– Сам обо всем догадался или подсказал кто? – поинтересовался Кента, не прекращая забавляться с блестящим под светом масляных ламп серебряным пятаком, танцующим между его тонкими пальцами.

– Подозрения зародились сами собой, – ответил Кенджи, внимательно наблюдая за каждым движением Кенты. Его напускная вальяжность была не более чем уловкой, призванной усыпить бдительность. – А после их подтвердил наш общий знакомый, который вместе со своими дружками и одним демоном чуть не обчистил сокровищницу императора. К слову, странно, что о́ни, казалось, ни капельки не удивился, когда на него вероломно напал его же союзничек.

– Так ты все же отыскал и отправил к праотцам того недотепу? – хмыкнул Кента. – Поздравляю. Правда, я хотел сделать это своими руками, но крысеныш и носа не казал из родных трущоб, а я слишком брезглив, чтобы рыскать по всяким притонам, кишащим подобной мразью. Что же касается демона – он отправился с людьми Исаро, так как Жнец не доверяет девятипалому ублюдку, и правильно делает. Жнец нарочно поручил эту работенку Рашу, чтобы исключить возможный заговор, так как тот не знаком ни с кем из нас.

– И как давно ты носишь на себе клеймо того ублюдка в маске? – спросил Кенджи.

– Клеймят лишь рабов вроде вас, которые, не задумываясь, подчиняются устоям, покрытым вековой пылью и паутиной, – фыркнул Кента. – Я же принял знак Братства Рока с достоинством. Не каждому оказывают честь быть посвященным в ряды тех, кто в скором будущем будет властвовать над империей, а то и над всем миром.

– Ты и впрямь так легко повелся на его сказки? – усмехнулся Кенджи. – А ты куда глупее, чем кажешься на первый взгляд. Не поверишь, скольких «будущих властелинов» я уже успел отправить на тот свет.

– То было обычное отребье, пушечное мясо, – дернул плечом Кента, однако нахмурился и скривил губы. Похоже, слова Кенджи все же сумели задеть его за живое.

– Разумеется, ведь ты – особенный. Не чета десяткам других, которых Жнец отправил на убой ради собственных целей. – Нащупав больное место, Кенджи вновь ткнул в него пальцем, надеясь вывести Кенту из себя.

И на мгновение ему показалось, что у него получилось. Кента вспыхнул, спрятал монету в карман и потянулся к мечу, но через пару ударов сердца скрестил на груди мелко трясущиеся руки и вновь напустил на себя былую невозмутимость.

– Как бы то ни было, провернуть нападение на сокровищницу самостоятельно не смог бы даже Исаро со всеми его деньгами и влиянием, – продолжил Кенджи. – Тем более что Каташи наблюдает за каждым его шагом. Кто-то помог вам – и этот кто-то явно не последний человек во дворце, раз сумел сделать все так, что никто ничего не заподозрил.

– И снова ты попал в точку, – осклабился Кента. – Все верно – мы заручились поддержкой одного высокопоставленного человека. Ты даже не представляешь, насколько глубоко распространилось влияние Жнеца.

– Могу лишь догадываться, – сказал Кенджи. – Думаю, это либо глава какого-то Дома, либо кто-то из сановников высшего звена. Я прав?

– Возможно, – усмехнулся Кента.

– Неясно лишь одно – зачем ты убил Изау Като из Дома Ветра на том пиру? – спросил Кенджи. – Личная неприязнь? Или он просто попался под горячую руку?

– Второе, – пожал плечами Кента. – Мне требовалось отвлечь внимание, чтобы спокойно пробраться в сокровищницу и забрать необходимое. – Он продемонстрировал длинную иглу, которая через мгновение вновь исчезла в его рукаве. – Ее кончик смазан смесью нескольких сильных ядов. Легкий укол, и любой бедолага вскоре отправляется к праотцам. На самом деле мой хлопок по плечу изначально предназначался тебе, но вокруг постоянно ошивались твои дружки, так что пришлось импровизировать на ходу.

– А еще ты нарочно сказал мне о поломанных столбах, чтобы в нужный момент я замешкался и, быть может, даже свернул шею, – проговорил Кенджи.

– Признаться, я и не надеялся, что такой простой трюк сработает, но почему нет? – пожал плечами Кента. – Однако хватит вопросов. Если честно, я даже рад, что ты не попался ни на одну из моих уловок – убить тебя своими руками будет куда приятнее.

