Он обогнал передний край облаков, ползущих на юг, и шустрые машины на фривеях отбрасывали бегущие тени — более странные, чем они сами, — когда от послеполуденного солнца шли косые лучи, казалось, не столько освещая, сколько искажая.

Когда Дэвид пересекал границу Лос-Анджелеса, зазвонил телефон в режиме громкой связи, и он активировал его голосовой командой.

Калиста Карлино сказала:

— Милый, надеюсь, я ничего не прерываю. Если я что-то прерываю, перезвони, когда сможешь.

— Нет, ничего. Я в Лос-Анджелесе, на 405-й, еду домой.

— У тебя найдётся час, чтобы заехать ко мне?

— Конечно. — Впервые с тех пор, как он направился на юг, он взглянул на часы в машине и удивился, увидев, что сейчас всего 2:29 дня. Ему казалось, он провёл в доме как минимум полчаса — скорее минут сорок. По времени должно было быть по меньшей мере на полчаса позже. Видимо, пока он мрачно думал о Мэддисон и о том, что их ждёт впереди, он сильно превысил скорость на пути от Голеты. — В зависимости от трафика, буду у тебя, наверное, около четырёх. Что случилось?

— Утром со мной произошло нечто совершенно невероятное. Я не могу перестать об этом думать. Меня это поглотило, и я просто не знаю, что с этим делать.

— Ничего плохого, надеюсь?

— Нет, нет, дорогой. Это было просто чудесно, но очень странно.

— Тебе бы писательницей быть, Калиста. Ты точно знаешь, как зацепить крючком. Намекни, что там дальше?

Она помолчала. Потом сказала:

— Мы никогда не говорили на эту тему — возможно, боялись показаться легкомысленными. Я сама не уверена, как к этому отношусь. Но ты, Дэвид… ты веришь в призраков?

Он сразу понял: что бы ни случилось, это связано с Мэддисон Саттон.

— Я не то чтобы не верю, — осторожно сказал он. — Я открыт к любому, хотя сам никогда не видел ни одного. Похоже, для твоей истории мне может понадобиться выпить.

— Хосефа сегодня здесь. Она приготовит тебе всё, что захочешь, а меня ты найдёшь на террасе.

— Ты точно в порядке?

— Я великолепно, милый мальчик. Я просто бурлю!

— К четырём с хвостиком, — пообещал он, и они отключились.

В своём решительном нежелании стоять на месте, в своей лихорадке, человечество катилось на юг и на север по восьми или десяти полосам, стремясь к тому или иному будущему — словно будущее не найдёт их всех само, минута за роковой минутой.