Белая птица улетела с высокого окна.

Собирая фотографии, чтобы убрать их, Дэвид задал Ронни Ли Джессапу последний вопрос.

— Были ли женщины, которым удалось сбежать?

— Не из дома, не при том, как крепко я свою площадку смастерил.

— Я про то, когда вы пытались их похитить.

— Двое. Одна ушла начисто. Но я был в маске, так что описать меня не смогла. Сочная была. Я всё думал о ней — какая она будет сочная, мокрая. Ну, сам понимаешь. Она чем-то походила на твою кинозвезду. Я выждал, вернулся через полгода — и во второй раз взял её как следует.

— А другая?

Джессап поморщился.

— Гадкая была сучка. Нехорошо так говорить, но правда. Не леди, нет. Пока я не успел пустить в ход хлороформ, у неё оказалась монтировка — махнула по мне, пару рёбер сломала. Меня это взбесило. У старины Ронни раньше характер был, когда какая сучка начинала отбиваться. Не горжусь, но правда. Мы с ней сцепились быстро и крепко, и мне пришлось пырнуть её ножом несколько раз. После этого она уже не стоила того, чтобы тащить её домой.

— Вы оставили её умирать?

— Я не оставил её умирать. Она уже была мёртвая.

— Когда это было?

— Давно. Дневника я не вёл, Дэйв.

— Это могло быть десять лет назад?

Тяжесть печали вытянула черты лица Джессапа.

— Думаю, раньше чем десять. Я в эту игру двадцать лет играл. Хотел бы сказать — десять, хотел бы сказать тебе, что это была твоя особенная девчонка, чтобы ты успокоился.

Когда Дэвид уже собирался задвинуть в конверт последнюю из десяти фотографий, Джессап сказал:

— Подожди. Покажи её ещё раз.

Дэвид поднял фотографию.

Разглядывая лицо Эмили, Джессап мало-помалу нахмурился.

— У неё, может, была такая маленькая штука на шее… кулончик?

— Она носила золотой медальон.

— Какой он был?

— В форме сердца, с редким красным бриллиантом в оправе. Я заказал его специально для неё. Если открыть медальон, внутри был закреплён золотой шип.

— Шип — потому что у тебя фамилия Торн. Очень нежно, Дэйв. Прямо моё собственное сердце трогает.

Он закрыл глаза и свободной рукой принялся массировать кончиками пальцев лоб, словно подталкивая всплыть утонувшее воспоминание. Когда он опустил руку и открыл глаза, он сказал:

— Я медальон ни разу не открывал. Я никакого шипа не видел. Твою Эмили я не очень-то помню — больно уж характерная была. Из тех, что одна только беда. Я не успел как следует ею попользоваться, прежде чем убил.

Он встретил взгляд Дэвида.

— Думаю, они найдут её в той тайной комнате. Твой покой близко, Дэйв. Тебе больше не надо рвать себя. Как только они найдут её и ты узнаешь — всё, можно с этим покончить, жить дальше, быть счастливым… и счастливым так, как ты и не ждёшь, что когда-нибудь сможешь.