Неожиданный приход Томиана поразил всех. Дэйв не разговаривал со мной со вчерашнего вечера. Он нервно переключал телевизионные каналы, и везде были новости о нас с Томианом.
Самый молодой миллиардер штата Томиан Оллфорд, владелец авиакомпании «Оллфордин–97», сети крупных ресторанов и отелей в США, Европе и Восточной Азии, а также главный директор «Форд Эмпайр», сын Стефана и внук Теодора Оллфордов, вчера публично признался, что состоит в романтических отношениях с родной сестрой Дэйва Тэйлиса, Флианой Тэйлис. Мужчина подарил девушке весьма дорогие подарки. Упоминается, что Флиане только вчера исполнилось восемнадцать лет.
– Я знаю, что ты стоишь сзади, Флиана, – сказал брат, не поворачивая голову в мою сторону.
Сев рядом с ним на диван, я была готова услышать те же поучительные слова, которые он мне говорил в первый раз. Я знала, что Сан-Диего мне больше не грозит, потому что было поздно что-то предпринимать после того, как вся Америка узнала о наших отношениях с Томианом, но на душе все равно было паршиво. Я разочаровала человека, который всю жизнь заботился обо мне.
Извиняться или оправдываться было бессмысленно, ведь я знала, что рано или поздно это произойдет. Я совершенно не была готова к такому повороту событий, но что случилось, то случилось.
Дэйв и Лиана покинули ресторан после приезда Томиана до того, как их заметила пресса. Брат решил не комментировать происходящее, да ему и нечего было сказать.
Мы с Томианом тоже вскоре уехали и даже поругались по дороге.
– ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛ?! – Я не могла поверить в то, что произошло. Мне хотелось провалиться сквозь землю, когда я осознала все.
Новая машина, за рулем которой сидел Форд, имела шикарный салон. Кроссовер вызывал у меня двоякие ощущения. Наверное, если бы я получила его при других обстоятельствах, то была бы счастлива. Но сейчас я надеялась, что все это мне снится.
– Дэйв все равно узнал бы о нас. Мне захотелось, чтобы это было эффектно.
Он всегда поступал только так, как хотел сам, не думая ни о ком. Я была безумно счастлива, что Томиан приехал, но он не мог вечно так безрассудно поступать. Есть же границы дозволенного.
– Ты мог посоветоваться со мной, Томиан! Отношения – это когда люди вместе. Понимаешь? Они принимают решения вдвоем и всегда советуются друг с другом!
Форд резко остановил машину у бордюра, посмотрев на меня как-то… не по-родному. В его взгляде сквозило раздражение.
– Ты хотела вечность прятаться от него, Фли? – Он впервые поднял на меня голос. – Принял я это решение один или с тобой, это уже ничего не изменит. Нам больше не надо ни от кого скрываться. Завтра об этом будет знать вся Америка. Разве не этого мы хотели? Видеться, не боясь, что кто-то что-то заподозрит.
– Ты мог просто мне сказать! Кому нужна была эта шумиха? Ты не подумал обо мне. Ты никогда не думал обо мне!
– Никогда не думал о тебе? Что ты несешь?! Я только и делаю, что каждый день думаю о тебе.
Не желая больше ничего слушать, я вышла из машины и пошла прочь.
Когда я вчера увидела Томиана, мне захотелось бросить все и сбежать с ним далеко-далеко. Чтобы ни одна душа нас не нашла. Но он прекрасно знал, что для меня значит Дэйв, что мой самый большой страх – разочаровать его. Томиан знал, но проигнорировал это из-за собственных желаний. Мне нравилось, что Форд такой мужественный, уверенный, властный… Но как же я?
– Ты и вправду счастлива с ним, Флиана? – внезапно спросил брат.
Голос у него был очень усталый. Видимо, Дэйв не спал всю ночь.
– Да. – Несмотря на бесчисленные недостатки Томиана, я не могла сказать, что несчастна с ним. Только с ним мне было тепло. – Он…
– Что за вопросы, Дэйв? Моя девочка счастлива с ним. Ты видел, как этот миллиардер смотрел на Фли? А как она на него…
В квартиру ворвалась… мама? Было так странно видеть родную мать у себя в квартире, где она почти никогда не бывала.
