Хватает меня за руку, привлекая к себе. Испуганно ахаю, цепляюсь за его руку, намертво вцепившуюся в меня. Кладу свою ладонь поверх его пальцев. Чувствую противоречиво мягкую теплую кожу. С трудом сглатываю. Лихорадочно мечусь глазами по его лицу. По острым скулам. По упрямо сжатым губам. По глазам, в которых до сих пор не перестаю видеть того парня из прошлого.

В груди заметался пожар. От близости наших тел.

Дышу часто-часто, когда Хантер низко наклоняется ко мне, чтобы прошептать слова, от которых по моему телу пойдут мурашки.

— Мне нужна ты, Белль.

ГЛАВА 7.2

Его дыхание опаляет мою щеку, и я невольно прикрываю глаза. Каждая клеточка моего тела кричит об опасности, разум отчаянно напоминает о боли, о предательстве, о всем том, что он со мной сделал.

— Не смей, — выдыхаю я, хотя голос звучит совсем неуверенно.

Он усмехается, и эта ухмылка прожигает меня насквозь. Хантер сильно сжимает мой подбородок, тянет на себя, заставляя запрокинуть голову назад. С вызовом, поджав губы, смотрю в игривые глаза, давая знать, что я без боя не сдамся.

— Я не буду просить разрешения, Белль. Ты моя, — часто моргаю, когда по губам проходится его шепот, вызывая щекотку на чувствительной коже. — И ты это знаешь.

Он резко отпускает меня и отходит на шаг. Я остаюсь стоять, как громом пораженная, не в силах пошевелиться. Слова Хантера звучат у меня в голове, словно назойливая мелодия.

"Ты моя".

Так просто. Так властно. И так пугающе.

Собираю остатки самообладания и поднимаю на него взгляд. В глазах плещется гнев, но я вижу и что-то еще. Что-то, что заставляет мое сердце биться чаще. Что-то, что я отчаянно пытаюсь игнорировать.

— Ты ошибаешься, Хантер. Я не принадлежу никому. Уж точно не тебе, — скалюсь, думая, что так разозлю его еще больше. Пусть сходит сума. — Я душой и телом преданна Шону. И спать с тобой не собираюсь.

— Спать? — от его смешка мне становится не по себе. Слишком удивленным выглядит Хантер. — Кто сказал, что я собираюсь тебя трахать?

Морщусь от этого слова.

Противное какое.

Мы с Шоном никогда его не употребляли.

— Ты грозился…изнасиловать меня. Добровольно я никогда не соглашусь! Так что…, — прерываю поток слов, потому что не могу рассуждать об этом. Я и Хантер в одной постели. Это безумие!

— А-а, вот к чему ты клонишь, — ухмыляется коварно, прикусывая нижнюю губу. — Ты так просто не отделаешься от меня, Белль.

В его голос вернулась сталь.

— Ты мне нужна. Но не для секса. Перетрахался уже с Кейт, что на месяц вперед хватит. Мне нужна ты. Вся.

Вопросительно вскидываю брови, не понимая, что он имеет в виду. И так мерзко до сих пор осознавать его связь с бывшей подругой.

— Я заберу у тебя все без остатка. Буду мучить, пока не сожалеешь о сделанном. Искренне.

– Что ты несешь? – спрашиваю, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Его слова пугают. В них сквозит какая-то темная, непонятная мне сила.

— Шон не имеет причастия к твоему наказанию. Это было так — демонстрацией, что я с тобой не шучу. Я буду гнаться за тобой до тех пор, пока у тебя не останется никакого пристанища. Пока на коленях не приползешь ко мне в поисках прощения.

Сердце бешено колотится в груди. В голове роятся мысли, пытаясь осмыслить услышанное.

— Никогда, — дергаю подбородком, отчетливо осознавая, что дразню голодного зверя.

Но Хантер лишь расходится в широкой ухмылке.

— Осталось немного, Белль. Ты и Макс. И с последним ты сама лично разберешься. Я дам тебе инструкцию, с которой ты пойдешь к нему от моего лица.

— Я не позволю тебе использовать меня, – выплевываю слова, чувствуя, как гнев захлестывает меня. – Я не буду твоей марионеткой.

— Будешь, Белль. Иначе мне придется пустить тени дальше. Например, к твоей семье.

Его слова бьют, словно хлыст, и я отшатываюсь, словно от удара. Семья… Это единственное, что у меня осталось. Единственное, что имеет для меня значение. И он знает. Всегда знал, куда бить, чтобы наверняка.

– Ты… ты не посмеешь, – шепчу, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Бессилие душит, сдавливает горло. Я в его власти, как марионетка, дергающаяся за ниточки.

– Я не буду угрожать, Белль. Просто напомню о том, что семья – это слабое место. У всех. Даже у таких сильных и независимых, как ты. Инструкция будет ждать тебя этим вечером. В моем кабинете. Конечно, у тебя будет время подумать. Но не слишком много, – его голос холоден и бесстрастен, как лед.

Он поворачивается и уходит, оставляя меня одну с терзающими душу мыслями и страхом, пропитавшим воздух.

