Приняв душ и одевшись, Дэвид заправил постель и стоял, глядя на неё. Десять лет его любовная жизнь — если её вообще можно так назвать — существовала исключительно в Нью-Йорке. Эта кровать оставалась его и Эмили. Теперь — его и Мэддисон. Страсть, которая прошлой ночью казалась такой правильной, вдруг начала ощущаться как нелояльность, если не измена, — что было бы нелепо, учитывая, что Эмили не было уже десять лет. И всё же он чувствовал жгучее смущение.

Действуя быстро, он снял постель, а затем застелил её свежими простынями и наволочками, новым одеялом. Вернул покрывало, разгладил его и привёл всё в безупречный порядок.

Минуту, две он не мог оторвать взгляда от результатов своей работы.

Потом, словно горничная в отеле, он сложил покрывало вдвое, сложил ещё раз, перекинул его на скамью у изножья и откинул простыни — как будто готовя постель ко сну. Он мог бы откинуть их с одной стороны, но откинул с обеих — слева и справа.

Было 7:08 утра, и дел у него было много.