Говорят, когда жизнь висит на волоске, прошлое проносится перед глазами, словно кадры из фильма. Со мной, наверное, что-то не так, раз система дала сбой. Я думала лишь о настоящем и будущем… без меня. Думала, каким ударом для мамы будет моя смерть. Думала, что эта смерть обязательно наложит отпечаток на жизнь Натали, так же, как и смерть папы… А бабушка. У нее и вовсе не выдержит сердце. А ведь я обещала им не лезть на рожон. Совсем недавно.

Воздух ворвался в легкие ураганом боли. Я закашлялась, будто больной туберкулезом, выплевывая воду. Купер все еще держал меня, уже за волосы, и скалился на Кевина и Томми. Захотел поиграть, сразу поняла я.

– Томми, твою мать! – кричал, разрывая голосовые связки, Дилан. – Не стой как истукан! Спаси ее!

Томми топтался на берегу, поджав хвост, словно брошенный щенок. В глазах читался ужас перед стихией, чуть не забравшей его жизнь. Я не имела права винить друга в его фобии.

– Трио дегенератов, – усмехнулся Купер, смотря на парней, а потом провел липкими губами по моей щеке. – Ты хоть понимаешь, что ни один из них не сможет тебя спасти? Ну что, побывав под водой, осознала, как страшно тонуть? О да… Ужас в твоих глазах – высшее наслаждение!

Я молчала. Берегла силы для следующего погружения. Меня трясло от холода и страха. Я поняла, что молюсь, не зная ни одной молитвы… Лишь бы кто-то услышал меня, лишь бы кто-то спас, лишь бы все скорее закончилось…

– Не отключайся! – гаркнул мне в ухо Купер. – Я польщен, что ты сдаешься раньше времени, но еще нельзя терять сознание! Хочу, чтобы наш Альфа лишился надежды в самый последний момент! Как думаешь, он станет меня умолять и просить для тебя пощады? Я этого жду больше всего… – Купер ожесточенно шептал, сжимая меня все сильнее в клешнях, а его слюни летели мне в лицо. – Но, видно, не судьба. Не так уж ты ему дорога.

Я взглянула на Кевина, который ползком подбирался к воде, намереваясь все-таки помочь мне. Замотала головой из стороны в сторону. Нет! Нельзя! Если он попытается меня спасти, умрем вместе. Он обессилен, обезвожен… Сам пойдет на дно, как «Титаник»!

– Как все удачненько складывается! Правда, жаль, что сюда едут копы… мне не следует задерживаться. Скажи спасибо друзьям, что не удалось помучить тебя еще чуть-чуть.

Мускулистая рука Купера вновь напряглась и толкнула под воду. Я задергалась, будто в судорожном приступе. Умирать не хотелось.

Прежде чем потерять связь с надводным миром, услышала голоса Дилана, Томми и даже надломленный стон Кевина. А еще раскатистый смех Скотта Купера… А как погрузилась во тьму и холод озера – только стук своего сердца, закладывающий уши. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Зря я вдохнула слишком много воздуха и задержала его в легких. Из-за этого придется дольше бояться смерти, дольше страдать… Но это все потому, что на самом деле я не умела сдаваться. Может быть, Скотту Куперу показалось иначе. Плевать! Я знала, что он ошибался.

Нащупав руками, связанными за спиной, волосатую ногу Купера, я сделала последнее усилие, которое могло меня спасти. Оттолкнулась здоровой ногой от дна, чуть подалась вверх и со всей силы сжала мошонку парня, до этого так бессовестно и опрометчиво прижавшегося к моему затылку своим хозяйством. Вцепилась мертвой хваткой, а потом скрутила яйца ублюдка, вкладывая в это всю накопившуюся злобу и страх. Стало легче. Подумала, что это от злорадства, – перед смертью буду знать, что причиндалы этой волчьей мрази пострадали. Но потом поняла, что причина в другом. Рука Скотта Купера больше не сжимала мои волосы! Я смогла вынырнуть и сделать желаемый вдох.

– Сэм! – закричал кто-то как в бочке.

Я попыталась бежать, точнее, прыгать на здоровой ноге. Куда угодно, лишь бы подальше от Купера. Ни черта не видела, но полуплыла-полушла-полускакала. Проморгавшись от попавшей в глаза воды, обнаружила совсем рядом Кевина, бросавшегося на Купера. Вместе со зрением вернулся и слух.

– Сэм, давай сюда! – надрывался Томми. – Ну же!

