У Дэвида был пистолет. Он оставил его дома, в ящике тумбочки у кровати. Ему не хотелось тратить семь часов на дорогу туда и обратно — в Корона-дель-Мар, — чтобы вооружиться.

Он мог бы купить в зоомагазине перцовый баллончик от собак, но это казалось скорее профилактикой, чем оружием. Если ему придётся столкнуться с тем, у кого есть огнестрел, перец ему не поможет.

Лучшей альтернативой пистолету был нож. По своим книжным исследованиям он знал: ежегодно ножами убивают людей в пять раз больше, чем огнестрельным оружием.

Он был одержимым исследователем. Чтобы в его книгах детали были верны, он прошёл в Неваде пятидневный курс боевой стрельбы из пистолета и боевого дробовика, десять дней осваивал приёмы выживания в дикой природе в гондурасских джунглях под руководством двух бывших морских котиков, неоднократно ездил наблюдателем в полицейских патрулях в нескольких городах и встраивался в другие интересные, а порой и опасные профессии.

Но мысль о том, чтобы ударить кого-то ножом, вызывала у него лёгкую брезгливость: это было бы отвратительно интимно. Он не очень-то представлял себя совершающим такое.

Однако дело было не в его привередливой чувствительности. Это могло быть вопросом выживания. И не только его. Ещё и Мэддисон.

После завтрака он пешком прошёлся по центру Санта-Барбары и нашёл дорогой магазин для гурманов с широким выбором товаров. Продавец с удовольствием показал ему подборку лучших поварских ножей. Дэвид купил два — из ламинированной кобальтовой стали, с тёмно-бордовыми рукоятями из Micarta. У первого лезвие было длиной 6,1 дюйма, общая длина — одиннадцать дюймов. Второй, с лезвием 7,8 дюйма, имел тринадцать дюймов от конца до конца. Он также купил электрическую точилку для лезвий, хотя продавец посоветовал раз в пять-семь лет отправлять ножи производителю для профессиональной заточки.

Когда он вышел из магазина, разрозненные рассветные облака постепенно сшивались в тонкие серые шали. Хотя солнце ещё не достигло зенита и хотя оно властвовало в небе, свет был холодным, неестественным — словно город был лабораторией, освещённой рядами люминесцентных трубок, а вся жизнь в нём — эксперимент.

В универмаге он купил большую сумку из мягкой телячьей кожи — так, чтобы выглядело, будто это подарок жене, — кожаную сумку-тоут на молнии и дорожные часы с цифровым дисплеем.

В аптеке он купил шнурки для ботинок и зубную нить.

В магазине для рукоделия он приобрёл ножницы по коже и дырокол.

В магазине электроники он купил вещи, которые главный персонаж одного из его романов приобрёл, чтобы собрать детонатор.

В общественном парке рядом с мотелем он сел на скамейку и позвонил Эстелле Роузуотер, чтобы сообщить: он продвигается в деле, с которым приходил к ней несколько дней назад. Ему нужно было попросить её об услуге. Любопытство Эстеллы было столь острым, что обещания когда-нибудь поделиться с ней всем, что он узнает, оказалось достаточно, чтобы она согласилась.

На протяжении всех утренних дел Дэвид пытался представить, от кого и при каких обстоятельствах ему, возможно, придётся защищаться. Но мир повернулся и оказался в параллельной вселенной, где законы стали пластичными, а следствие порой будто бы опережало причину — так что ничего нельзя было предсказать наверняка.