После завтрака я попросила показать мне дом. Я должна найти хоть какую-то ниточку, которая поможет мне выбраться из этой паутины. Пусть Хантер думает, что сломал меня. Он еще пожалеет о своей самоуверенности.

Охранник поколебался, но после долгих уговоров, все же согласился, пробурчав, что босса все равно нет дома. Признаться, я начинаю привыкать к Дереку, хоть я и не простила ему тот болезненный удар об стол, но такова его работа.

С наигранным интересом я бродила по комнатам второго этажа, восхищаясь любой мелочи, под пристальной слежкой Дерека, а сама же глазами выискивающе лазила по всем углам. Однако поиски успехом не увенчались, здесь нет ничего стоящего. Чувство разочарования нарастало с каждой секундой. Все эти комнаты, наполненные антиквариатом и дорогой мебелью, оказались лишь декорацией, красивой, но совершенно бесполезной. Охранник не отрывал от меня взгляда, словно ожидая подвоха. Я улыбалась, делала комплименты безупречному вкусу хозяина, то есть Хантера.

Спустившись на первый этаж, я изобразила легкую усталость, намекнув на желание присесть. Дерек предложил мне чай в гостиной, и я не стала отказываться. Пока он отвернулся, чтобы налить мне напиток, мой взгляд скользнул по книжным полкам, заставленным старинными томами. Как же мне найти способ взяться с Шоном? Моя жизнь только начала налаживаться, хорошая работа, любимый человек рядом, за которого я хотела выйти замуж. Но вернулся Хантер и все испортил, более того, он угрожает мне Шоном. Если он взаправду посадил Тео за решетку, то я и не думать не хочу, что он сделает с нами. Остались я, Макс и Кейт.

Дерек протягивает мне чашку, я тихо благодарю, возвращаясь к своим мыслям.

Внезапно страшная догадка подкрадывается в голову. Что если…под знакомой мне девушкой, Хантер имел в виду ее? Ледяной ужас сковал меня. Кейт? Не может быть. Она всегда была такой доброй, такой понимающей. Но Хантер…он научился играть на самых больных местах. Неужели они теперь встречаются?

Я отчаянно пыталась вытеснить эту мысль. Это должно быть какое-то недоразумение. Кейт и Хантер? Невозможно. Но голос внутри меня шептал, что Хантер способен на все. Он всегда стал охотником, и Кейт…она всегда была такой женственной, ищущей тепла и поддержки.

Представив их вместе, во мне поднялась волна странного колющего чувства и ярости. Ревности ли? Все-таки, мы с Хантером были парой, и как бы я его теперь ненавидела, для меня странно даже думать о том, что он может быть с моей бывшей подругой. Хантер – этот циничный манипулятор, может разрушить ее хрупкий мир.

Нет, постой. Это не просто любовные отношения, если они действительно таковыми являются. Это месть.

«Из-за тебя я опаздываю на встречу с одной девушкой. Вы с ней, кстати говоря, хорошо знакомы. Уж она-то знает толк в постельных ласках.»

Но, блин! Нет! Они не могут быть вместе. Это абсурд! Хантер специально так сказал, чтобы взбесить меня. Да и вообще, какое мне дело до его постели? Моя задача — выбраться из этого дома.

Звонок на телефон охранника окончательно приводит меня в чувства. Из краткого разговора я поняла, что «босс» вернулся домой.

— Если вы допили свой чай, я проведу вас на улицу, — Дерек выпрямился и поправил свою форму.

— А зачем мне на улицу? — я с большой неохотой отложила чашку на стол.

Дерек не ответил, а другая девушка из персонала принесла мое пальто. Охранник открыл дверь и жестом пригласил меня следовать за ним. В коридоре было прохладнее, чем в гостиной. Я поправила воротник пальто и, стараясь не смотреть по сторонам, пошла вслед за мужчиной к выходу.

Снаружи меня ожидал Хантер собственной персоны. Его лицо в этот пасмурный день выглядит еще более суровым. Он стоит, прислонившись к черному «Бентли», и, кажется, не замечает моросящего дождя.

— Садись, — коротко бросил он, указывая на открытую переднюю дверцу машины.

— Что ты задумал? — мой вопрос повис в воздухе. Заметила, как в другую черную машину сели два охранника. — Хантер!

— Просто прокатимся, — ответил он, не сводя глаз с меня. — Хочу показать тебе кое-что.

Сначала я хотела съязвить, сказав, что мне неинтересны прогулки с ним, но потом в голову пришла рискованная мысль.

Это и есть мой шанс на побег.

Вокруг слишком много его людей, понятное дело, мне не удастся просто так уйти. И я даже не подозреваю куда он хочет меня отвезти, означает ли это, что «мое время» расплаты наступило? Нельзя медлить, в любом случае.