Она поздравила меня и даже передала конверт с деньгами через Дэйва, хотя на праздник не пришла, потому что у них с Келвином были какие-то дела. Она всегда предпочитала его нам.
– Здравствуйте. – Навстречу маме выбежала Лиана, которая находилась в комнате Дэйва. Девушка все чаще и чаще оставалась у нас и, судя по всему, должна была скоро переехать совсем. – Вы прекрасно выглядите!
– Спасибо, милая. – Маме нравилась Лиана. Я пропустила момент их знакомства, но, наверное, в нем не было ничего необычного. – Фли счастлива так же, как и ты, Дэйв, – снова обратилась она к брату.
– Что ты здесь делаешь, мама? – встал с дивана Дэйв. – Я думал, что вы с Келвином в другом штате празднуете Рождество.
– Келвин в командировке. Я решила, что хочу побыть со своими детьми.
– Решила изобразить заботливую мать? – вырвалось у меня. Она никогда не отмечала с нами Рождество после смерти отца, никогда не приходила на мои дни рождения. – Что тебе нужно? Где ты раньше была?
– Девочка моя, я знаю, что ты обижена на меня, но, поверь, я по-настоящему рада за тебя. – Мама попыталась выдавить улыбку. – Я знаю, что не очень хорошая родительница, но сейчас мне стало легче после смерти вашего отца. Мне нужен был перерыв, чтобы собраться с силами.
– Перерыв от своих собственных детей? – Я повернулась и ушла в свою комнату.
Детская обида сидела у меня внутри и не уходила. Мама пришла к нам не потому, что соскучилась. Причина ее прихода была во вчерашней шумихе, о которой уже знали все. После смерти отца нам всем было тяжело, но следовало держаться вместе и поддерживать друг друга, как настоящая семья. Мне было пятнадцать, когда меня оставили и отец, и мать. Всего лишь пятнадцать. Со временем у каждого из нас жизнь стала налаживаться, но я никогда не смогу простить эту женщину.
– Ты силен, когда можешь простить человека, который обидел тебя. – Возле рабочего стола стоял Томиан и разглядывал подарки от друзей. – Прости ее. Взрослых не исправишь.
– Давно ты здесь?
Он задумался.
– Я застал твой не самый приятный разговор с мамой. – Форд подошел ко мне и крепко обнял. – Прости меня. Я привык своевольно поступать, но думал, что тебе это тоже нравится. Я ошибся.
Да, в Томиане меня привлекала его властность и уверенность, я считала эти качества изюминкой в его характере, но вчера был явно неподходящий момент для восхищения им. Прошлое не изменить, поэтому обижаться бесполезно. Нужно думать о будущем, через которое мы пойдем вместе, рука об руку.
– Дрофа читаешь? – Томиан кивнул на подарок Крис, затем взял сборник, рассматривая зеленую обложку. – Да он настоящий псих, столько стихов насочинять. – Томиан пролистал страницы. – Сколько их? Миллион?
– Говорят, что около трехсот, – пожала плечами я, так как не знала точный ответ. – Хороший поэт. Знаешь его?
– Его сборники стали бестселлерами в прошлом месяце. Только это и знаю.
– Талантливый человек. Почитай его как-нибудь на досуге, – улыбнулась я. Смотреть на Томиана было особым наслаждением. – Может, уедем отсюда?
Я вдруг загорелась желанием стать бунтаркой, которая неожиданно для всех сбежала на край света. Сгорел сарай, гори и хата.
– После вчерашней сцены мне кажется, что это уже не имеет никакого значения. – Он убрал мне прядь волос за ухо.
Затем открыл дверь и вышел в гостиную.
Твою мать, что он творит?!
Дэйв, Лиана и мама заметили Томиана сразу. Каждый смотрел на него по-своему. Мама – широко улыбаясь, Дэйв – сжав кулаки, а Лили вообще больше смотрела на Дэйва, пытаясь его успокоить, гладя по руке.
