ТЬЯГО

Эту неделю я провел как в аду. Куда бы ни шел, там всегда оказывалась она. Мало того, что я, наверное, тысячу раз столкнулся с ней в школе, так еще и каждый раз, как выглядывал в окно, видел ее в окне напротив. Когда мне было десять лет, а ей семь, мы придумали код, похожий на азбуку Морзе, и это стало единственной затеей, в которой мой брат не мог участвовать, поскольку окно его комнаты выходило на другую сторону.

Наблюдая за их связью, я всегда ему завидовал, хоть и понимал, что, будучи ровесниками, они легче находили общий язык. Однако смотреть друг на друга из окна и делить на двоих секретный код сблизило нас так, как Тейлор себе и представить не мог. Когда мне исполнилось тринадцать, мои чувства изменились, и я увидел ее в свете, к которому не был готов. В то время я уже начал обращать внимание на противоположный пол, но при виде Кам постоянно испытывал непреодолимое желание ее бесить. Она стала первой девочкой, которую я поцеловал. И этот быстрый и неуклюжий поцелуй я не смог забыть до сих пор.

И теперь, когда она уже не была маленькой девочкой, чувство, что всегда притягивало меня к ней, лишь усилилось. Только сейчас желание смешивалось с гневом. Я не мог не ненавидеть ее. Сознание как будто раздваивалось: с одной стороны, я несправедливо винил ее в случившемся много лет назад, а с другой – жаждал поцеловать ее снова. Но на этот раз поцеловать по-настоящему. Попробовать вкус ее губ, прижаться к ней всем телом.

Все дни я наблюдал за ней. В школе она была кем-то вроде матки в пчелином улье. Остальные ученики смотрели на Кам и двигались по ее орбите, как будто она солнце в их гребаной вселенной. Ее жизнь выглядела идеальной. Все вокруг говорили об этом, и завидовали Кам, заставляя меня еще сильнее ненавидеть ее семейку. Почему ее судьба сложилась так, а моя жизнь развалилась на куски?

Впрочем, я слышал о Кам не только хорошее. Очень многие ненавидели ее. Более того, некоторые говорили о ней так, словно речь шла о вещи. Кое-кто даже называл ее Ледяной Принцессой, по аналогии с ее матерью, Снежной Королевой. В этом они не ошиблись: Энн Хэмилтон напоминала сучий айсберг. Я до сих пор не понимал, как мой отец мог изменить матери с такой женщиной. Бесспорно, она была красива, но при этом казалась абсолютно бесчувственной, словно бы пустой оболочкой. Неужели и Кам в глубине души походила на свою мать?

А вот что по-настоящему задевало меня и неизменно выводило из себя, так это комментарии игроков в раздевалках. За последнюю неделю я наслушался всякого: от того, как она хороша, до того, что бы они с ней проделали. Хотя в присутствии их лидера, Дани Уолкера, обсуждение затихало. Предполагаемый парень Кам являлся капитаном команды, а также сыном мэра и заносчивым мажором с самомнением выше неба. Был ли он хорош? Бесспорно, но это не отменяло того, что он вел себя как редкостный мерзавец.

Я позволил себе не сомневаться в Кам, когда выяснил, что от него не исходит никаких намеков. Наоборот, если кто-то переходил черту или позволял себе неуместный комментарий, Уолкер бросал угрожающий и предупреждающий взгляд, который всегда производил нужный эффект. Члены его команды мгновенно затыкались. По крайней мере, в его присутствии.

Однако в последнюю пару часов обстановка неуловимо изменилась. А потом то, что достигло моих ушей, повлияло на меня так, как я никогда от себя не ожидал. Стоило только представить придурка Дани внутри нее…

Меня взбесили слова Виктора Ди Вьяни, сказанные Камилле, но я не мог позволить себе устроить драку на глазах полного спортзала. Я сосредоточился на матче, но перед вторым таймом пришлось снова наблюдать выступление группы поддержки. Все девушки, в том числе и Кам, танцевали перед публикой, демонстрируя скульптурные фигуры, длинные ноги и плоские животы. Кам выглядела невероятно, поистине была звездой команды. Уверен, каждый раз, когда ее подбрасывали в воздух, и она раскрывала ноги, половина присутствующих каменела.