Я придала лицу равнодушное выражение и начала медленно подходить к, лениво прислонившемуся к капоту машины, Хантеру. Он не поменял свое положение, даже когда я непривычно близко подошла к нему. Его руки все также согнуты крест на крест на груди, но клянусь, что заметила смятение в его глазах. На долю секунды, пока брутальное самообладание вновь не вернулось к нему.

Я почти коснулась своим телом его тела. Слишком близко. Не отвожу свой взгляд от его темных карих глаз, смотрящие на меня в упор. Приподняла слегка голову и привстала на цыпочки, как если бы хотела дотянуться до его лица. Почти. Наши губы вот-вот соприкоснутся.

Но я резко дергаюсь и выхватываю пистолет из-под его пояса, к которому так аккуратно подкрадывалась моя рука. Отскочила на пару шагов, прицелилась и направила его на мужчину. Но на его лице ни один мускул не дрогнул, а его люди в черном в тот же миг окольцевали меня, каждый направив в мою голову свое оружие.

— Неплохо, — усмехнулся он, оценивая мой маневр. — Но наивно. Ты действительно думала, что я не заметил?

Я сглотнула, стараясь скрыть дрожь. Пистолет в моей руке казался игрушкой против множества стволов, устремленных на меня. Я должна была попробовать.

— Думаешь, это тебя спасет? — спросил Хантер, его голос был ровным, без тени страха. — Ты ведь даже не знаешь, как им пользоваться.

Пальцы похолодели, пот проступил на лбу. Я действительно не знала. Видела пистолеты только в кино, но отступать было нельзя. Он сделал шаг вперед, и его люди последовали за ним, сужая круг.

— Не подходи! — прохрипела я, стараясь придать голосу уверенности. Руки тряслись, дуло пистолета хаотично металось из стороны в сторону.

Хантер медленно поднял руки в знак капитуляции.

— Хорошо, хорошо. Я не буду подходить. Только успокойся, — он говорит мягко, словно с ребенком. — Давай поговорим. Что тебя не устраивает?

Его спокойствие выбивает меня из колеи сильнее, чем угроза, а последний вопрос вызвал у меня нервный смех. Я ожидала сопротивления, борьбы, чего угодно, но только не этого. В голове царил хаос.

— Я хочу уйти, — выдохнула я, слова прозвучали жалко и неуверенно. — Просто дай мне уйти.

Хантер слегка наклонил голову, изучая меня взглядом.

— Уйти? — нарочно растянул он слово. — Ты же понимаешь, что это не выход?

Он сделал крошечный шаг вперед, я инстинктивно сжала пистолет сильнее.

— Не надо. Не приближайся!

Хантер усмехнулся, и в его глазах мелькнула сталь.

— Ты думаешь, все так просто? Что ты можешь вот так взять и уйти? Мы связаны, девочка. Связаны навсегда.

Я покачала головой, слезы застилали глаза.

— Нет. Я не хочу быть связанной. Я хочу быть свободной. Свободной от тебя, от этого места, от всего этого кошмара.

Он сделал еще один шаг, и я подняла пистолет, нацеливая его прямо ему в грудь.

— Не надо. Не заставляй меня. Я не хочу этого делать, но я сделаю, если ты подойдешь ближе.

Хантер замер, его усмешка исчезла, сменившись мрачной серьезностью. Он смотрел на пистолет, потом на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование.

— Ты действительно думаешь, что это выход? — тихо спросил он, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Ты думаешь, что, нажав на курок, ты обретешь свободу? Ты просто перенесешь этот кошмар в другое место, в свою душу. Поверь мне, я знаю, что говорю.

Я сглотнула, слезы неудержимо текли по щекам. Рука с пистолетом дрожала, но я не опускала его.

— Я не знаю, что будет потом, — прошептала я. — Но я знаю, что сейчас я не могу больше. Я должна попытаться.

Хантер вздохнул, как если бы его раздражала сложившаяся ситуация. Он кивает кому-то за моей спиной и за секунду, за которую я не успеваю ничего предпринять, мне заламывают руки так, чтобы пальцы сами разжались. Пистолет с лязгом падает на брусчатку. Выходит, он с самого начала мог так сделать, но специально ждал моих действий?

— А теперь, если ты наигралась, сядь в машину, — в его голосе не осталось ничего, кроме твердой решимости сделать так, как он задумал. Это не просьба, это приказ.

Я молча подчинилась, забралась в салон, пропахший кожей и дорогим одеколоном, стараясь не касаться Хантера. Он захлопнул дверь и обошел машину, усаживаясь за руль. Мотор взревел, и мы тронулись с места, оставив позади серые стены особняка.

Дорога стелилась под колесами «Бентли», как черная лента. В салоне царила звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушенным урчанием двигателя. Я смотрела в окно, наблюдая за городской суетой, и пыталась понять, куда он меня везет. Напряжение между нами ощущалось физически, словно невидимая стена.