Я не была героем. Честно! Но, обернувшись к дерущимся в воде бывшим лучшим друзьям и обнаружив, что Кевин проигрывает, бросилась обратно. Геройству здесь не было места, я просто знала, что вдвоем у нас есть хотя бы призрачный шанс на победу, которого точно не будет поодиночке…

Подлетев к Куперу сбоку, вцепилась зубами ему прямо в плечо. Он заорал, ударил наотмашь. Попал. Обернулся ко мне и тут же стукнул еще раз. Кажется, услышала, как хрустнул нос, из него хлынула кровь. Уже в который раз ощутила головокружение, краски мира потускнели, и я пошла ко дну. Опять. И в этот раз, похоже, потянула за собой Кевина Харриса…

* * *

– Сэм! – истерично прокряхтел Томми, захлебываясь рядом со мной. – Сэм, плыви!

Томми тянул меня к берегу еле-еле, судорожно барахтаясь, будто рыба на суше. На мелководье было неглубоко, но Томми колотило от страха так, что дрожь передавалась мне. В его глазах плескалась паника. Он хватал меня то за руки, больно выворачивая их, то за волосы, царапая лицо. Спасатель из него был хреновый, но я была рада и такому.

– Ке-кевин, – просипела я, – где… где он?

– Сэм? – жалобно протянул Томми, хотя мы уже выползали на берег. – Сэм, я за-адыхаюсь! Не… не могу сделать вдох!

– Нет, Томми, – прохрипела я, – ты дышишь, дышишь! Давай! Вдох-выдох, вдох-выдох!

Томми послушался, быстро-быстро закивал и принялся повторять за мной. Вдох носом, выдох через рот. Вдох носом, выдох через рот.

– Давай, Томми, соберись! – простонал я. – Развяжи меня! Потом помоги Кевину!

Я сделала усилие и села. Принялась искать глазами Кевина. Схватка двух волков в воде совсем не походила на экшн-сцены в блокбастерах. Оба парня выбились из сил. Они еще пытались опрокинуть друг друга в воду, но уже больше бодались лбами, чем дрались.

– Я знал, что ты псих, – сказал Кевин тихо, но мы услышали, потому что вокруг стояла звенящая тишина. Только Дилан слабо поскуливал от боли, лежа где-то в траве. – Но я не подозревал, что настолько!

– Что, Кэв, теперь решил поговорить? Нет уж! Я вас всех поубиваю!

– Я… я жалею только об одном! Надо было сдать тебя копам, когда ты убил Рика! Ненавижу себя за то, что скрыл правду от всех!

Кевин кричал. Я не думала, что в нем есть еще хоть какие-то силы, он выглядел ужасно. Впалые щеки, синие губы и глаза, будто подернувшиеся пленкой, делали его похожим на ходячего мертвеца… Зомби.

– А помнишь, – заговорщическим шепотом сказал Скотт, – помнишь, как твой отец хотел избить тебя за ту старинную фарфоровую вазу?

Показалось, что Купер заплакал, плечи задрожали, он поник. В такой позе, в которой стояли парни по пояс в воде, – головы на плечах друг у друга, руки обвивают талии, – казалось, что они обнимаются. В этот момент они действительно походили на лучших друзей.

– Ты сказал, что это твоя вина, – выдохнул Кевин. – Что это ты разбил вазу… – Он вдруг схватил бывшего лучшего друга за шевелюру одной рукой, подтягивая другую, на цепи, к горлу, и посмотрел ему в глаза. – И что с того?! – заорал он. – Ты сравниваешь разбившуюся вазу с жизнью человека?

Купер заржал, не сдерживая в этом смехе истерических нот. Его обычно тяжелый и холодный взгляд превратился в безумный. Появилось ощущение, что в голове этого психа сидит демон-кукольник и тянет за ниточки марионетку под именем Скотт Купер. Казалось, будто человек по своей природе не должен быть настолько жестоким и неуравновешенным. Но люди – единственные существа на планете, способные на чудовищные поступки. Монстры…

– Мне ничего не будет, – оскалился Купер, морщась от гнева. – Они просто шелуха под подошвой! И если я хочу избавиться от нее, я это сделаю!

Купер перехватил Кевина за грудки в своей излюбленной манере, притянул ближе. Это было почти интимно… До жути.

– Я сотру в порошок эту мелкую шлюху! – выдохнул он. – Рано или поздно, Кэв! Рано. А может быть, поздно.

Кевин перевел взгляд с Купера на меня. Взгляд полный боли, страха, отчаяния и разочарования. Взгляд, одновременно просящий прощения и говорящий о решимости.

– Только если сам первым не сдохнешь! – процедил он, вновь обращая все внимание на Купера. – Прощай, Скотт…

Кевин дернул перевязанные руки, выскальзывая из объятий Купера, крутанул его вокруг своей оси и перекинул цепь на шею ублюдка. Прислонился сзади, чтобы Купер мог ощущать тепло и дыхание своего палача.

