Он проснулся и принял душ среди ночи.

Смутно он помнил сон — несмотря на то, что медсестра убеждала его забыть. В сгибе левой руки алела маленькая припухлость. Укус паука. Его укусили во сне; он почувствовал лёгкий щипок — и выстроил вокруг него часть сновидения. Спящий разум — изобретательный, пусть и странный драматург.

Ещё не рассвело, когда он перенёс три снимка Мэддисон Саттон со смартфона на компьютер в кабинете и распечатал их на глянцевой фотобумаге.

Он положил фотографии на кухонный стол, намереваясь разглядывать их за завтраком. Он пил кофе и ничего не ел.

Раннее солнце медленно передвинуло по столу прямоугольник света — к фотографиям, словно свет тянуло к её возвышенному лицу.

В спальне он открыл нижний ящик высокого комода и достал оттуда белую коробку девять на двенадцать дюймов. Он вернулся на кухню, открыл коробку и вынул из неё подборку снимков Эмили Карлино.

Он убрал их в комод после того, как… её не стало. Он не смотрел на них годами, потому что вид её причинял ему такую боль и такую тоску — и такой страх.

Хотя он потратил полчаса, разглядывая доказательства, он не смог увидеть ни малейшего различия между Мэддисон и Эмили. Они были похожи не меньше, чем однояйцевые близнецы, возникшие из одной оплодотворённой яйцеклетки и делившие один плодный пузырь и одну плаценту, пока их не произвели на свет.

Когда он принёс из кабинета увеличительное стекло, дальнейший осмотр фотографий не дал ничего. Под увеличительным стеклом её глаза становились по-совиному огромными, и она встречала его взгляд своим.