Тело Стаса доставили на базу. Федора тоже притащили с собой.

Даже не переодевшись, а сняв только шлемы и перчатки, ребята, все еще пребывая в оцепенении, аккуратно уложили Стаса на хирургическом столе в медотсеке. Раздели, осмотрели. Видимых повреждений не было. Лицо не искажено посмертной гримасой страха или боли.

Ничего. Абсолютно ничего.

Через час, сидя на том же месте, что и утром, в кресле у центрального компьютера, Андрей поймал себя на мысли, как сильно может измениться помещение за столь короткий промежуток времени. Утром их было еще трое…

Миша плюхнулся от усталости на диванчик, в кают-компании, чуть поодаль.

– Почему он ушел? Никому ничего не сказал. Зачем он поехал? – растерянно вопрошал Мишка.

Андрей молча повернулся к компьютеру, с сильным подозрением прочитал протоколы связи сегодняшнего утра.

Видеозапись, на которой он сам, собственной персоной, отдает поручение поехать в седьмой сектор и проверить энергооборудование, вызвала немую сцену. Ребята переглянулись в недоумении и негодовании.

Андрей, наконец-то пересилив себя, совершенно серым голосом, почти шепотом, промолвил:

– Я не отдавал такого приказа. – И просмотрел на Мишку, силясь найти хоть толику доверия.

– А ты не верил… Мы здесь не одни, – тихо констатировал Мишка.

О произошедшей трагедии сообщили на Землю безотлагательно.

– Земля. Земля. Вызываю центр управления полетами. Сегодня в 10.00 в одном из роверов, необъяснимым образом оказавшемся на удалении от базы, в седьмом секторе, обнаружен труп инженера Станислава Разумовского. Признаков насильственной смерти нет. Смерть наступила от переохлаждения. – Андрей почти сорвавшимся голосом проговорил страшную новость в эфир.

Давящая атмосфера черноты, темноты и холода сковала базу.

Немного придя в себя, ребята начали искать способ включить Федора.