Проклятые платьишки, которые она постоянно носила в школе, заставляли испытывать невыносимые муки не только меня, но и любое живое лицо мужского пола. Я уже не раз ловил тренера Клэба за тем, как он украдкой любовался и пускал по ней слюни. Как и все остальные. И это при том, что девушки, с которыми она училась, больше подходили для модного подиума, чем для старшей школы штата Вирджиния.

Тем не менее, глядя на Кам, в первую очередь я ощущал гнев на нее и ее семью. Неважно, что когда-то она была частью моего детства и моей первой любовью. Ничего не имело значения, потому что в итоге Хэмилтон уничтожили мое детство и жизнь моей матери. Я никогда не прощу ни одного из них. А уж тем более эту гарпию, которая приходилась Кам матерью.

После финального свистка я постарался отбросить воспоминания и отдаться ликованию от выигранного матча вместе с братом и его новыми товарищами по команде. Тейлор прекрасно адаптировался к подобию нашей прошлой жизни, и я был рад за него. В отличие от меня, он всегда умел находить плюсы в сложившейся ситуации.

Несмотря на то, что уважали меня, его друзья относились ко мне как к равному. Я боялся даже представить, что семнадцатилетние парни будут видеть во мне старого препода, а потому в глубине души испытывал благодарность за то, что они меня приняли. В городке у меня практически не имелось друзей, и мне были приятны дружеские отношения, сложившиеся в баскетбольной команде. Тренер Клэб, к счастью, притворялся глухим, когда ребята обращались ко мне больше как к товарищу или коллеге, чем к наставнику.

Поэтому я не удивился, когда ко мне подошли брат и двухметровый Гарри Лайонел, центровой игрок, и пригласили на вечеринку после матча, которая планировалась дома у Аарона Мартина, лучшего тяжелого форварда команды за много лет.

Я засмеялся, поднося к губам бутылку с водой, и, чтобы подразнить их, произнес:

– Я уже вырос из детских утренников.

Тейлор закатил глаза, а Гарри резко посерьезнел.

– Приходи, чувак. Ты наш тренер, но все хотят, чтобы ты пришел.

Он отобрал у меня бутылку и вылил остаток воды на голову.

– Посмотрим, может, и загляну, – задумчиво ответил я.

Если честно, заняться мне было все равно нечем. К тому же сегодня мать всю ночь проведет на дежурстве, поэтому я не беспокоился, что она останется одна.

Брат с новым приятелем направились в раздевалку, а я остался собирать мячи, бутылки с водой и все, что побросали игроки. Малоприятное занятие, но я не жаловался, поскольку оно засчитывалось в часы работ на благо общества.

Через полчаса большая часть публики покинула спортзал, и я решил сделать пару бросков. Я обожал баскетбол, восхищался им и скучал по временам, когда играл за университетскую команду. Но, оглядываясь назад, я ни секунды не жалел, что набил морду ублюдку. Даже несмотря на то, что это стоило мне отчисления и положило конец карьере.

Раздевалки располагались далеко от спортзала, поэтому я не заметил, как остался совершено один. До тех пор, пока не услышал скрип открываемой двери. Я как раз собирался выполнить трехочковый, но повернулся на звук. Мяч ударился о корзину и полетел в противоположную сторону. Проследив траекторию взглядом, я увидел, как подозрительно маленькие руки поднимают его с пола. Передо мной стояла Кам собственной персоной.

Она переоделась. Пусть и сменила форму группы поддержки, только все равно выглядела слишком хорошо для моего ментального здоровья. Сейчас на ней были юбка, белый топ, оголявший полоску загорелой кожи на животе, и высокие сапоги, в которых Кам смотрелась выше, чем на самом деле.

– Я думала, здесь уже никого нет, – пояснила она извиняющимся тоном.

Я заметил, что при встрече со мной она вся подобралась. Мне и раньше казалось, будто мое присутствие как-то влияет на Кам, но я даже не догадывался о причине.