Он бросился вперед, даже не договорив последнее слово, с такой скоростью, что Кенджи едва успел уйти в сторону. Молниеносный взмах клинка вполне мог лишить его головы, но вместо этого лишь рассек воздух. Не остановившись ни на миг, Кента крутанулся на месте. Замешкайся Кенджи хоть на долю секунды – и лишился бы обеих ног ниже колен. Наконец, отступив на несколько шагов, Кента смахнул со лба каплю пота.

– Неплохо, – признал он. – На ристалище ты выглядел куда более медлительным.

– А ты двигался чуть увереннее, – бросил Кенджи. – Все же настоящий поединок – не игра на публику. Паяц может изобразить воина, но никогда не станет таким же, как он.

Кента сузил глаза и стиснул зубы, вокруг меча же его заплясали мелкие молнии. Он обрушивал на Кенджи один удар за другим, соединяя их в замысловатые комбинации, каждая из которых напоминала танец, заученный годами тренировок. Что и говорить, Кента действительно был умелым бойцом, которого с детства учили владеть Волей и оружием. Но и Кенджи не был зеленым юнцом, только-только научившимся принимать верную стойку.

Спустя короткое время они вновь встали друг напротив друга, переводя дыхание. Ни тот ни другой не нанесли сопернику и царапины, но это неважно. Оба понимали, что схватку может закончить единственный точный удар.

– Ты настолько ненавидишь императора, что готов предать собственный Дом и даже свой род? – поинтересовался Кенджи, пользуясь моментом.

– Да что ты знаешь обо мне, чтобы осуждать?! – фыркнул Кента. – Я младший сын в своей семье. Пускай я и куда талантливее старших братьев, которые способны лишь тратить отцовские деньги на шлюх и пьянки, но по традиции после его смерти мне не достанется ничего. Разве что жалкий клочок бесплодной земли где-нибудь на отшибе. Разве это справедливо? Жнецу же плевать на то, кто раньше выбрался из материнской утробы и чья кровь течет в твоих жилах. Он будет одаривать всех по свершенным делам. В Братстве все равны, не важно, пахал ли твой предок землю, торговал шелком или же подкарауливал путников с ножом в ближайшей подворотне.

– И умираете вы также все одинаково, – заметил Кенджи.

На этот раз он взял инициативу в свои руки, напав первым, широкими замахами и быстрыми уколами стараясь загнать Кенту в угол. Правда, без особого успеха. Кента ловко держал дистанцию, умело контратакуя каждый раз, когда Кенджи начинал его теснить. Наполненный лязгом стали воздух дрожал от напряжения, словно зверь, ожидающий крови. Однако ни Кенджи, ни Кенте не удавалось взять верх.

Но вот последний вдруг вскочил на ближайшую бочку и с хрустом вонзил меч в деревянный пол. Кенджи опустил глаза и увидел, что стоит прямо в мутной луже. Не успел он понять, что к чему, как Кента вновь заставил сталь сверкать молниями. Тело Кенджи словно разом пронзила тысяча игл – выронив меч, он упал на одно колено, выстукивая зубами барабанную дробь.

– Когда-то в юности мы так ловили рыбу, – злорадно усмехнулся Кента, глядя прямо в его перекошенное лицо. – Как видишь, на человеке этот трюк работает ничуть не хуже.

Превозмогая боль, Кенджи ухватился за лодыжки Кенты. Результат превзошел все ожидания Кенджи. Явно не ожидавший подобного, Кента невольно поразил себя своим же приемом. Выронив меч и клацнув зубами, он отлетел в сторону. Кенджи же кое-как поднялся на ноги. Однако перевести дух он не успел, так как Кента пришел в себя куда быстрее, чем ожидал Кенджи. Не тратя времени на поиски лежавшего где-то на полу оружия, Кента бросился на Кенджи с голыми руками.

И не сказать, что это сделало Кенту хотя бы чуть менее опасным. Кулаками он работал с такой скоростью, что Кенджи, до сих пор не отошедший от шока, с трудом блокировал его удары. Создать даже одного фантома у него не хватило бы концентрации, тогда как бьющийся с яростью загнанной в угол крысы Кента усиливал свои атаки воздушной стихией. Лишь каким-то чудом Кенджи успел перехватить кисть Кента – и увидел кончик иглы, застывший в ногте от его глаза.

– Ты и впрямь думаешь, что сумеешь победить, выскочка?! – прошипел Кента прямо на ухо Кенджи. – Меня с детства учили быть воином лучшие мастера Каноку!