Почему жизнь решила, что я готова к такому испытанию?
– Меня зовут Томиан Оллфорд, – представился этот придурок моей маме, пожимая ей руку. – Я возлюбленный вашей дочери.
– Вы что, через окно залезли? – с вытаращенными глазами спросила Лиана. – Здравствуйте.
– Первый этаж. Почему бы и нет? – улыбнулся Томи.
Они еще не знали, что их босс – настоящий псих.
Томиан сел за стол как ни в чем не бывало. Мне же хотелось телепортироваться куда-нибудь в Китай.
– В жизни вы еще красивее, чем по телевизору! – просияла мама. Она не могла без лести.
Телепортироваться в Азию все еще казалось мне не худшим выходом из ситуации.
– Благодарю. – Томиан тоже просиял в ответ на комплимент. – А я теперь знаю, в кого Флиана такая красивая.
Сидели как-то два льстеца за столом…
Пока они нахваливали друг друга, я смотрела на Дэйва, который был явно не прочь разнести здесь все, его сдерживало только присутствие Лианы. Я виновато глядела на брата, готовая в любой момент встать и уйти.
Судьба точно издевалась надо мной. Разве я мало страдала в своей жизни?
– Что ж, располагайтесь поудобнее, а мы с Лили сейчас приготовим что-нибудь!
После курса «повышения самооценки» мама забрала Лиану на кухню, оставив нас втроем. Никогда не думала, что скажу это, но впервые за долгое время мне не хотелось, чтобы мама ушла.
– Не томи, Дэйв. Что ты держишь все в себе? Сейчас самое время выпустить пар. – Взгляд Томиана был очень серьезным, прямо-таки дьявольским.
Злорадство и могущество в одном лице! Его прямолинейность и простота в обращении иногда вводили в заблуждение.
Дэйв издал какой-то смешок, посчитав, что Форд сказал полную чушь.
– Я не знаю ваших намерений. Все зашло слишком далеко, тем более что меня так бесстыдно обманули. – Брат грозно посмотрел на меня, а я отвела взгляд, потому что мне было стыдно. – Я не хочу в своем доме разговаривать с вами, как с начальником, так что скажу, что если ваши намерения отличаются от тех, которые у моей глупой сестренки в голове, то меня ничто не остановит.
Как я поняла, в такой агрессивной форме Дэйв согласился на наш с Томианом союз? Я не была уверена… Я никогда не была уверена в чем-то, если мне не говорили прямо.
– Можешь во мне не сомневаться, – слегка самодовольно улыбнулся Форд.
Когда за мной бегали мальчики в Бруклине, Дэйв тоже устраивал им подобные разговоры. Даже тогда мне было от этого неловко, тем более – сейчас.
– Я надеюсь, вы понимаете, что сулит эта шумиха вокруг ваших отношений, – загадочно сказал Дэйв.
Но я тогда была в другом измерении, вообще не на этой планете, и не придала значения его словам.
– А почему вас не было два дня на работе, мистер Форд? – спросила Лиана, не дав Томиану ответить на вопрос брата.
Они с мамой накрыли стол и сели с нами.
– Я задержался в Дании. – Томиан посмотрел на кулон на моей шее, который он вчера подарил. Украшение имело форму кольца, окруженного несколькими маленькими сердечками. – Мне делали кулон на заказ.
– «Пандора»?! На заказ?!
Форд улыбнулся от того, что все сидящие за этим столом, включая меня, так удивились. Это был самый дорогой день рождения за всю мою жизнь.
– Я не хотел, чтобы у кого-то был такой же кулон, как у тебя. Мне сначала предложили что-то из лимитированной коллекции, но тогда у вас с Шакирой были бы одинаковые кулоны… А мне хотелось чего-то особенного. – Никто из присутствующих не мог произнести ни слова. Все сидели в полном оцепенении. – Машину купил сгоряча. Забыл, что у тебя нет прав.