Я остаюсь стоять, словно парализованная. Ярость и отчаяние борются во мне, пытаясь вырваться наружу.

Я должна найти выход. Должна защитить свою семью. Даже если для этого придется сыграть роль марионетки. Но я не позволю Хантеру дергать за ниточки вечно. Я найду способ вырваться из этой паутины лжи и обмана. Я обещаю.

Возвращаюсь в комнату. Убеждаюсь, что дверь точно закрыли и хватаюсь за телефон.

Гнев сменяется надеждой, когда я вижу несколько сообщений от разных контактов.

ГЛАВА 7.3

Первым открываю сообщение Блэйка. Он пишет, что в курсе моего неудавшегося побега.

«Жаль, что вы не послушались меня, Белла. Всего этого можно было избежать».

Вздрагиваю. Соленая капля падает на маленький дисплей, собираясь у основания кнопок.

Меня безумно мучает совесть, разъедая душу и сознание как кислота.

За Шона.

За то, что сделала с ним.

Почему-то все кругом знали как мне поступать. Все. Кроме меня.

Дженни уверяла, что перекроила бы весь план, упомяни я Шона. Блейк и вовсе предложил бы иной путь.

А что, если бы я поступила иначе?

Правильно?

Шон бы не срывался с клиники, оставив пациента на кресле и не получил бы пулю в грудь, защищая меня.

Всхлипываю. Приглушаю плач и фокусируюсь дальше на тексте.

«Я контролирую территорию вокруг особняка, поэтому знаю. После того, что ты сделала, Хантер усилил охрану в двойне. Теперь мне точно не пробраться туда.

Найди что-нибудь существенное: финансовые отчеты, черную бухгалтерию. У Хантера наверняка есть скелеты в шкафу. Власть, дарованная свыше, всегда порождает тайны за спиной у благодетеля.»

Последнее сообщение от Блейка жгло, словно клеймо:

«И, Белла, прошу, больше никаких обманов».

Тяжелый вздох сорвался с губ.

Как проникнуть в кабинет Хантера? И что, если там ничего нет? Впрочем, ответ я узнаю вечером. Еще эта инструкция…

Переключилась на сообщение от Дженни:

«Скажи, что мне сделать?! Я хочу помочь тебе. Для людей из криминального мира жизнь человека ничего не стоит. Поэтому я не позволю Хантеру навредить тебе. Джамиль в последнее время не очень доволен им, так что, как только подвернется удачный момент…ну, сама понимаешь».

Легче от ее слов мне не стало. Я не хочу глубже затягивать ее в свои проблемы, но она моя единственная союзница. Больше мне некому помочь. Даже полиция отказалась.

В ответном сообщении прошу согласовать время на созвон. Будет проще обсудить все по телефону, хоть я и беспокоюсь, что меня могут подслушивать. Просто я сомневаюсь, что Дженни после всего, что было снова впустят в особняк, поэтому телефонный звонок – все, что у нас осталось для живого общения.

Раз ее муж в курсе, значит Хантер все рассказал. И не секрет кто мне помогал.

Буду аккуратна в словах, чтобы никто ничего не заподозрил.

С каждым часом приближающим вечер, я все больше волновалась. Это противное чувство засело в груди, чтобы я ни делала, не могу успокоиться. Живот крутит от нервов.

Что такого задумал Хантер по отношению к Максу? Причем здесь я?

Макс был из всех нас более приземленным простым парнем. Он легко заводил знакомства и охотно поддерживал их. Макс был целеустремленным и тихим парнем, не смотря на неблагополучную семью.

И мне больно осознавать, что кара Хантера коснется его тоже.

Устало сажусь на кровать. Натерла уже все пятки из-за задумчивых хождений по комнате.

Я все пытаюсь понять…Почему история Хантера имеет два разных содержания?

Я четко видела ту запись с камеры на территории клуба. Я видела Хантера и тех двух парней. Я видела…

Что именно я видела после того, как парни подрались?

Волосы на затылке шевелятся от пронесшейся в голове безумной мысли.

Нет, я не видела, как он вонзает нож, найденный в теле Винсента. Помню, что-то пролетело перед камерой, возможно, птица, смазав и без того нечеткое изображение черно-белого видео.

Ричард и Винсент – сынки богатых родителей. Чего только стоили их машины.

Но что, если… если…

Что, если Хантер никого не убивал?

Что, если это был сговор, подстава?

Может, поэтому он так озлобился на нас, мстит? Утверждает, что мы предали его, хотя никого из нас не было в суде. Никто не давал показаний против него. Насколько мне известно.

А если все-таки было предательство? Если кто-то из наших друзей пошел на это?

Слишком много допущений. Я уже не найду ответов.

Не могу больше ждать. Ожидание убивает меня словно удары тупым ножом. Долго и с нарастающей болью.

Уточняю у «новой няньки» – Феликса, на месте ли Хантер. Иду под сопровождением в кабинет, а у самой ноги подкашивают от предчувствия неминуемой беды.

