Айзек Эйзенштейн был не просто частным детективом — сыщиком с офисом на третьем этаже без лифта, на захудалой боковой улочке. Он владел одной из крупнейших охранных компаний Нью-Йорка: сигнализации, бронированные машины, вооружённые телохранители. С его штатом лицензированных частных детективов он мог вести расследования любой сложности. Для романов Дэвида Айзек был ценнейшим источником фактуры; да и другом — в каком-то смысле. В девять утра по восточному времени он уже сидел у себя в офисе, когда Дэвид позвонил.

Стоя у кухонной раковины и глядя в окно, как колибри с рубиновым горлом завтракает на цветах земляничника с красной корой, Дэвид сказал:

— Айзек, мне нужна помощь.

— Так я и Пазии тысячу раз говорил.

Пазиа, его жена, была психиатром с процветающей практикой.

— Вполне возможно, я и правда захочу поговорить с ней, прежде чем всё закончится. Но прямо сейчас я пришлю тебе шесть фотографий.

— То есть ты снимаешь непристойные селфи, как тот конгрессмен-мудак?

— Нет. Я бы не хотел, чтобы ты почувствовал себя неполноценным.

— Мечтатель.

— Это три снимка одной девушки и три — другой. Они выглядят как одна и та же девушка, но, может, и нет. Можешь прогнать через распознавание лиц и сказать, это один и тот же человек?

— Раз плюнуть.

— Я ещё пришлю калифорнийский номерной знак с винтажного Mercedes 450 SL. Регистрация в дорожном департаменте была бы очень кстати. И я был бы признателен за фото водительского удостоверения, выданного Мэддисон Саттон, двадцати пяти лет.

Фамилию он произнёс по буквам.

— Не выйдет, бойчик. Эта операция настолько чистая, что моя бабушка стала бы есть с пола, хоть она и гермофобка.

Если Айзек не мог влезть через бэкдор в каждую компьютерную систему дорожного департамента в стране, он знал того, кто мог. Информация всё равно поступит — несмотря на его отказ.

— Что ж, — сказал Дэвид, — я обязан был спросить.

— А я — обязан был ответить.

— Понял. Часть снимков — прямо с моего iPhone, но другие три — сканы со старых чёрно-белых фотографий.

— Сойдёт. Слушай, парень, ты там не вляпался?

— Не вляпался. Просто ситуация странная.

— Хочешь рассказать?

— Когда вернусь в Нью-Йорк.

— То есть никогда.

— Нет, расскажу, — пообещал Дэвид.

Айзек вздохнул.

— Ты всё держишь так близко к груди, будто вся твоя жизнь — одна бесконечная покерная раздача.