Утренние летучки с Землей стали постоянными. Стас частенько отлынивал, но сегодня все-таки сходил, а потом, вернувшись в теплицу, увидел, что в грунтовой смеси земного и перфидианского происхождения выросла красная чечевица. Эдакий слабенький стебелечек с двумя растопыренными в разные стороны парными листочками. Наконец-то его эксперименты оказались успешным. Он улыбнулся про себя. Ему стало приятно.

Эти опыты он проводил не для получения урожая, а для понимания, можно ли вырастить что-нибудь в перфидианской почве. Он ее смешивал с земной, которую как раз для этого привез с собой. Целых тридцать драгоценных килограмм. И используя питательную среду, разные бактерии и удобрения, он пытался получить наилучшие условия для растений. По первости, самых неприхотливых.

«Ну, хоть малюсенькая веточка выросла в этих условиях вечно замкнутого пространства, да и вообще, хорошо, когда зелень кругом».

Аккуратно потерев пальцами листья, он начал в свойственной ему манере рассуждать сам с собой:

«Так, что мы имеем? Микроклимат здесь земной. Воздух, вода, температура, все соответствует домашним условиям. Разница только в грунте. Это первое. Второе, бактерий для обогащения почвы мы не добавляли. Чтобы не разбаловать. Надо сказать, ты довольно бодро держишься!» – Он даже подмигнул ей.

И уже вслух обратился к печально известному своей наивностью и чрезмерным доверием Феде:

– Федор, давай-ка начнем мониторинг. Фиксируй все: параметры микроклимата, отклонения в развитии и прочее.

– Я давно уже веду, для всех опытных образцов, – гордо ответил Федор. – Вся информация передается мадам НН. Ой, извините, в нейросеть NeuroNature.

– Хорошо. Какая динамика?

– Рост очень быстрый. Она опережает типичные нормы вегетации. Я думаю, мы скоро будем собирать первые бобы. Отклонений в развитии нет. Заболеваний нет.

Стас опять ушел в себя и начал разговаривать сам с собой.

«Надо слетать на Перфиду. Взять новые пробы грунта».

Поговорив об этом с Андреем и Милой, на пару с Кириллом, они отправились на планету на легком флаере. Они собирались сесть в районе научной базы, перейти в ровер и поехать в приполярные регионы, где работают солнечные зеркала. «Посадим еще одну чечевицу и проверим».

Ребята волновались. Для них это первый полет на планету, известную своим строптивым характером. Когда Люба и Антон туда летали, они попали в пыльную буру, неизвестно откуда возникшую. Им пришлось ее пережидать пять часов. Хорошо, что успели приземлиться и добраться до базы.

Так ли иначе, лететь туда около шести часов, и как только флайер вышел из грузового порта космолета, ребята настроились на терпеливое ожидание. В целом, все шло по плану.

Кирилл с каким-то неестественным очарованием разглядывал медленно приближающуюся планету, как зоолог, увидавший новый вид диковинного животного.

– Смотри, какая она необыкновенно взволнованная! – заворожено сказал он Стасу.

– Взволнованная? Ты о ней, как о девушке говоришь… – откликнулся тот, слегка подтрунивая над другом.

В это время на юго-западе видимой части планеты происходила песчаная буря, довольно заметная, даже на таком расстоянии. В объятьях сильного ветра огромная масса желто-красно-коричневых, можно сказать, разъяренных облаков, стремительно разматывалась и снова собиралась в клубок. Своим масштабом зрелище и вправду занимало внимание.

– Какая она строптивая. Слава Богу, база в другой стороне, – порадовался Стас. Хотя, может, через пару часиков и здесь все успокоится. Нам еще лететь почти четыре.

– Сейчас узнаем, – деловито ответил Кирилл. – Вызываю «Вегу». Вызываю «Вегу». Антон, что у нас с прогнозом погоды в южном полушарии? Не засыпет?

– Прямо сейчас бушует ураган второй категории. Скоро все закончится. Он уходит от вашей зоны посадки. Не волнуйтесь. – Голос Антона звучал так уверенно, что даже ураган замедлился на мгновение от его олимпийского спокойствия.

– Вот и чудесненько, – зевнул Стас. – Можно подремать.

Отстегнув ремни, он встал со своего кресла пилота, с удовольствием разминая затекшие ноги.

Обладая исполинским ростом, он всегда мучился от долгого сидения в креслах, но, как говорится, нет худа без добра, именно это придавало ему солидности и помогало скрадывать уже формирующийся животик любителя покушать.

Через четыре часа они приземлились рядом с научной базой и, стремительно перескочив в ровер, поспешили в зону прогрева.

– Ну а теперь покатаемся, – бодро воскликнул Стас.

– Еще два часа ходу, – не унывая, отозвался Кирилл. – В таких длительных перелетах и переездах можно было бы что-то придумать развлекательное. Эх, вот бы сейчас киношку посмотреть!

