за свое безрассудство жизнями. Да, пускай Кенджи и его соратники вместо доспехов носили парадные костюмы, вот только мастерством каждый из них превосходил любого из оппонентов на голову.

Когда почти треть их врагов лежали иссеченными на земле или корчились в предсмертных муках, оставшиеся на ногах сменили тактику, взяв противников в кольцо и ведя бой куда осторожнее. Впрочем, сам Исаро и так с самого начала схватки держался за спинами своих воинов, лишь подбадривая их криками и костеря последними словами все семейство Такэга.

– Быть может, ты скажешь мне все это в лицо, как и подобает мужчине? – презрительно бросил Каташи после того, как очередной супостат рухнул на землю с перерубленным горлом. – Не зря мой отец говорил, что скорее черепаха, подброшенная в воздух, взмоет в небеса, чем кто-то из семьи Ода прославится храбростью. Напомни, как за глаза называли твоего деда? Сэтору Дрожащий Лист или Сэтору Мнительный?

– Хватит!.. – рявкнул Исаро, расталкивая столпившихся перед ним солдат. Судя по всему, слова Каташи задели его за живое. Ноздри мужчины раздувались от гнева, лицо покрылось багровыми пятнами, а жилы на шее вздулись, подобно канатам. – Ты прав. Давай закончим это прямо здесь и сейчас. Только я и ты. И если хоть один из присутствующих – не важно, из твоих людей или моих, – попробует помешать поединку, пускай его проклянут боги и от него отвернутся духи предков.

– Воистину, – кивнул Каташи.

Вокруг них тут же образовался широкий круг; при этом никто не терял бдительности и готов был кинуться на помощь своему лидеру в любой момент, если бы вдруг кто-то посмел нарушить договоренность. Какое-то время и Каташи, и Исаро лишь мерили друг друга пылающими взглядами, выжидая, кто решится начать поединок.

Первым не выдержал глава рода Ода. Издав боевой клич, он бросился вперед. Каташи же и не шелохнулся. Казалось, клинок Исаро вот-вот разрубит его от плеча до паха, как Каташи ушел в сторону – быстро, грациозно, одним коротким шагом. Меч рассек только воздух. Без мига передышки Исаро ударил еще раз, и еще, и еще – Каташи без каких-либо затруднений отбил все замахи, при этом не спеша контратаковать.

Трижды Исаро пытался прикончить заклятого союзника. Трижды Каташи отводил в сторону вражеский клинок, который не нанес ему и царапины.

– И это все, на что ты способен? – насмешливо поднял он бровь, покуда Исаро тяжело дышал, переводя дух. – Право, болтать у тебя получается куда лучше, чем драться.

– Я еще даже и не начал, – огрызнулся тот, и на лезвии его оружия заиграли молнии. – Это была разминка, не более.

– Чу́дно, – усмехнулся Каташи, и пламя на его мече вспыхнуло пуще прежнего. – А я уж думал, что так до конца жизни и не дождусь достойного поединка.

Едва договорив последнее слово, он сделал резкий взмах, запустив в сторону Исаро огненную плеть. Тот же в ответ выписал лезвием восьмерку, погасив огонь и заставив Каташи отступить на пару шагов. Воодушевленный хотя и маленькой, но победой, Исаро крутанул клинком, создав мерцающий вспышками вихрь. Каташи сумел увернуться, пускай и ценой куска рукава.

– Ты зря подпустил меня так близко, Каташи, – прорычал Исаро, до побелевших костяшек сжимая рукоять клинка. – Я годами следил за каждым твоим шагом, изучал тебя, внимал каждому слову, дабы в нужный момент нанести решающий удар. Ты и не представляешь, насколько сладка будет моя месть!..

– Я никогда в жизни не сомневался в твоей подлой натуре, слизняк, – сплюнул на землю Каташи. – И держал тебя рядом лишь для того, чтобы лично пронзить твое черное сердце, когда ты обнажишь свою истинную натуру.

Они одновременно ринулись навстречу друг другу, и воздух снова наполнил лязг стали. Никто в здравом уме не стал бы спорить, что Каташи – умелый и опытный боец, однако и Исаро не назвать зеленым юнцом, только-только сменившим деревянный меч на настоящее оружие. Дуэль их напоминала смертельный танец, в котором ни тот ни другой не могли одержать верх. Но вот очередной сноп искр опалил Исаро лицо. Взвыв, он выронил меч, отступил назад, упал на колени и закрыл глаза ладонями.

– Кажется, вот и все. – Каташи повел в воздухе мечом перед решающим замахом. – Мой отец отнял у тебя палец, а я заберу жизнь. Как ты того и заслуживаешь, предатель. Есть что сказать напоследок?