– Жаль, что учение не пошло впрок и вместо воина ты превратился в отъявленного мерзавца, – ответил Кенджи.

Он резко ударил коленом прямо в живот Кенты. Тот отшатнулся и начал хватать воздух ртом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Взмах локтем, хлопок по ушам, пинок под колено – Кенджи дрался так, как учил его Рю, а значит, забыл про мудреные, красивые, но невероятно предсказуемые комбинации, которыми пичкали учеников во всех более-менее известных школах. Вместо них Кенджи использовал грязные уличные трюки, нацеленные лишь на одно – уничтожить противника как можно быстрее.

Явно потерявший былую уверенность Кента теперь лишь защищался, даже не пытаясь пойти в контратаку. Правда, спустя короткое время он попробовал переломить ход схватки, ринувшись вперед, но этот жест отчаяния и определил его судьбу. Сделав вид, что хочет поднять упавший клинок, Кенджи на долю мгновения повернулся к Кенте спиной, кинул взгляд в зеркало, в котором отражался противник, в самый последний момент перехватил кисть Кенты, выломал ее, заставив его взвыть от боли и выронить иглу, а потом, не дав ей упасть на пол, поразил Кенту его же оружием. Отшатнувшись в сторону, Кента зашелся в приступе кашля, поднял руку и вытащил дротик с ядом из своей шеи.

– Хитро, – просипел он и медленно опустился на пол; его лицо начали покрывать алые пятна. – Победа есть победа, верно? Пускай и вырванная уловкой, достойной какого-то грязного синоби.

– Уж кто бы говорил, – бросил Кенджи. – Где Жнец? Выкладывай все, что знаешь! Живо!

– Он гораздо ближе, чем ты думаешь. – Лицо Кенты исказила кривая ухмылка, на губах же его запузырилась желтоватая пена. – И… не только… он… будь… ты… про…

Кента издал протяжный хрип, дернулся в последний раз и затих на полу, уставившись в потолок остекленевшим взглядом. Кенджи же устало привалился к стене и утер со лба пот. Что ж, кажется, у него получилось вытащить человека Проклятых из петли, тем самым оградив Рю от их мести. Главное, чтобы Нобу поверил рассказу Кенджи. Как-никак, кроме собственных слов, доказательств у него не было, и Кента все же не был обычным уличным головорезом, а происходил из знатного Дома.

– Неплохой бой, – раздался позади Кенджи до боли знакомый голос.

Несмотря на усталость от недавней драки, мышцы и рефлексы Кенджи сработали быстрее мысли. Подбросив ногой меч Кенты, он схватил его одной рукой за гарду, второй – за лезвие, резко развернулся и отправил клинок в полет – прямо в ухмыляющуюся морду уродливого демона, за которой Жнец скрывал свое истинное лицо. Раздался громкий звон – и одно из зеркал разбилось вдребезги. По залу же прокатился издевательский смех.

– Ты и впрямь думал, что все будет так просто? – насмешливо протянул Жнец, появившийся уже в соседней глади, кинул взгляд на тело Кенты и покачал головой: – А я предупреждал сопляка – не бросать тебе вызов в честном поединке. Гонора ему было не занимать, но вот на деле… Что ж, невелика потеря. Все равно он стал практически бесполезен после того, как сделал все, что от него требовалось.

– Ты не сможешь прятаться вечно, – сказал Кенджи, подойдя почти вплотную к мерцающей поверхности. Как это ни удивительно, он не чувствовал злости. Только холодную решимость довести начатое до конца. Отомстить за отца, за брата, за сожженную дотла деревню, за Сато, за бедолагу Цутому и за всех прочих, павших от руки этого ублюдка. – Я буду идти по твоему следу вечно и убью каждого твоего прихвостня, который встанет на моем пути. Рано или поздно мы встретимся – и только один из нас увидит следующий день. Клянусь могилами предков перед ликами богов.

– Охотно верю в твое упорство, – кивнул Жнец, и под маской его губы растянулись в кривой ухмылке; во всяком случае, так показалось Кенджи. – И признаюсь честно – на самом деле я жду нашей встречи с нетерпением. Кто бы мог подумать, что простой деревенский парнишка, чье лицо я бы не вспомнил при всем желании, сумеет стать моей самой большой проблемой. Все остальные, включая ищейку Сато, были для меня не более чем назойливыми комарами, жужжащими под ухом. Укус их неприятен, но не смертелен. Ты же смог вернуть мне давным-давно забытые чувства: злость, гнев, ярость, азарт… Я бы даже смог позабыть о том, что ты смел поднять на меня меч, и предложил бы тебе место рядом с собой. Но ты все равно откажешься.

