– НЕТ! – крикнула я, когда Дэйв сообщил мне, что мы немедленно собираем вещи.
Настолько импульсивного решения от брата я не ожидала. Думала, что вчера он сказал это сгоряча, но нет. Все по-настоящему.
Дэйв уже достал чемоданы и начал складывать свои вещи. Никто так не переезжает…
– Будем иногда приезжать в Нью-Йорк. Я не продам эту квартиру.
– Дэйв, ты что, ненормальный?!
– Поверь, я самый адекватный человек в этой ситуации.
Я была совершенно не готова к такому повороту событий, сходила с ума от того, что буквально через несколько часов окажусь в совершенно другой части США!
– Мы ведь всегда понимали друг друга… Почему ты так жесток со мной, Дэйв?
Я упала на пол и начала рыдать.
– Я хочу уберечь тебя, Фли. – Брат обнял меня и помог встать. От этого я заплакала еще сильнее. – Не хочу, чтобы ты страдала в будущем. Сейчас ты расстроена, но потом обязательно поблагодаришь меня.
– Но у меня сердце разрывается от одной только мысли, что я больше не увижу его!
Дэйв гладил меня по волосам, отказываясь слушать мои мольбы. Ему хотелось защитить меня, но я не нуждалась в защите.
– Я перееду к маме.
Я еле выдавила эти слова. Мама? Серьезно? Я к ней перееду? НИ ЗА ЧТО! Но уехать в Сан-Диего невозможно. Уж лучше жить с мамой и отчимом.
Брат потрясенно уставился на меня. Но эти слова заставили его задуматься.
– К маме? Ты серьезно?
– Дэйв, меня в Нью-Йорке держит не только Томиан, но и школа, Крис, Питер, рисование и так далее. Как я могу это бросить? Если уж так вышло, то, поверь, я переступлю через свою гордость и перееду к маме.
– Не думаю, что ты ей сильно нужна, – покачал головой брат. – Келвин тебе не обрадуется.
Келвин Дирнез – новый мамин муж. Он неплохо относился к нам, но полюбить, как своих детей, не смог. Дэйв часто бывал у них, а я – еще ни разу. Обычно молчала в трубку, когда мама звонила. Зачем ей знать про наши дела?
– Ты не мой официальный опекун, Дэйв.
– Но именно я обеспечиваю тебя, – пытался парировать брат, хотя понимал, что проиграл в споре. – Фли, в Сан-Диего тебе будет лучше.
– Давай заключим договор. – Я глубоко вздохнула, надеясь на компромисс. – Мы не переедем в другое место, а я перестану общаться с Томианом.
Дэйв невесело рассмеялся. Я сама понимала, что это смешно, но держалась стойко. Не хотела терять брата и переезжать к маме.
– Я сегодня говорил с Томианом. Поверь, ты его заинтересовала. Он не остановится, а ты – дурочка.
Я не знала о разговоре брата и Томи, но это было совершенно неважно. Мало ли, о чем они говорили на работе.
– Я вовсе не дурочка!
– Самая настоящая. – Дэйв сел в кресло, задумчиво почесал подбородок. – Знаешь, а я соглашусь на этот договор. При одном условии, Фли. Если вы с ним вновь встретитесь, ты вылетишь в Сан-Диего первым рейсом.
Меня охватили противоречивые чувства. С одной стороны, я была счастлива, а с другой – все внутри сжалось от страха и волнения.
– Договорились, – быстро ответила я, боясь, что брат передумает.
Только ночь даст нам возможность увидеться вновь.
Прошло всего два месяца, а мне казалось, что моя ложь длится вечность. Было невероятно тошно от того, что я не могла ничего рассказать брату, который доверял мне. У нас с ним был честный договор, который я изо дня в день нарушала. Осознание, что рано или поздно все это раскроется, причиняло мне физическую боль, но другого выхода не было.
– Тебе скоро восемнадцать, Фли, – поцеловал меня в плечо Томиан. – Что ты хочешь на день рождения?
В два часа ночи я бессовестно находилась в спальне мужчины, совершенно обезумев от влечения к нему. Впервые переступив порог его дома, я сразу поняла, что пути назад нет. Почти каждую ночь мы проводили у него в особняке, болтая ни о чем и одновременно обо всем на свете.
Иногда у меня мелькала мысль, что я по-детски наивно верю в искреннюю любовь этого мужчины. Но я была благодарна этой наивности, позволившей мне пережить столько прекрасных эмоций.
