Продрогший до костей, Дэвид разглядывал коллекцию из тридцати двух фотографий.

В белом платье невинности — но на деле самозванка — Анна поднялась с кровати.

— Годами я любила тебя на расстоянии, но это стало невыносимо. По скану памяти Эмили я знала, каково это — любить и быть любимой. Меня никогда не любили так, как ты любил её, как она любила тебя. В жестоком будущем, откуда я пришла, любви почти нет. Зато полно отчаяния, ненависти, отвращения к себе, страха. И я жаждала узнать такую любовь не только из чужого скана памяти. И наконец я устроила так, чтобы встретить тебя, чтобы вернуть тебе Эмили. По этому скану я знаю её, я могу быть ею. Я получаю такое наслаждение оттого, что становлюсь ею.

Сбитый с ног, выбитый из равновесия, Дэвид отвернулся от неё и снова уставился в ночь за окном, где опять полыхали штормовые фейерверки. Молния обещала освобождение от жизни, закрутившейся спиралью в темноту, из которой он не видел выхода — кроме как исчезнуть в буре, как исчезла Эмили.

— Чего ты теперь от меня ждёшь? — спросил он, заранее страшась ответа.

— У меня есть миссия, моя работа, но я не понимаю, почему я не могу всё равно иметь тебя, почему мы не можем быть вместе.

Он не верил своим ушам.

— Не понимаешь — почему?

— Я равноправный участник миссии. Я могу делать то, что лучше для меня, а остальные должны подстроиться под новые обстоятельства. Мы с тобой можем быть счастливы, Дэвид. Ты был очень счастлив всё то время, что мы провели вместе. Счастливее, чем когда-либо после того, как потерял Эмили. Не выбрасывай это счастье. Ты пожалеешь. Ты очень пожалеешь.

Он слишком хорошо помнил, что она говорила перед тем, как уйти:

Скажи ещё раз.

Это навсегда.

И лучше бы так и было.

Так и есть.

И лучше бы так и было. Ничего меньшего я не приму. Пусть это будет навсегда.

Ему пришла в голову мысль — отчаянная надежда. Он понимал, что поднимать это опасно, но выбора не было.

— Чтобы изменить будущее, ты меняешь прошлое. Так измени прошлое. Если ты любишь меня, по-настоящему любишь, измени прошлое ради меня.

После ледяного молчания она спросила, что он имеет в виду, хотя он был уверен: она и так понимает.

В окне он видел её призрачный силуэт: она подошла ближе и остановилась совсем рядом, за его правым плечом.

Он говорил её отражению:

— Вернись в ту ночь. Возьми пистолет. Ты ведь убийца по заданию. Вернись в ту гнилую ночь, возьми пистолет и разнеси Ронни Джессапу голову, когда он вылезет из фургона, — прежде чем он успеет к ней прикоснуться.