В арендованном GMC Terrain Denali. Межштатная автомагистраль I-80 на запад из Сакраменто, затем на юг — в Окленд, по мосту Бэй-Бридж в Сан-Франциско. Город был укутан рваным саваном тумана, не таким белым, каким должен бы быть, словно эта мгла пришла не с океана, а выползла из загаженных улиц, где в последние годы человеческие испражнения стали такой проблемой, что власти публиковали карты с зонами, которых следовало избегать по санитарным соображениям. Потом — из тумана и на юг по федеральному шоссе 101.

Дэвид Торн знал, куда едет и что намерен сделать, но если он это сделает, то рискует шагнуть за границу здравого рассудка ещё дальше, чем уже шагнул. После визита в дом Забди в Монтесито он спустился в отрицание — разновидность безумия, рождённго любовью и отчаянной надеждой. Но спуститься ещё ниже — возможно, значит уже не иметь пути назад. И всё же…

Если бы он сообщил властям то, что рассказал ему Джессап, они бы действовали — но с бюрократической медлительностью. Им понадобилась бы неделя, месяц, возможно, и больше, чтобы подготовить операцию, снова приехать в бывший дом Джессапа и спуститься в тайную камеру. В конце концов, с их точки зрения, никакого чрезвычайного положения не было. Джессап сидел в тюрьме много лет. Его царство ужаса давно кончилось. Ни одна из женщин, которых он «сохранил», не была в опасности, потому что ни одна из них не была жива.

Прежде чем действовать на основании сведений Дэвида, они поговорили бы с Джессапом. Разозлённый тем, что его доходы перекрыли, он вполне мог солгать и заявить, что никогда не говорил Дэвиду ничего подобного. Это добавило бы ещё несколько дней задержки. Как и Стюарт Улрик, нынешний владелец участка: он стал бы требовать гарантий от ущерба и компенсации.

Никто, кроме Дэвида, не чувствовал бы никакой срочности.

Мэддисон так и не позвонила. В голосовой почте — ничего.

Это слишком опасно для нас обоих в нынешней обстановке.

Кого она боялась? Патрика Корли?

Или Корли был жертвой ничуть не меньше, чем Мэддисон?

Это больше, чем ты когда-либо поймёшь, Торн. Держись от неё подальше — иначе с тобой будет кончено, со мной будет кончено, с ней будет кончено. Если она не будет держать фокус на своей работе, мы все умрём.

Что могло происходить с Мэддисон прямо сейчас?

Как она могла быть Эмили — вплоть до родинки под пупком?

Сейчас это не имело значения. Ответ на это придёт позже. Сейчас важно было одно: не потерять её.

Единственным местом, где её можно было искать, оставался каменный дом на Рок-Пойнт-лейн — тот, который Ричард Мэтерс называл населённым призраками и который Дэвид счёл определённо странным.

Однако Мэддисон предостерегала его: не искать её.

Он не мог быть терпеливым, как она советовала. Он потерял Эмили и чувствовал, что теряет Мэддисон — каким-то образом возрождённую Эмили, — и он не переживёт этой второй потери, по крайней мере — психически.

Если приближаться к дому на берегу было опасно, если он подвергнет и её жизнь, и свою собственной крайней угрозе, то прежде чем ехать туда, ему были нужны ответы хотя бы на часть загадок, которые выдернули его из обычной жизни и теперь оставили дрейфовать, как в открытом море.

Может быть, в бывшем доме Джессапа нет никаких ответов. Может быть, всё, что говорил ему Ронни, — ложь. Но если он поедет туда и увидит всё своими глазами, он не будет знать меньше, чем знает сейчас, и, возможно, найдёт улику, ошеломляющую правду, благодаря которой куски головоломки сцепятся друг с другом, дав ему хотя бы крупицу понимания.

Федеральное шоссе 101 на юг — в Сан-Хосе, в Салинас, в Соледад, в Пасо-Роблес… Вся дорога от Фолсома до Санта-Барбары заняла восемь часов, и в последний город он въехал в 7:04 вечера.

Горы Санта-Инес на востоке были черны, как котёл, и ребристы, как спина дракона, на фоне полуночного синего неба, а море на западе лежало ещё темнее — луна пока не отражалась в нём. Город, мерцающий по равнине и по предгорьям, казался зловещим. Это был город, куда он часто приезжал и который ему нравился, — но не этой ночью.

Если Санта-Барбара казалась кишащей чем-то злокачественным, то, возможно, на земле сейчас не было места, которое не казалось бы Дэвиду зловещим.

В хозяйственном магазине он купил четырёхступенчатую стремянку и другие вещи, которые ему понадобятся. Он нашёл магазин спортивных товаров, где купил небольшой рюкзак и пару походных ботинок.

Он хотел уже этой ночью поехать в долину Санта-Инес, к дому Джессапа, и сделать ту жуткую работу, которую нужно было сделать. Но он был вымотан, глаза будто в песке, слишком устал, чтобы справиться и с тем, что он ожидал впереди, и с тем неизвестным, что могло поджидать.

В супермаркете, заказывая в отделе гастрономии толстый сэндвич «Рубен» и контейнер картофельного салата, он почувствовал, что за ним наблюдают. Среди остальных покупателей он не увидел никого подозрительного.

Он также купил большую холодную бутылку коки и пинтовую бутылку Absolut. Он знал: без услуг богини водки он не уснёт.

Трёхзвёздный мотель не отличался роскошью, но был чистым и уютным. Когда он нёс багаж в номер и когда наполнял пластиковое ведёрко льдом в нише у торговых автоматов, ему снова казалось, что за ним наблюдают.

На открытой галерее больше никого не было, и все машины на ближайшей парковке выглядели пустыми.

После разговора с Ронни Джессапом он чувствовал себя грязным — как всегда после поездки в Фолсом. Он смешал напиток в одном из пластиковых стаканов мотеля и выпил половину, прежде чем принять долгий горячий душ.

Он вытирался полотенцем, когда ему почудилось, будто в другой комнате кто-то есть. Он был уверен, что запер наружную дверь.

Он натянул трусы и вошёл в спальню. Раздвижная зеркальная дверца шкафа была приоткрыта, но он оставил её так.

Засов на наружной двери был заперт. Он думал, что ещё и зацепил предохранительную цепочку, но та висела свободно, слетев с ответной планки.

Он был измотаный и дёрганый. Самое логичное объяснение: он просто забыл про цепочку. Если бы кто-то вошёл с дурными намерениями, этот человек напал бы на него, когда он вышел из ванной, если не раньше.

Он вставил ползунок цепочки в паз на двери. В любом случае цепочка мало что давала; настоящей преградой был засов.

Натянув пижаму и допив первый стакан, он добавил лёд и смешал вторую водку с кокой.

Он ел за маленьким столиком у единственного окна, старался не думать об ужасе, который ждёт его в предгорьях гор Сан-Рафаэль — под домом, где Ронни Джессап двадцать лет правил своим демоническим царством.