– Мне бы хотелось жить с тобой.
Томиан без лишних слов поцеловал меня в лоб, крепко прижав к себе. Он знал, что это только мечты, которые не сбудутся в ближайшем будущем, поскольку я никогда не смогу поступить так с Дэйвом.
Да, я врала брату, но ни в этой, ни в любой последующей жизни я не брошу Дэйва. Мне не хотелось делать ему больно, но так получалось.
– В детстве я на каждый свой день рождения просил в подарок младшего братика. Много раз я просил маму, представлял, как мы вместе будем играть в лего и футбол. К сожалению, я так и остался единственным наследником «Форд Эмпайр», потому что отец не хотел второго ребенка.
Иногда Томиана охватывала ностальгия. В эти моменты я всегда внимательно слушала его рассказы, ведь обычно он не любил говорить о себе.
– Почему?
– У меня есть дядя, младший брат моего отца. Дядя Кристофер тоже претендовал на компанию, но проиграл отцу в борьбе. После этого дядя отправился путешествовать, а отец стал придерживаться правила «одна компания – один наследник». Похоже на закон Фатиха в Османской империи. – Томиан рассмеялся, хотя я видела, что ему было невесело. – Делить наследство с братом отец не захотел. Дедушка оставил дяде кое-что, но это капля в море по сравнению со всеми богатствами. Так скажем, утешительный приз для проигравшего.
Страшно, когда родные люди воюют за наследство. Наверное, мне очень повезло, что я никогда в жизни не испытаю на себе этот ужас. Меня не интересовало наследство, а Дэйв стремился обеспечить меня всем. Он уже отложил деньги на мою учебу в университете.
Чем больше я беседовала с Томианом, тем яснее понимала, что не важно, беден ты или богат. Самое главное, как ты справляешься с трудными ситуациями в жизни. Очень сложно вырасти счастливым человеком, как оказалось. Есть ли в этом мире хотя бы один счастливый человек, у которого всегда все в порядке?
– Ты в хороших отношениях с дядей?
– Мне было десять, когда он уехал неизвестно куда. Первые года два я не понимал, почему дядя покинул меня, но потом все стало ясно. Наверное, если бы он был рядом все это время, я бы не стал тем, кем сейчас являюсь. Его уход сделал меня в тысячу раз сильнее.
Томиан встал с кровати и, подойдя к комоду, вытащил синюю потрепанную бейсболку и встряхнул ее.
– Ты больше не придешь? – Томиан убито смотрел на любимого дядю, который заглянул попрощаться. – Куда ты вообще?
Кристофер опустился на колено, чтобы быть одного роста с десятилетним наследником «Форд Эмпайр». Гетерохромия передалась Томиану от дяди, что вызывало множество недобрых замечаний со стороны Стефана. То, что Кристофер не надевал линзы, очень нравилось мальчику, ведь его-то отец заставлял целыми днями ходить в линзах, отчего у Томиана болели глаза.
Братья ладили хорошо, пока не умер отец, Теодор Оллфорд. Началась борьба за наследство, и, как и ожидалось, младший брат проиграл вчистую. Наверное, люди, которые не показывают своих чувств и сохраняют холодную голову, выигрывают чаще. А Кристофер горячился и требовал справедливости. Но в этом мире справедливость не в чести.
– Чувствовать себя одиноким среди родных людей – самое страшное, Томтом. Я не могу здесь больше находиться. Бог даровал нам семью, но, к счастью, друзей мы вольны выбирать сами. Я, скорее всего, буду путешествовать и искать себя.
– А как же я, дядя Кристофер? Ты забыл про меня? Я ведь родной тебе человек. Тебе со мной тоже плохо?
Мужчина как-то грустно улыбнулся, погладив мальчика по голове. Волосы у Томиана были светло-русые, как у его бабушки, мамы Стефана и Кристофера. У всех остальных Оллфордов волосы были темно-каштановые. Надев племяннику свою бейсболку, Кристофер крепко обнял его.
– Была бы моя воля, я забрал бы тебя с собой, Томтом. Но, к сожалению, твой отец – мой брат, а не я. Надеюсь, что, когда мы с тобой вновь встретимся, ты будешь намного сильнее меня. И физически, и умственно. Прощай, Томтом. Ты единственный, по кому я буду скучать. Где бы я ни оказался, мы с тобой все равно одна семья. Помни это.