Каташи сделал шаг вперед и занес оружие над головой, однако не успел он нанести удар, как ослепленный Исаро вдруг выхватил из-за пазухи пистолет. Грохнул выстрел. Каташи чуть покачнулся, едва не потеряв равновесие, – а потом резким взмахом отсек Исаро голову. Еще пару мгновений тот сжимал в кулаке дымящийся пистоль, но потом тело его завалилось на бок. Рядом осел и Каташи, на левом боку которого быстро расплывалось багряное пятно.

Первым оцепенение с себя сбросил Макото. Издав почти что звериный рев, он за несколько ударов сердца отправил на тот свет троих людей Исаро. Кенджи не отставал, без пощады рубя оставшихся в живых негодяев, и даже Ичиро поразил нескольких врагов – и вот, наконец-то уничтожив всех противников, Кенджи и отпрыски Такэга все вместе окружили тяжело дышащего Каташи.

– Отец!.. – Макото стянул с себя порванный жилет и с его помощью зажал рану. – Не шевелись! Сейчас мы найдем лекарей и…

– Нет, сын, – прервал его Каташи и зашелся в хриплом кашле; ткань жилета тем временем почти мгновенно пропиталась кровью. – Ни знахари, ни их снадобья, ни что-либо другое мне уже не поможет. И мы оба это знаем.

– Весь род Ода до последнего колена поплатится за проступок Исаро! – воскликнул Ичиро, упав на колени рядом с братом. – То, что он совершил, немыслимо!.. Отец, знай, я не успокоюсь, пока каждый из этих мерзавцев не будет болтаться в петле!

– Ичиро, ты ли это? Наклонись поближе, я не узнаю тебя. – Каташи выдавил из себя слабый смешок, который, судя по мимолетной гримасе боли, стоил ему немалых усилий. – В твоих словах я слышу нашего дорогого Джиро. О, он загорался быстрее промасленной лучины – хватало только одной искры. Что ж, совсем скоро я смогу обнять его и вместе усесться пировать с нашими предками…

– Не говорите так, господин Такэга, – вмешался Кенджи. – Вы проживете еще много-много…

– Хватит, – мягко, но не терпящим возражений голосом прервал его Каташи. – Времени у меня остается все меньше, так давайте не будем тратить его впустую. Ичиро, Макото, слушайте меня внимательно, дети мои. – Подождав, пока оба сына склонятся над ним, он продолжил: – Для меня не секрет, что очень разные вы характером и в спорах готовы поломать друг о друга немало копий. Однако пора оставить все разногласия и позабыть старые обиды. То, что произошло сегодня, – только начало, помяните мое слово. И судьба всего Дома – Великого Дома Змея – целиком и полностью зависит от вас. Начнете грызню – и от нашего рода останется только пыль, что рассеет ветер. Прикроете друг друга в трудный час – и цвета нашего Дома будут носить еще сотни и сотни лет. Помните об этом. Кенджи… – Каташи перевел на него взгляд, и Кенджи увидел в нем немую просьбу; сжав губы, он коротко кивнул, на что Каташи ответил легкой улыбкой. – Ты уже не раз вытаскивал моего младшего сына из передряг и, я уверен, еще сделаешь это не раз. А где один, там и двое, верно?..

– Клянусь, что сделаю все возможное для вашей семьи и нашего Дома, господин, – поклонился Кенджи.

– Знаю. И безмерно благодарен тебе за это. Что ж… Надеюсь, господин Сато не откажется выпить со мной стаканчик-другой… В момент нашей прощальной встречи разговор у нас, увы, не заладился.

Произнеся это, Каташи вздохнул в последний раз – и взгляд его заволокла пелена. Наклонившись, Макото бережно провел ладонью по лицу отца, закрыв тому глаза, а потом сжал кулаки:

– Я найду этого Землепашца и засуну эти драгоценные сферы так глубоко, что он вообще пожалеет, что перешел нам дорогу, – мрачно заявил он и в ответ на недоуменный взгляд брата буркнул: – Объясню попозже. Долгая история.

– Кажется, все негодяи мертвы или сложили оружие, – покачал головой Ичиро и огляделся по сторонам. Действительно, немало гостей погибло, однако оставшимся вместе с подоспевшей стражей удалось перебить ублюдков; некоторые из них, видя безвыходность ситуации, сдались на милость победителей.

– Не все, – сказал Кенджи, у которого в голове наконец-то сложилась целая картинка. – Кажется, нам нужно нанести визит одному старому знакомому. И лучше с этим не медлить. Однако перед тем мне нужно навестить Нобу.

В этот момент он вдруг вспомнил слова ведьмы: «…змей, пытающийся сожрать собственный хвост».