Поступки Томиана все больше и больше удивляли меня. Да, сейчас мы с Дэйвом жили небедно, особенно если сравнивать с нашей жизнью в Бруклине, но Томи… Страшно подумать, сколько у него денег. Наверное, он и сам не обладал такой информацией.
– Вы просто невероятный человек, мистер Оллфорд, – нарушила тишину мама.
Впервые я была признательна ей.
– Да нет, просто я на многое готов ради вашей дочери. Мне не составляет труда делать Флиану счастливой.
Мое сердце билось с бешеной скоростью. С каждым днем я все сильнее и сильнее любила этого человека. Многое в нем я не совсем понимала, но я была готова идти до конца, потому что знала, что Томиан того стоит. Он пугал своей внезапностью, прямолинейностью, но в его сердце точно не было зла. Я не сомневалась в этом. Единственное, что было прекраснее самого Томиана, – это то, что он заставлял меня чувствовать.
– Думаю, я понравился твоей маме. – Томиан самовлюбленно посмотрелся в салонное зеркало моей машины.
Моя машина? Вот уж не думала, что когда-нибудь скажу это. Скоро эта малышка станет мне верным другом. Осталось только получить чертовы права…
– Ты не можешь не нравиться людям.
Томиан еще раз улыбнулся, отчего у меня сильнее забилось сердце. Каждое его движение делало со мной что-то невероятное.
– Она так спокойно отпустила тебя погулять со мной. Да и Дэйв особо не сопротивлялся. Кажется, настало наше время, Фли.
В Нью-Йорке наконец-то пошел снег. Его выпало не так много, но я была счастлива. В ночь с двадцать четвертого декабря на двадцать пятое вся страна празднует Рождество. Дэйв и Лиана поехали в ресторан отмечать. Они звали меня, но я решила не портить им вечер своим присутствием и оставить их наедине. Хотя, скорее всего, мама поехала вместе с ними, так как ее любимый муженек не в городе. Я же планировала весь завтрашний день провести с Томианом.
– Куда мы едем?
– Не знаю. – Его любимая фраза. – Я хотел, чтобы мы встретили Рождество у меня дома. А ты как хочешь?
Я была того же мнения, но тут за окном мелькнула Таймс-сквер. Люди все вместе ждали начала праздника, попивая горячий шоколад, который продавался прямо на площади.
– Давай встретим Рождество со всем Нью-Йорком, – загорелась я.
– Я не особо люблю прогулки в многолюдных местах, – сказал Томиан. – Но давай. Неплохая идея.
Мы оба не любили большие компании, но почему-то всегда оказывались в толпе. Томиан терпел большое скопление людей только на работе, но не тогда, когда хотел отдохнуть. Нам нравились тишина, спокойствие и безмятежность, но сейчас мне вдруг очень захотелось прочувствовать рождественскую атмосферу именно на самой многолюдной площади Ньюй-Йорка.
Мы вышли из машины. Форд приказал охранникам, которые все это время следовали за нами, чтобы они растворились в толпе и не мешали нам гулять. В последнее время я начала замечать, что охрана Томиана работала круглосуточно. Но обычно я их даже не видела.
– Томтом, давай возьмем кофе? Холодно.
Томиан резко остановился и посмотрел на меня удивленно, я бы даже сказала, ошарашенно. На его русые волосы падали снежинки, а ресницы и вовсе покрылись инеем. Если бы у меня спросили, на какое время года похож Томиан, я бы ответила, что на зиму. Иногда это бывала такая метель, что ничего не видно, ветер и снег били в лицо. А бывали и ясные дни, когда снег на солнце начинал блестеть, как ювелирное украшение. Зимой знакомые пейзажи выглядели совсем иначе.
– Томтом? Откуда ты взяла это?
– Не знаю. У всех пар есть какие-то милые клички друг для друга. Тебе не нравится?
Поняв, что неправильно отреагировал, Форд неловко улыбнулся, поцеловал меня в лоб и сказал: «Да, точно». Выглядел он при этом довольно странно. Иногда я совершенно не понимала его, но не думала, что в этом есть нечто катастрофическое. Впереди у нас целая жизнь, чтобы понять друг друга.
