Без шин, вздёрнутый домкратом на бетонные блоки, выгоревший на солнце и покрытый пылью, старый жилой прицеп стоял на заросшем кустарником пустыре за городской чертой Голеты. Ни патио, ни лужайки здесь не было, но недалеко от двери прицепа два уличных стула, с синей виниловой тесьмой, разлохматившейся от износа, обступали стол, сделанный из большого кабельного барабана, на который когда-то были намотаны тысяча футов провода. К одному концу барабана прикрепили квадрат белого меламина — чтобы служил столешницей, — и он был покрыт коркой самых разных веществ, которые, казалось, не находили привлекательными даже муравьи. Полдюжины смятых пивных банок валялись в грязи и по примятым сорнякам перед столом.

Кондиционер, кое-как вставленный в окно в задней части прицепа, дребезжал в раме и ворчал, как какой-то робот с примитивным искусственным интеллектом, который застрял посреди попытки ограбления.

Дэвид громко постучал в дверь, заметил, как в окне справа от него раздвинулись шторы, и через полминуты постучал снова.

Дальше от океанского влияния, чем дом Эстеллы Роузуотер или поместье Забди, здесь было жарче; солнечная белизна так резала глаза, что без тени деревьев хотелось щуриться.

Дверь со скрипом приоткрылась, и на Дэвида уставился парень лет двадцати с небольшим. Песочно-каштановые волосы у него были взъерошены так, словно он только что проснулся после долгого, дурного сна. Лицо — приятное, безбородое, мальчишеское, но глаза казались вдвое старше лица: переполненные подозрительностью, которую он лелеял так давно, что взгляд становился ядовитым, выдавая способность к злости и подлости.

— Чего тебе надо?

— Ты Ричард Мэтерс?

— А кто спрашивает?

— Я Дэвид Торн. Недавно ты говорил с одним человеком, частным детективом, по имени Лью Росс…

— Может, говорил, а может, и нет.

— Мистер Росс работал на меня.

— Своих денег ты не вернёшь.

Мэтерс настоял, чтобы за беседу о своих приключениях, связанных с Фондом Корли, ему заплатили. С Лью Россом они договорились о трёхстах долларах.

— Мне не нужны деньги обратно, мистер Мэтерс. Я пришёл поговорить о том, что вы рассказали мистеру Россу.

— Я сказал всё, что хотел. Больше мне сказать нечего.

— Мне нужно лишь уточнить пару вещей — услышать от тебя, без фильтра, своими словами. Ты ведь не позволил мистеру Россу записывать разговор.

— Меня никто не записывает — и ты тоже. Убирайся отсюда к чёрту.

— Я не собираюсь тебя записывать. И я заплачу. Ещё раз.

Мэтерс пожевал нижнюю губу, с которой свисали лоскутки сухой кожи.

— Значит, это что-то покрупнее, чем я думал. Тогда мне, может, штука нужна.

— Это не такое уж большое дело. Заплачу пятьсот наличными. И ни цента больше.

Мэтерс прикинул. Повернул голову и глянул внутрь прицепа — на кого-то или на что-то. Может, там у него сидела девчонка. Может, он расфасовывал наркоту на продажу.

— У меня нет на это целого дня, — сказал он. — Пятнадцать минут за пятьсот.

Мэтерс спустился по сложенным шпалам, которые служили ступенями, и захлопнул за собой дверь.

Ростом он был около метра семидесяти восьми — худощавый, но крепкий. Красные кеды, выцветшие джинсы и футболка с надписью «Сопротивление».

Дэвид отсчитал пятьсот долларов и передал Мэтерсу, кивнув на футболку.

— Сопротивление чему?

— Всему. Всему этому грёбаному миру. Всякой паршивой херне. Телефон есть? Дай глянуть телефон.

Дэвид достал смартфон из кармана пиджака.

— Этим можно записывать. Иди положи его в машину — чтобы я видел, как ты это делаешь.

Он плюхнулся на один из уличных стульев, в тени прицепа.

Когда Дэвид вернулся от Porsche, на самодельном столе лежал короткоствольный револьвер. Должно быть, хозяин достал его из кобуры на щиколотке или вытащил из-за пояса на спине.

— Я тебя не трону, — сказал Мэтерс. — Но я же не вижу, что у тебя на сердце, верно? Пушка — просто страховка.

Не говоря ни слова, Дэвид одной рукой смахнул мусор со второго стула.

Мэтерс фыркнул презрительным смешком и ткнул пальцем в свои часы.

— Твои пятнадцать минут уже пошли, чувак.

Усаживаясь, Дэвид сказал:

— Это случилось… примерно полтора года назад?

— В уик-энд Дня труда. Я приглядывал за этим местом — то да, то нет — недели две. Никого там, похоже, никогда не было.

— Мы говорим о Фонде Корли, о доме в конце Рок-Пойнт-лейн?

— Ага. Я подходил вплотную несколько раз. Разведывал, понимаешь. В окна заглядывал, всякое дерьмо. Мебель там, всё такое, а людей я ни разу не видел. И признаков сигнализации — никаких.

— И в День труда ты туда залез.

— Залез? Чёрта с два. Просто окно было дрянное.

— Дрянное окно?

Мэтерс пожал плечами.

— Оно само треснуло. Ну я и зашёл посмотреть. У меня большое любопытство. Вот и всё, что я скажу.

— Ладно. Понимаю.

— Еда в холодильнике есть, но по дому не видно, чтобы там жили. Посуды грязной нет. Стирки никакой. Всё на своих местах. Как мебельный салон: всё расставлено так аккуратно, чтобы ты захотел купить эту хрень.

— Драгоценности? Деньги?

Когда хозяин сузил глаза с подозрением, Дэвид добавил:

— Мне просто интересно. Как и тебе, у меня большое любопытство.

— В женском шкафу кое-какие украшения. Ничего особенного. Денег — нигде. Даже баночки, куда мелочь ссыпают, нет. Сейфа тоже нет.

Лоб у Мэтерса собрался складками, рот сжался, и лицо в тени потемнело. Он глянул на револьвер на столе, но не потянулся к нему.

— Меня это место напрягло, чувак.

— Ты сказал Лью Россу, что дом…

— Я знаю, что я ему сказал, — перебил Мэтерс. — Он посмотрел на меня сверху вниз — мне это не понравилось. Никто не выставляет меня дураком.

— И у меня нет такого намерения.

— «И у меня нет такого намерения», — передразнил Мэтерс, копируя его выговор. — Слишком уж много, чёрт возьми, школы в тебе.

— Согласен. Половина времени, что я провёл в колледже, была потрачена впустую.

Взгляд Мэтерса, как двустволка, искал хоть намёк на сарказм, но, похоже, не нашёл.

— Я рассказал той сучке, с которой сейчас живу, а она решила, что это чушь, понимаешь, будто я малолетка, который придумывает сказки. Я быстро ей мозги вправил.

Дэвиду хотелось спросить, все ли у неё ещё на месте зубы, но он сдержался.

Потрясая пальцем, словно говоря: Слушай сюда и слушай хорошо, Мэтерс заявил:

— Тот грёбаный дом — с привидениями.