– Я лучше сдохну, – бросил Кенджи.

– Рано или поздно все мы сдохнем, – кивнул Жнец. – Ты и твои дружки – чуть раньше, я – немногим позже. Или наоборот. Однако все мы так или иначе превратимся в пепел. Как негодяй Симада и его гнилой род. Как и вся его империя.

– Чем тебе так насолил император, что ты готов убить сотни невинных только ради мести? – произнес Кенджи, невольно вздрогнув от жгучей злобы, которая сквозила в словах Жнеца.

– А разве ты не готов поступить точно так же? – с издевкой спросил он. – Скольких ты отправил на тот свет и скольких убьешь еще, лишь бы поквитаться с тем, кто оборвал жизни твоих близких? Не отвечай, я знаю ответ – тысячи тысяч. Хорошо, я раскрою тебе свою тайну. Так будет даже интересней. Ты хочешь знать, какие счеты у меня к Симаде? Именно его предок когда-то предал моего отца и растоптал имя моей семьи. Почти всех представителей моего Дома убили, оставшиеся же были вынуждены бежать, трясясь от страха. Когда-то наша фамилия внушала благоговейный трепет, потом – смешки и отвращение, а со временем и вовсе забылась. И только я один еще помню, как нарекли меня при рождении. Меня зовут Ороку Ши – последний уцелевший из Дома Шипов.

Кенджи невольно нахмурил брови. Звучало все это слишком уж невероятно – ведь Дом Шипов был уничтожен десятки лет назад, еще до рождения самого Симады, который уже был глубоким стариком. Потом он вспомнил те видения в Одиннадцати Звездах – спокойный мужчина, рассуждающий о смерти под звуки канонады и вспоминающий сына… Скорее всего, это и был тот самый Осама – основатель семьи Ши, а значит…

Нет, человек в зеркале уже не Ороку. Возможно, он и был им когда-то, но сейчас превратился в Жнеца – убийцу и мерзавца, несущего лишь смерть и слезы.

– Мой отец служил императорскому роду с честью, но получил лишь кинжал в спину, – продолжил Жнец. – Когда-то я поклялся отомстить, чего бы мне это ни стоило, и я сдержу свою клятву. Наверное, ты удивлен, что спустя столько лет я не только передвигаю ноги, но и могу держать оружие? Зря все эти неженки так воротят нос от Школы Разложения – они просто не видят всех возможностей, что дарит эта стихия, не готовы принять ее огромный потенциал. Именно Разложение помогает мне влачить существование все эти годы. Пускай и берет за это свою цену. Оно, а еще холодная ненависть, струящаяся в моих венах вместо крови.

– Как бы то ни было, совсем скоро все твои приспешники либо погибнут, либо будут ожидать своей участи в императорской темнице, – произнес Кенджи.

– О, какой ужас. – Голос Жнеца выражал предельную скуку, точно он заранее знал, что произнесет собеседник по другую сторону зеркала. – А что, если все происходящее не что иное, как кульминация моей долгой комбинации?

– Быть может, хватит интриг, и закончим все раз и навсегда в честном поединке? – предложил Кенджи.

– Еще не время, – покачал головой Жнец.

– Боишься, что род Ши окончательно прервет какой-то деревенский парнишка? – сплюнул на пол Кенджи.

– Если бы не Частица Творцов, ты бы умер еще той ночью. – Голос Жнеца зазвенел от гнева. – Тебе лишь каким-то чудом удалось не только получить, но и суметь обуздать мощь, которой ты не достоин.

– О каких Творцах ты говоришь? – спросил Кенджи. – Это их голоса звучат в моей голове?

– Довольно вопросов. – Жнец сложил руки за спиной. – Я и так потратил на тебя слишком много времени. Хочешь получить ответы? Отправляйся на север, прямо сквозь Хрустальные Пустоши к Черной Кузнице. Я буду ждать тебя там. Поспеши – и если ты не станешь добычей ледяных пауков или дикарей, то получишь возможность узнать ответы и свершить свою месть.

Не успел Кенджи вымолвить и слова, как на него уставилось его же отражение. Утерев струйку крови, идущую из рассеченной брови, Кенджи кинул последний взгляд на тело Кенты, поднял меч, вышел наружу и невольно сощурил глаза, поймав луч солнца, выползающего из-за крыш.