Купив в ларьке два бумажных стаканчика горячего шоколада, мы насладились напитком. Ну, точнее, я насладилась, а Томиан как-то брезгливо сделал пару глотков и выкинул стаканчик в урну. В такие моменты была особенно видна разница между нами.
– Ну мы здесь побыли минут тридцать. Все осмотрели и даже попили какую-то дрянь. Можно мы уже поедем? Мне правда надоело…
Я бы хотела еще остаться и надышаться рождественской атмосферой, но видела, что Томиану здесь плохо. Ненавидел он многолюдные места. Интересно, как же он работал в «Форд Эмпайр»?
– Думаю, что можно!
Томиан возликовал. Мы еще никогда не добегали до машины так быстро. Оллфорд любил внимание и готов был показать себя миру, но ненадолго. А меня он вообще не хотел делить ни с кем.
– Почему ты так отреагировал на Томтома? – спросила я, когда мы уже выехали с парковки. – Тебе не нравится?
– Меня так называл дядя. Просто вспомнил. Не принимай это близко к сердцу. Можешь называть меня как хочешь. – Томиан положил руку мне на бедро.
О семье Томиана я знала поверхностно, но слышала о Кристофере, к которому Том в детстве был привязан и чей уход перенес очень тяжело.
Обычно я не задавала Томиану личных вопросов, ожидая его собственной инициативы, правда, сам он рассказывал о себе крайне редко. Но сейчас, когда мы уже официально состояли в отношениях, наверное, я могла расспрашивать Томиана о нем самом. Иногда он не отвечал на мои вопросы (потому что не хотел), но я к этому относилась нормально, хотя и у «нормально» тоже был предел.
Дом Форда находился в Куинсе, достаточно далеко от Манхэттена, и это подтверждало его нелюбовь к шуму. Соседей в непосредственной близости к дому не было, будто район построен только для одного Тома. Да, он ценил свое личное пространство и ненавидел, когда к нему приходили незваные гости.
Особняк Томиана, наверное, был самым охраняемым домом во всем Нью-Йорке. Охрана работала круглосуточно, как и камеры наблюдения, которые располагались на каждом шагу. Я бы даже сказала, что это был город в городе, где работали и жили люди. Иногда мне казалось, что Томиан был не очень, а сказочно богат.
Оллфорд оставил машину на улице, кивком приказав телохранителям отогнать машину в гараж.
С каждым посещением меня все больше поражала роскошь особняка: высокие потолки, дорогая мебель и абсолютная чистота. Даже запах здесь был особенный. Пахло деньгами. Большими деньгами.
– Тебе тут уютно?
До сих пор я не задавала Томиану таких вопросов, уверенная в положительном ответе. Но сама я ощущала себя в особняке не совсем комфортно, несмотря на роскошный интерьер. Все вокруг было таким большим.
Обычно я приходила в особняк ночью, поэтому не встречалась с обслуживающим персоналом, но сейчас поняла, что прислуги очень много. Наверное, Томиану это не нравилось, но он понимал, что по-другому невозможно поддерживать порядок в таком огромном доме.
– Этот особняк передается по наследству. Его купил мой дедушка у одного сенатора, а после унаследовал отец. Теперь здесь главный – я. Живу в этом доме всю жизнь, сколько себя помню, поэтому привык. Не могу сказать, что мне здесь как-то особенно уютно, но в общем очень даже ничего.
Да, к жизни в таком доме надо привыкать с детства. А мне придется привыкать долго и мучительно.
– Кстати, это тебе подарок на Рождество. – Я достала из своей сумочки маленькую коробку. – Не машина, конечно, но я старалась.
Целую неделю ломала голову, что подарить человеку, у которого все есть. Абсолютно все. К сожалению, не придумалось ничего оригинального – галстук и кожаный ремень. Дарить подарки девушкам гораздо легче. На день рождения Крис я дарила косметику, духи, цветы, украшения, сумочки. А вот что подарить Питу и Дэйву, всегда было трудно придумать.