Хантер не произнес ни слова, его взгляд был сосредоточен на дороге. Он казался непроницаемым, словно каменная статуя. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной рядом с ним, словно пойманная в клетку птица.

Наконец, мы остановились. Я не сразу узнала этот квартал, поскольку за последние годы город ни раз реконструировали. Хантер заглушил двигатель и как-то странно посмотрел на меня. Его глаза, в которых сейчас горел непонятный мне огонь, устремились куда-то сквозь меня. Я молча поворачиваю следом.

Судорожно сглатываю.

Нет.

Он решил закончить там, где все началось?

ГЛАВА 3

Белль, 8 лет назад.

Вряд ли я осознавала происходящее, когда на Хантера навалились двое полицейских, надели на него наручники и затолкали в служебную машину. Меня тоже не оставили в стороне. Хоть и связывать не стали, но в отдельной машине в участок отвезли. Я не стала сопротивляться, поскольку боялась, что этим сделаю только хуже.

Я не понимала что происходит, мои колени сильно дрожали, а полицейский мужчина рядом пугал своим присутствием. В голове крутится один вопрос: что теперь будет?

За что нас отвезли в участок? За ту драку между Хантером и неизвестным человеком или за поддельный паспорт?

В участке меня провели в маленькую комнату с тусклым светом и усадили на жесткий стул. Ожидание тянулось мучительно долго, каждая минута казалась вечностью. Я чувствовала себя загнанной в угол, как дикий зверь, попавший в капкан.

Наконец, дверь открылась, и вошел детектив. Он был одет в строгий костюм, а взгляд его пронизывал насквозь. Он начал задавать вопросы о Хантере, о нашей связи, о том, чем мы занимались в последнее время. Я старалась отвечать честно, но чувствовала, как ложь застревает у меня в горле.

Когда он спросил о паспорте, я не выдержала и разрыдалась. Призналась во всем, надеясь на снисхождение. Умоляла детектива не рассказывать об этом родителям. Я понимала, что совершила ошибку, поддавшись на уговоры Хантера, но не могла представить, что это приведет к таким последствиям. Теперь оставалось только ждать и надеяться на лучшее, хотя в глубине души я понимала, что шансов на это немного.

Меня отпустили, но поставили временный запрет на выезд из города. Тогда в участке мне было не до рассуждений, но придя домой, мандраж немного отпустил меня и тогда я задумалась над следующими вещами.

Почему не отпустили Хантера? Почему детектив сказал, что вызовет моих друзей на допрос, ведь они не причем? Почему моим родителям все-таки не позвонили из участка и не доложили о том, что произошло, я же несовершеннолетняя?

Что касается мамы и папы, то они в курсе, что я с друзьями собиралась развлечься. Мама любит и доверяет Кейт, поэтому позволила мне остаться у нее с ночевкой, но к несчастью, ночевала я не у подруги, а в обезьяннике. Ночь в участке превратилась в кошмар наяву. Холодные стены, тусклый свет и гнетущая тишина давили на меня, усиливая чувство беспомощности. Я пыталась понять, почему Хантера не отпустили вместе со мной, ведь он был таким же участником событий. И зачем детективу понадобилось упоминать моих друзей? Неужели они действительно собираются их допрашивать?

Следующие два дня тянулись кошмарно долго. Я места себе не находила, школу посещала с большим трудом, а в мыслях только картины с того вечера.

Каждый звук, каждое движение казались подозрительными, будто за мной следили. Я чувствовала себя преступницей, хотя ничего криминального не совершила. Или совершила? Этот вопрос терзал меня, не давая покоя. Я перебирала в памяти события той ночи, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему.

Мысли о родителях преследовали меня. Я знала, что рано или поздно им станет известно о моем «веселом» времяпровождении. Как они отреагируют? Будут ли разочарованы? Смогут ли простить? Эти вопросы не давали мне покоя, заставляя сердце биться чаще.

Потом произошло то, что разделило мою жизнь на до и после.

Меня снова вызвали в участок.

Я сидела в пустом коридоре, спрятав руки в карманы куртки. Что самое интересное каждого из моих друзей допрашивали по отдельности, очень долго причем. И все они скрывали от меня причину вызова в участок, говоря, что скоро сама все узнаю и быстро уходили домой, не дожидаясь меня. Мы все были страшно взволнованы.

Дверь кабинета отворилась, и на пороге возник знакомый силуэт. Это был детектив. Его лицо оставалось непроницаемым, не выдавая никаких эмоций. Он молча кивнул, приглашая меня войти. Сердце бешено колотилось, но я постаралась сохранить спокойствие и последовала за ним.

Детектив указал на стул, и я села, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Он пристально смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Мы отпустим Хантера, — наконец произнес он, прервав затянувшееся молчание. — Но нам нужна ваша помощь, чтобы разобраться в случившемся.