– Вернешь мне мяч? – спросил я, старательно игнорируя эмоции, которые захлестнули меня, стоило ее увидеть.

Смерив меня холодным взглядом, она решительно бросила мяч. Я без проблем поймал его и отвернулся к кольцу, но краем глаза продолжал следить за тем, что делает Кам. Едва она направилась к скамейке, где стояли бутылки и лежали сумки команды группы поддержки, я понял, почему она вернулась в спортзал.

Сунув руку в карман, я достал небольшой девайс.

– Не это ищешь?

Забавляясь ситуацией, я продемонстрировал ей мобильный телефон, который нашел под лавкой и планировал отдать секретарше в понедельник утром. Из-за установленной блокировки экрана я не мог выяснить, кому он принадлежал… до этой минуты.

Кам повернулась ко мне, и в ее красивых карих глазах отразилось облегчение.

– Я думала, что потеряла его, – неуверенно приближаясь, выдохнула она.

Продолжая смеяться про себя, я снова спрятал телефон в карман. Кам с недоумением проследила за моим движением.

– Что ты делаешь? – нахмурилась она, замирая напротив меня.

Я отвернулся и снова бросил мяч, прекрасно зная, что Кам проводит его взглядом. Было приятно, когда я попал из точки, которая находилась вдвое дальше обычной точки трехочкового.

– Я решил, что мне не особо хочется возвращать его тебе, – пояснил я, поймав мяч и повернувшись к ней лицом.

Жутко удивившись, Кам уставилась на меня так, словно я ответил на китайском. Или как будто не могла поверить своим ушам.

– Верни телефон, – велела она холодным и серьезным тоном, которым говорила почти со всеми.

– А если нет, то что, принцесса? – поинтересовался я, подойдя к ней ближе.

Я не особо понимал, что творю, но мне до безумия хотелось ее побесить. Сейчас я чувствовал себя так же, как в детстве, когда дергал ее за косички. Я жаждал добиться от нее любой реакции, а еще жаждал ощутить запах, который витал вокруг нее и от которого все мои инстинкты приходили в состояние повышенной готовности.

Кам сделала шаг назад, увеличивая дистанцию между нами. Эту деталь я тоже успел заметить. Она со всеми держала дистанцию, во всяком случае, на людях, и мне захотелось высмеять Кам за роль недосягаемой звезды, которая словно бы въелась в каждую пору ее кожи. Но тут я обнаружил темные веснушки у нее на носу, которых не было в нашем детстве. Снова проследил линию губ. Обратил внимание на изгиб бесконечно длинных ресниц, которые отбрасывали тени на ее внезапно покрасневшие щеки.

– Не знаю, что за игру ты затеял, но верни мой телефон, Тьяго, – проговорила она, не сводя с меня глаз.

Услышав из уст Кам свое имя, я словно заново родился. Однако в тот миг, когда я находился на грани совершения самого безумного поступка на свете, дверь в спортзал снова отворилась.

– Ками, ну, ты идешь или нет? – позвала девчонка с кудряшками, которая всегда ходила за ней как приклеенная.

Незнакомка, чьего имени я не знал, застыла на пороге, переводя взгляд с подруги на меня. Очевидно, она не ожидала увидеть тут парня, а уж тем более стоявшего так близко к Кам. А та повернулась в ее сторону и одарила такой неестественной улыбкой, что мне оставалось только диву даваться, как можно быть настолько слепой.

– Я уже иду, сейчас догоню тебя, – сказала Кам, а стоило двери закрыться, снова повернулась ко мне. – Отдай.

Она шагнула вперед и протянула руку к моему карману. Не прилагая особых усилий, я переплел наши пальцы, потянул Кам к себе и приблизил губы к ее уху, чтобы прошептать:

– Отдам, когда буду в настроении, Камилла.

Закончив фразу, я обогнул ее и устремился прочь. По дороге я старался не заострять внимания на том, что пересек черту, которую сам себе клялся никогда не пересекать. Ведь телефон в любом случае придется вернуть, а значит, мне снова придется с ней общаться. Мой мозг отказывался думать о чем-то еще.