– Прости, что из-за моей трусости ты не смог получить жизненного урока, который был так тебе необходим, – простонал он, не скрывая слез. – Прости, Скотти… Прости…

Я желала смерти Скотту Куперу всем сердцем, но не хотела, чтобы Кевин стал убийцей. Еще Уинстон Черчилль говорил: «Если убить убийцу, количество убийц не изменится…»

Превозмогая боль в сломанной ноге, я встала, держась за плечи Томми. Набрала в легкие как можно больше воздуха и крикнула:

– Кевин, нет! Не нужно!

Купер посинел. Он пытался убрать с шеи сдавливающую цепь, ногтями царапая кожу, но в Кевине будто проснулось второе дыхание. Он меня не слушал. И не собирался.

– Кевин… – прошептала я.

Но Кевин Харрис решил стать убийцей. Теперь по-настоящему…

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем на берегу озера появились полицейские, медики и спасатели. И как только они все смогли так бесшумно собраться на этом пропитанном горем и болью клочке суши?

Все происходящее теперь протекало тягуче, будто в замедленной съемке. Тело Скотта Купера выловили из озера и вытащили на берег, как и Кевина. Только Купера облепила бригада медиков, словно мухи дерьмо, и пыталась откачать. А Кевину скрутили и без того связанные руки за спиной и волоком потащили в полицейскую машину, потому что он хотел закончить начатое. Служителям закона пришлось приложить немало усилий, чтобы Кевин отпустил отбившуюся от рук псину из своей стаи. Налившиеся кровью глаза выдавали его намерения. Я поняла, что до этого момента оправдывала Кевина безосновательно. Он жесток… Почему я раньше этого не замечала?

Конечно, мне и самой хотелось убить Скотта Купера… Но кто я такая, чтобы лишать человека жизни? Пусть даже такую мразь, как этот волк… И все же, глядя на Кевина и осуждая его за все, я ненавидела себя за эти мысли… и чувства. Вместо того чтобы переживать за погубленную душу Купера, я волновалась за его возможного убийцу. Я понимала, что выходка Кевина даже отдаленно не напоминает самооборону. И что же теперь с ним будет? Обозленная и опустошенная, я наблюдала за всем, что происходило вокруг. Даже вакуум в голове, образовавшийся от потрясения, не мог спасти от ощущения обреченности. Единственный взгляд, доставшийся мне от Кевина, молил о прощении. Но могла ли я сделать это?

Надо мной причитала Дин, содрогаясь от рыданий. Томми, укутанный в шерстяной плед, пытался поделиться им со мной. Дилан потерял сознание от болевого шока, когда медики начали доставать его ногу из капкана. Но сначала над опушкой леса эхом разнесся его пронзительный крик. Я услышала его очень отчетливо и теперь уже никогда не забуду колкие мурашки, выступившие на теле. А потом… Дилан просто обмяк.

Слезы высохли. Не осталось ни малейшего намека на них. Мысли тоже куда-то улетучились. Сегодняшним утром в моей жизни закончились кошмарные события, но для всех нас это станет лишь началом нового этапа. Злодей повержен, но победителей в этом сражении нет. Есть только проигравшие…

Правильно говорила мама, что я не должна быть жестокой, отвечать обидой на обиду, но и бездействовать нельзя. Это тоже обычно не приводит ни к чему хорошему… Необходимо принимать правильные решения, пусть иногда это очень сложно. Я уверена, если бы Кевин рассказал правду об убийстве Рика Вудса раньше, то несколько человек не пострадало бы по вине Скотта Купера. Я, Дилан, Захария, которому тот распорол живот, миссис Брэнинган…

Абсолютно хороших людей не бывает. Я осознала это, сидя на берегу озера, в котором меня чуть не утопил Купер. Он – зло во плоти. Жестокий, истеричный, поехавший кукушкой. Вот что с людьми делает безнаказанность и вседозволенность.

И Кевин. Я не смогу простить Кевина только за то, что он изменился. То, как он поступал раньше, заслуживало осуждения… Да, каждый имеет право на второй шанс, но это не значит, что прощение даровано всем. Томми и его слишком длинный язык, что повлекло свои последствия, Дилан и его маска похотливого жеребца, потаскушки… Все они ни хорошие и ни плохие. Такие, какими родились и какими их воспитали родители и общество. Я не собираюсь осуждать их, но и оправдывать тоже не буду.

И наконец, вишенка на торте – я. Заяви я на ублюдка сразу, после нападения в школьной подсобке, возможно, не пострадала бы миссис Брэнинган и не случилось бы то, что произошло сегодня. Была бы я капельку бдительнее, не надела бы столько глупостей… Но я тоже не хороший человек. Потому что абсолютно хороших людей не бывает.