– Ты милая, – сказал Томиан, рассматривая подарки. – Спасибо.
– Там еще кое-что есть.
Он снова взял коробку и вытряхнул самодельный комикс, который я для него нарисовала. В книжке было около двадцати страниц, где главные герои – мы с ним. Я рисовала его в школе и хранила там же, в шкафчике, чтобы Томиан случайно не увидел, когда приходил ко мне ночью.
– Фли… у меня нет слов. Мне впервые дарят такое…
В комиксе у нас было все то, о чем мы мечтали все эти два месяца.
– Купим домик где-нибудь на Карибских островах и будем мотаться туда на выходные. – Форд мечтательно смотрел в потолок, лежа на кровати и обнимая меня.
Мы не занимались сексом, когда гуляли с Томианом ночью. Наши разговоры были куда интимнее.
– А ты хочешь детей, Том? Ты никогда не говорил.
– Дочку хочу. Пацана, конечно, тоже, но девочки обычно куда ближе к отцу.
Вспомнила своего папу. Это была абсолютная правда.
– Аделаида, – вдруг сказала я. – Хотелось бы назвать девочку Аделаидой, а мальчика – Леонардо. В честь Леонардо да Винчи и Аделаиды Лабиль-Гиар. А ты бы как хотел?
– Аделаида и Леонардо. – Он улыбнулся, а я поцеловала его в губы. – Мне нравятся все имена, которые нравятся тебе.
Следующая наша беседа была о том, что мне не стоило ничего дарить, ведь в этом нет никакой необходимости. Но как можно не проявить внимание к близкому человеку в праздник? Мне казалось, что в любых отношениях подарки – это приятный бонус. Они поднимают настроение и показывают, что человек думает о тебе.
– Нам нужно, чтобы все, что нарисовано здесь, исполнилось. – Том крепко обнял меня.
Поднявшись на второй этаж, мы зашли в гардеробную, чтобы он убрал подарки в шкаф. Да… Мне бы такую гардеробную: огромная комната с пятью вместительными шкафами. Посреди комнаты стоял стеклянный комод, где в первом отсеке лежали часы, во втором – галстуки, а в третьем – ремни. Посмотрев на такую «коллекцию», я поняла, что мои подарки – вообще ничто.
Томиан нежно поцеловал меня, заправил мне локон за ухо. Я любила, когда он касался меня. Его прикосновения были невероятно теплыми и такими родными, что казалось, меня ласкают солнечные лучи, а не человек.
– Да, я точно сорвал джекпот. Не передать словами, как я рад, что провожу Рождество с девушкой своей мечты. Я самый счастливый человек на этой планете, черт возьми!
Ничего не ответив, я лишь потянула Томиана к себе, чтобы поцеловать еще раз. Когда наши губы соединялись, я всегда чувствовала невероятный прилив сил. Казалось, что вот-вот наши тела взлетят, позабыв о гравитации. Ни с кем мне не было так хорошо, как с Томианом.
Его руки нежно спустились с моей талии на ягодицы. Касания были осторожными, но уверенными. Я знала, что он боится спугнуть меня, но на самом деле он был последним человеком в мире, который мог меня напугать.
Поцелуи стали более страстными, и даже воздух в комнате словно накалился. Том поднял меня, не отрывая губ, вошел в спальню и опустил на кровать. Мы продолжали целоваться, а его руки все настойчивее исследовали мое тело.
– Разрешишь ли ты мне воплотить в реальность свое желание на Рождество? – Томиан прервал поцелуй, ладонью касаясь самой эрогенной зоны.
– Разрешаю.
Он улыбнулся и ускорил движения. Будто обезумел после того, как услышал разрешение. Если честно, так мне нравилось даже больше. Он обнажил мою грудь, делал дорожки из поцелуев, не оставляя без внимания ни один сантиметр моего тела.
Я вновь заметила красные пятна на его ключицах, но сейчас было неподходящее время для вопросов. Раздевшись, Томиан с восторгом оглядел меня и произнес что-то вроде «вау». Он умел заставить меня покраснеть.
Два тела, два сердца стали одним целым.