На следующий день Александр Петрович связался с Андреем неофициально.

– Расскажи мне все, что ты помнишь, все, что увидел на месте гибели Стаса.

Андрей не удивился такому вопросу. Он хорошо понимал, что спокойно поговорить получится только без комиссии.

– Все было, как мы описывали. Такое ощущение, что все произошло внезапно или очень быстро. Федор утверждает, что сразу разрядился от холода, но как минимум он туда доехал в работоспособном состоянии. Однако, когда возникла угроза жизни человека, он не препятствовал событиям, не старался спасти его. Это странно. Они запрограммированы оказывать помощь. Поэтому я думаю, он уже был во власти чужого, коварного разума.

– Похоже на подготовленную ловушку, – резюмировал Александр Петрович.

Андрей кивнул. Лицо его было печально и сосредоточено. Он с трудом подбирал слова и делал паузы. Проговаривая все события вслух, он осознал, что ничего вернуть нельзя. Смерть Стаса стала глубокой личной трагедией. И хоть ни один мускул не дрогнул на его лице, в глазах, обращенных больше в себя, заметно отражалась боль потери близкого друга.

– Стас даже не успел связаться с базой. Какие конкретно сигналы шли на его бортовой компьютер, мы полностью не знаем. Мы бросили ровер там из-за плохой погоды. Возможно, когда будем забирать его, то сможем прочитать протоколы связи подробно. Однозначно ровером в последние минуты управлял не Стас. И потом, почему дверь была открыта? Может, он все-таки пытался выйти оттуда? С рацией? Но потом снова сел в кресло. Нелогично. Или его туда усадили уже без чувств, – продолжал Андрей.

– Этого мы уже не узнаем. Я думаю, никогда. Не удивлюсь, если все будет стерто из памяти компьютера ровера. Прослеживается тенденция: Перфида может обращаться к роботам. Она может менять или давать ложные приказы. Может выводить из строя системы, как с мадам НН, например, – спокойно выразил свое мнение Александр Петрович.

– Ей легче с ними контактировать, чем с нами. Это однозначно. Почему? Вот интересно, она нас сейчас слушает? И что думает? – подхватил Андрей.

– Именно поэтому роботам будет передана информация о вашем скором отлете и прекращении всех работ. Проект замораживаем. Из-за этого решения было столько шума. Господин Тишайший и Василий оказались скользкими типами. Они совсем не хотели такого конца своему проекту. Только поправка номер восемь их удержала.

– Да-да, незыблемое правило не вмешиваться в чужой мир. Особенно такой, как здесь, на Перфиде, очень медленно развивающийся. Я помню, – поежившись уточнил Андрей.

– Надеемся, что она откажется от своих кровожадных планов в отношении вас, – подбодрил Александр Петрович.

От этих слов Андрею стало неприятно. «А если нет?» – подумалось ему на мгновение.

– Получается, все эти разговоры с роботами надо расценивать как контакт с внеземным разумом. Но почему в такой форме? Почему раньше не было никаких намеков? – вслух спросил он.

Александр Петрович покачал головой, ответа у него не было.

В этот день он планировал еще один сеанс связи. Надо было рассказать Яре о случившемся. Он понимал, что сообщит ей не все. Но лучше, чтобы о гибели одного из ее давних подопечных она узнала не из новостей. Это было бы бессердечно по отношению к ней.

Через пару часов после разговора с Андреем он вызвал ее по межпланетной марсианской связи.

Александр Петрович смотрел на нее несколько отстраненно, уже понимая, что сейчас сообщит ей новость, которая разобьет ей сердце. По его официальному лицу, спокойному, но печальному, Яра сразу поняла, что на базе что-то случилось. Она испугалась, но постаралась собраться и выслушать его.

– Вчера на Перфиде произошли события, часть из которых еще будет подлежать расследованию, но в результате них трагически погиб Стас. Он замерз в ровере, не дождавшись помощи. Миша и Андрей не сразу узнали о его отсутствии на базе. Он уехал один, никому не сказав. Это сыграло роковую роль. Когда ребята обнаружили, что его нет, сразу же поспешили на помощь, но опоздали. – Он помолчал немного. – Примите мои соболезнования. Я понимаю, как сильно вы участвовали в судьбе этих мальчишек еще там, на станции, да и потом.

Чувство разрушения накатилось на нее.

Он продолжал:

– Тело вернут на Землю. Похоронят со всеми почестями, – тихо закончил он, видя, как застывает ее лицо, пока он говорит.

Яра молчала.

Отчаяние и пустота. Глухо и тяжко стучало сердце.

Нет смысла рвать на себе волосы или стенать. Уже ничего не вернуть.

Она сильно побледнела, ее обычно загорелый оттенок, сменился серым, глаза потемнели и впали, скорбь отразилась в них, стали заметны морщины.

– Как он умер? – едва произнесла она.

– Почти сразу, замерз на очень сильном морозе. – Александр Петрович обманул, но подумал, что это смягчит удар.

Ей на мгновение вспомнилось его веселое лицо. Тогда, на станции, они мальчишками причинили ей много беспокойства своими хулиганствами. Рассудительность и осмотрительность в нем открылись позднее, в университетские годы. В памяти появился его облик в день отлета. Большие надежды, трепет, радость, желание удивляться. Одним словом, очарование молодости.

Но все померкло.

– Почему опытный космонавт ушел один с базы? Как такое могло случиться? – Подступивший гнев душил голос, сбивал дыхание, мука сдавила грудь. – Там явно что-то произошло еще!

– Да, мы будем разбираться с этим, – уклончиво отозвался Александр Петрович.

– Спасибо за ваше теплое отношение и поддержку. – Поняв, что сейчас он больше ничего не расскажет, Яра поспешила попрощаться.

Постепенно растерянность сменилась приступами плача, острым ощущением сиротливости.

Пойдет еще много времени, прежде чем она примет эту потерю.