– Ага, обязательно предложи эту идею завтра на утреннем совещании, – подмигнул Стас, зная, что не только он их прогуливает.

Ребята дружно рассмеялись.

Навигатор прокладывал путь, и они мягко катились по широкому тракту, где еще никогда не было колеи. Шорох местного гравия, камни, улетающие из-под колес и стучащие по дверям на поворотах, – все это вызывало ощущение свободы и приключений. Взору открывалась бесконечная, невероятная даль. Легкий бриз проникал сквозь корпус машины, обволакивая людей. Далеко, на горизонте, в дымке, прозрачной как вуаль, размывались очертания Феба. Выгоревшее в его лучах небо, безоблачное и почти белесое, отражалось на отполированных столетиями камнях.

Зной. Плавящийся воздух перед колесами.

Им предстояло путешествие в гористой местности. Дорога оказалась не сложной, относительно ровной, без больших булыжников. Так что они помчались с ветерком. Путь пролегал через древний каньон. Величие горных хребтов слева и справа завораживало. Они перемежались с холмами поближе и отдельными, уходящими ввысь, каменными столбами совсем рядом.

День стоял погожий. Яркое солнце било в глаза. Его жесткое сияние порождало глубокие тени на склонах и впадинах, но в боковые окна ровера становилось заметно, что подножья покрыты разноцветными полосками. Совсем как на Земле, когда большое содержание минералов в горных породах вызывает переплетающиеся и извивающиеся линии, образуя прихотливый рисунок необычно ярких цветов. Палитра этих переливов состояла из типичных для Перфиды золотисто-коричневых оттенков, изредка встречались зеленые. Издалека они напоминали живые растения и кусты, но, конечно, их здесь не могло быть.

Кирилл находился под впечатлением от Перфиды, ее мощи, сурового и молчаливого великолепия. Сейчас особенно ярко ощущалась уязвимость этих людей, решившихся на отчаянный шаг – вступить в чужой и непредсказуемый мир.

Ландшафт постепенно менялся. Вскоре показались первые ледяные перевалы, разделяющие крупные горные хребты. Начали встречаться приземистые вершины, холмов стало больше, песчаник приобрел плотную структуру. Небо опустилось ниже, приобрело серый оттенок. Солнце спряталось. Холод и ветер меняли пейзаж. Скалы принимали причудливые формы фантастических грибов, то на толстой ножке и с как будто мясистой, жирной головкой, то на тоненькой и высокой жерди, с широкой и плоской шляпкой. Иногда выветривание рисовало совсем странный рельеф, образуя каменные арки и окна, пару раз показались огромные «лисички» – так сильно горы напоминали эти грибы, и цветом, и формой.

Бортовой компьютер известил о понижении температуры. И вот, наконец, он пропищал, что ребята добрались до цели поездки. Ровер, постепенно снижая скорость, остановился. Стас и Кирилл осмотрелись. Они были в долине. Пустынно. Пыльный и грязный лед покрывал впадины. Немного заволокло небо. Подошли тучи.

«Вот этот холод нам как раз надо растопить при помощи солнечных зеркал и вызвать образование более плотной атмосферы», – подумал Стас. Он часто разговаривал сам с собой, благодаря природной рассудительности и вниманию.

– Ну что ж, пошли, – бодро скомандовал Стас.

Ребята вышли из ровера, открыв дверь.

Внезапно налетевший, завывающий, сильный порыв – первое, что хлестнуло их по лицу и рукам. В лабораторном чемоданчике у Кирилла было три прозрачных емкости для проб грунта с поверхности и еще два складных пробоотборника для выемки земли с глубины тридцать и восемьдесят сантиметров. Отойдя немного от ровера, он наполнил все три емкости, закрыл их металлическими крышками, потом отобрал пробы поглубже. Стас помогал ему, что называется, работал «третьей рукой»: взять, подержать, положить. Как только все было завершено, они засобирались назад. Незаметно прошло полтора часа. Солнце стало клониться к горизонту. Взволнованные, что им еще возвращаться на флайер, обратно доехали быстро.

Горизонт стремительно темнел. Последние лучи Феба пронзили разреженную атмосферу и растворились во мгле. Неожиданно небосвод засверкал мириадами звезд – маленьких, желтых точечек. Они, небрежно разбросанные, то собирались в поток, то единично отделялись от общей массы.

Хоть и ночное, но яркое небо, на фоне чернеющих гор и холмов, кружилось вокруг них, притягивало к себе все существо двух, непонятных этому миру, людей.

Наконец, они добрались и, оставив ровер у базы, пересели во флайер и с легким сердцем стартовали «домой», к космолетам.

Уже на «Далекой Звезде» Стас безотлагательно начал свои опыты в оранжерее, смешивая разные виды грунта, добавляя к ним только ему известные комплексы бактерий.

Он мысленно улыбался. Первое непосредственное общение с планетой оставило удивительные, интригующие и даже восторженные воспоминания.