Через три дня буря начала стихать. Небо постепенно очистилось, заблестело высокой голубоватой палитрой. Изредка набегали прозрачные золотистые облачка, уже не несущие заряды снега и песка. По ночам стали видны далекие звезды.

Мишка прогуливался по опустевшей теплице. Мик успешно ее обслуживал.

Всем робопомощникам объявили, что миссия подходит к концу и скоро люди улетят с Перфиды.

Этот вечер ребята коротали в кают-компании. Вдвоем. Было непривычно одиноко. Казалось, что вот-вот зайдет Стас, со свойственной ему степенностью нальет себе чаю, примерится к соевой печенюшке, усядется в кресле и заведет обстоятельную беседу…

– Как ты думаешь, она успокоится? – спросил Миша. Он был взволнован. – Осознание, что рядом постоянно находится кто-то, кто наблюдает за всеми нашими переживаниями и перемещениями, ей-Богу, вызывает желание обернуться! Ты не находишь? Вот только объект, который таращится на тебя, не прячется в темном углу. Он везде. Это неприятно, в конце концов! – Он даже поежился.

– Посмотрим. Если больше не будет сюрпризов, то надо думать, что да, успокоится, – ответил Андрей. Он исподволь поглядывал на экраны, ожидая чего-то непредвиденного, чужого. – Скорее, это мы находимся с нею рядом постоянно. Это мы пришли без спроса в ее дом, – печально ответил Андрей.

– Почему она выбрала роботов, а не нас для контакта? Ей легче повлиять на их сознание? – продолжал Миша. Его воспаленный взгляд выдавал плохое самочувствие и усталость.

– Наверное, они более предсказуемы, привыкли выполнять приказы. С ними легче. Когда она пыталась разговаривать со мной, я испугался и отгородился. Она не получила того, что искала. А отвечать хоть и на странные вопросы, но своих роботов нам привычнее. Она слушала. Это было ее любопытство, не их. Они всего лишь стали проводниками. Так же как и проводником ее обиды, когда Мик разгромил теплицу.

– Только подумать, она «залезла в голову» мадам НН и в главный компьютер! Формировались фальшивые подписи под протоколами! Роботы выполняли не наши приказы! А видеозапись с тобой, отдающим последнее распоряжение Стасу? Как она это сделала? – разводя руками спросил Миша.

– Коварная штучка! – ощерился Андрей. – Как технически она справилась с этим, я не знаю. Может быть, смогла взломать ключи электронных подписей. Но тогда мы имеем дело с очень высокоразвитым интеллектом, – с опаской заключил он.

– Интересно, а сейчас она нас слушает? А когда мы думаем, а не разговариваем, она нас слышит? – Мишку это сильно тревожило.

Смятение – вот что он чувствовал сейчас. Впервые он растерял свой задор и смешливость, и теперь нервозность заполнила его сознание.

– Кто знает…

Андрей, быстрее смирился с реальностью. Или он просто дольше варился в своих мыслях. Ему стало не то чтобы привычно, нет, но он принял эти события, понимая свою роль в последствиях, и не прятался больше от самого себя. А Мишу все еще будоражило. Он все думал и думал.

– Она ведь заставляла роботов выведывать личную информацию, очевидно, чтобы составить наши индивидуальные портреты, чтобы познакомиться с нами. Она разобщала нас. Натравливала друг на друга. Так направила Стаса в бурю. Почему он поехал? – Миша встал с кресла, ему там не сиделось, потер виски, взъерошил волосы.

– Потому что исполнял приказ командира, потому что привык к субординации, потому что не хотел ничего уточнять или переспрашивать, чтоб лишний раз не встречаться. Это я виноват, – тихо проговорил Андрей.

Миша молчал, долго смотрел на командира, потом выпил воды, громко сглотнул, вытер лоб.

– Почему она не проявила себя раньше? Ведь мы прилетали сюда, брали материалы для исследований, еще тогда, на орбите, а ранее роботы успели построить базу! Это же не день-два. Почему она так долго молчала? Мишка блеснул глазами.

Андрей пожал плечами, походил взад-вперед, засунул руки в карман брюк.

– Почему большое животное терпит облепившую его мошкару какое-то время? – ответил он вопросом на вопрос.

– Может, нам стоит поговорить с ней? – не унимался Мишка.

– А захочет ли она говорить с нами? Зачем? Она уже знает, что мы все сворачиваем, миссия прекращается. Насколько я понял, она против любых трансформаций. Ей нужно сохранить свой мир и для этого избавиться от нас.

– Почему она такая озлобленная? – возмутился наконец Миша.

– Ты помнишь, что такое психическое отражение? Мы же вместе учились. Это наше субъективное представление о мире. Все, что попадает в сознание человека при помощи органов чувств, подвергается обработке на основе имеющегося опыта. На основе имеющегося опыта! То есть свои выводы о реальности мы строим, исходя и личного, человеческого восприятия. А она может оказаться совсем иной, не такой, какой мы ее видим и осознаем. У нас нет культуры общения с неизвестным. Нам нужно искать способы, как наладить коммуникацию с планетами, мы должны научиться разговаривать с ними, чтобы услышать, понять, сохранять. А мы привыкли хозяйничать. Да, у нас есть правило, не вмешиваться в населенный даже простыми формами жизни, мир, но, если планета пуста, мы забираем ее. А здесь мы ошиблись, недоглядели.

– А как бы мы могли что-то увидеть? – ехидно поинтересовался Мишка. – Никаких признаков жизни, просто никаких!

– Так ли? Я теперь часто думаю об этом. Растительность, скудная, но есть, бактерии, жидкая вода в подземных коридорах. Не животный мир, правда. Есть реальность, которая существует вне зависимости от сознания человека, но она не единственна. По крайней мере, для нас и Перфиды она казалась не едина. Вот ее мы не рассмотрели. Подумай, как мы отражаемся в ее сознании. Мы для нее захватчики. Вот поэтому она озлоблена. Она просто защищается. А что бы ты стал делать, если бы в твой дом пришли, чтобы его разрушить? Все логично. В процессе познания нами любого объекта нужно исходить не из наших субъективных представлений о нем, а из него самого, из его собственной природы… Наша самонадеянность, иллюзия многоопытности, самоуверенность загнали нас в ловушку, – выговорился Андрей. Его долгие раздумья сейчас, в беседе с Мишей, сошлись в общую картину мира.

– Я все думаю, могла ли она довести нас до самоубийства? И почему не переубивала всех сразу, как в тех космолетах? Андрей пожал плечами.

Время перевалило за полночь. Он пошел в каюту. Миша еще посидел, недолго побродил по пустым, темным коридорам и направился спать.