Хантер сидит за письменным столом, увлеченно печатая на ноутбуке.

– Оставь нас, – приказывает он, не поднимая взгляд от монитора. Феликс покорно кивает, как если бы его босс видел и уходит в коридор.

Прохожусь по комнате и сажусь на кожаный диван, заваливаюсь в спинку, утопаю в невероятно мягком сидение. С небольшим усилием спускаю ноги на пол, выпрямляю спину.

Хантер отрывается от своего занятия, подбирает пальцами прозрачную папку с небольшим количеством бумаг внутри и катит по столу в мою сторону.

– Что это? – приподнимаю бровь вопросительно.

– У Макса есть младший брат. У него хроническая лейкемия. На лечение требуется много денег, – рассказывает Хантер серьезным тоном, а я не понимаю к чему вся эта информация. – Ему уже отказали несколько раз в кредите и в долг никто не дает, поскольку Максу нечем платить. Он живет на съемной крохотной квартире с матерью и больным братом.

У меня сердце сжимается от жалости. Какой ужас. Врагу такого не пожелаешь.

Семья – самое ценное, что есть у человека. Не представляю, что творится в душе, когда нет возможности спасти близкого.

– Я не монстр, Белль, – поднимаю брови, удивленно и даже как-то насмешливо смотрю на суровую серьезность в лице Хантера. – Макс заслуживает смягчения приговора. Поэтому твоя задача – пойти к нему домой и объяснить расклад.

– Ну и каков расклад? – меня выворачивает наизнанку от бандитского жаргона.

– Ты предложишь Максу полную оплату лечения его брата. Столько, сколько потребуется, чтобы поднять пацана на ноги. Даже если придется оплачивать больничные счета всю жизнь.

– Зачем ты делаешь это?

– Взамен он рассказывает правду, – раздраженно закатываю глаза. Мы снова тут. – Пойдет в полицию и сознается в даче ложных показаний.

– Зачем тебе это нужно спустя столько лет? Дело ведь закрыли.

– Я хочу очистить свое имя. Я не убийца, Белль. И тюрьмы не заслуживал. Теперь, когда я на свободе, у меня есть возможность разобраться кто и зачем так поступил со мной, – застываю, не дышу, смотрю в потемневшие глаза, на дне которых видна ледяная ярость. – А главное – наказать всех, кто причастен.

Встаю с кровати, мотаю головой. Нет-нет, это по ходу никогда не закончится. Я словно живу в дне сурка. Хантер не успокоится пока всех нас со свету не сживет. Даже если мы не виноваты.

– Переспи с этой мыслью. Завтра ты поедешь к Максу домой и сделаешь все, как я сказал. Детали обговорим утром.

Я хотела поговорить с ним начистую. Рассказать свою версию, о том, что тогда произошло со мной в полицейском участке при его задержании, но Хантеру звонят и он отмахивается от меня, как от грязной пыли, и велит идти к себе.

Тяжело перебираю ноги, ухожу в комнату.

Желание завалиться на кровать очень сильное, но я вспоминаю про звонок и бегу проверять телефон.

Отлично. Я вовремя.

Через сорок минут Дженни набирает меня. Сразу принимаю звонок. Руки мелко подрагивают в нетерпении.

– Дженни? Привет.

– Привет, Белла, – рада слышать ее голос. Рада, что хоть кому-то в этом чертовом мире есть до меня дело. Ну, Шона исключаю. Он особенный. Был.

Черт, слезы опять норовятся выйти наружу, но я беру себя в руки.

– Надеюсь, ты получила мои сообщения…, – ее голос становится на тон тише.

– Да. Я снова в особняке Хантера. В плену. И хуже того, он решил замарать мои руки тоже. Не представляешь что я пережила за эти два дня.

– Ох, дорогая, я могу понять тебя. Потерять кого-то, кого любишь…это ужасно, – со вздохом выдает она, словно и правда понимает мою боль. – Но ты должна бороться. Тем более сейчас. Не позволяй ему сломить себя. Борись до конца чего-бы тебе это ни стоило, – поражаюсь храбрости и зрелости этой девушки. Вот как она выдерживает брак с криминальным авторитетом. Она терпит и борется.

Между нами повисла недолгая неловкая пауза.

– Так, что ты там снова придумала? – голос Дженни немного приободряется.

– Ладно. Я сначала расскажу тебе обо всем. Ты только выслушай, пожалуйста. А потом решишь соглашаться или нет.

– М-м-м, хорошо, – тянет она и на другом конце слышен какой-то шум и мужской голос.

Меня охватывает холод. Это ее муж? Нам ведь нельзя так разговаривать.

Слышу приглушенный голос Дженни, кажется, она зажала рукой динамик. Шум немного стихает.

– Прости, это брат зашел. Вечно он…, – не успевает девушка вздохнуть, как опять слышен недовольный возглас. – Ричард! Отстань уже. Алло? Белла? Ты еще здесь? Алло?

Меня бросает то в жар, то в холод. Ледяной пот прошиб спину. Что-то упало в груди, болезненно сжимая желудок.