Жизнь космонавтов шла своим чередом, ее нельзя было назвать скучной или медлительной. Все было подчинено строгому распорядку. Ежедневные эксперименты в теплице с бактериями и земными растениями, техническое обслуживание оборудования, конечно же, спорт и, самое главное, работа нейросети NeuroNature, которую ребята прозвали мадам НН, поскольку ее голосовое сопровождение всегда сомневалось и никогда не имело однозначного ответа, все измерялось рисками или вероятностью наступления того или иного события. Поэтому, порядком подустав от такой неопределенности, они придумали ей имя: мадам НН – мадам «ничего не знаю наверняка», что удачно откликалось первым буквам ее первоначального названия NeuroNature.

Часто и подолгу ребята смотрели в иллюминаторы на Перфиду. Они и раньше видели другие планеты, но в этой была какая-то своя изюминка. Она не походила ни на родную Землю, ни на суровый Марс, ни тем более на темные гористые планеты в других галактиках. Никто не мог объяснить этот эффект, но Перфида пленяла своими живописными песчаными бурями, огромными, выступающими из реденькой, прозрачной дымки, остроконечными вершинами гор, глубоко залегающими каньонами и простирающимися на многие тысячи километров долинами и равнинами. Редко встречающимися речками. С водой ли? Все однозначно сходились на мнении, что, когда пристально ее разглядываешь, теряешь ощущение времени и возникает необъяснимое беспокойство, как будто там, внизу, происходит своя жизнь и пришедшие сюда люди – незваные гости.

Однажды утром, Мишка после очередных пятнадцати километров на велотренажере решил всех разыграть. Это ему было свойственно. Он обладал любопытной натурой естествоиспытателя, которая в замкнутом пространстве отчаянно искала выход своим, подчас ребяческим, желаниям. Ему очень хотелось повеселиться. Скучно же все время жить по расписанию и заниматься этой наукой, неспешной, неторопливой, требующей рассудительности и внимания, с очень незаметно накапливающимися результатами.

Он подговорил одного из туповатых, но исполнительных робонавтов старого поколения, Федю, притащить со склада запасной скафандр. Мишка сказал ему, что внутри него что-то сломалось и Федя согласился залезть в скафандр, ведь так удобнее ремонтировать. И пока он старался найти якобы неисправный датчик, Миша, плавно, под руку, повел его в блок управления. А там как раз начинался очередной сеанс связи с Землей.

Миша услышал первые приветствия. Андрей уверенно и привычно делал текущий отчет.

– Доброе утро. «Далекая звезда» на связи.

– Доброе! – последовательно отозвались Мила и Александр.

– Доброе утро! – С задержкой пришло сообщение с Земли. В эфире все увидели широко улыбающееся лицо Александра Петровича и сосредоточенное Василия.

– Итак, сегодня, после технической диагностики самого большого зеркала А1, выполненной отрядом робонавтов три дня назад, мы приступаем к процедурам его развертывания и активации. О результатах будет сообщено дополнительно в дневном сеансе связи.

Стас почти начал освещать технические особенности зеркала, предназначенного для направления лучей Феба в определенное место южного полюса Перфиды, как в эфир прошел встревоженный, чуть недовольный голос Мишки, который зашел в двери блока управления, подталкивая вперед Федю, со словами:

– Давай, заходи, уже! Опять ты опаздываешь! Совещание уже началось. Сейчас извиняться придется. Как ты так можешь? Опять работу проспал!

Повисла пауза, все обескуражено посмотрели в их сторону. Сказать, что лица Андрея и Стаса вытянулись, означало ничего не сказать. Стас медленно, в воздухе начал производить какие-то странные пассы руками в направлении живого скафандра. Люба на экране озадаченно и осуждающе застыла, как строгая училка, наблюдая за происходящим. Даже Александр Петрович не нашелся что сказать.

– Кто это? – выдавил из себя Андрей, бешено вращая зрачками.

– Ну ты забыл, что ли? Наш член экипажа, недавно вернулся с Перфиды. Еще не адаптировался.

В это время Федя показался в шлеме скафандра, что-то подергал внутри, отчего правая рука скафандра нервно зашлась, потом раздался странный звук, похожий на чихание. Наконец, он отстегнул шлем, и его лицо открылось во всей своей металлической красе. Ярко-синие глаза – светодиоды на фоне темно-серой, абсолютно лысой, блестящей головы – удивленно, даже ошалело оглядывали помещение, в котором он неожиданно для себя оказался. Эти модели робонавтов не были наделены мимикой, но сейчас, как многие потом клялись, рассказывая эту историю, она у него проявилась.

Робот с ничего не понимающим выражением лица обратился к Мишке:

– Все в порядке. Нет никаких некорректностей. Я проверил все внутренние системы. А где мы? Как мы здесь оказались? – Под впечатлением от онемевших лиц, обращенных к нему, он в недоумении попятился назад, в проход, не дождавшись ответа.

– Андрей Андреевич, я вижу, у вас появился дополнительный космонавт, – Давясь от смеха, произнес Александр Петрович. Его голос как раз сейчас ворвался в эфир, разрушая всеобщее оцепенение. – Вы нам не сообщали ранее о пополнении. Видимо, обстановка у вас на орбите самая благоприятная, что численность космонавтов увеличивается, как грибы после дождя.

Стас медленно оседал в кресле, красный как рак, изо всех сил сдерживая хохот. Мишка, довольный каверзой, уже предвкушая выговор со стороны старшего по званию, решил довести удовольствие до наивысшей точки:

– Это Федор, наш четвертый космонавт, успешно закончивший внеплановый ремонт специального изолирующего снаряжения и готовый присоединиться к утреннему обсуждению работ, – бодро отрапортовал он под грохот падающего скафандра. Федя оступился, шагая назад.

– Да, Александр Петрович, обстановка самая что ни на есть деловая. Ни минуты покоя.

– И тем не менее, надеюсь, в будущем все члены экипажа будут присутствовать на совещаниях с самого начала. Без опозданий!

– Так точно! – отчеканил Андрей.

Когда совещание закончилось, Миша, после короткой, но вразумительной беседы, был направлен выполнять дополнительный профилактический осмотр внешнего оборудования в том самом «свежеотремонтированном» скафандре, для тестирования его работоспособности в реальных условиях безвоздушного пространства. Весь цикл работы в космосе он ехидно посмеивался, особенно когда оборачивался назад и видел в иллюминаторе соседнего космолета Милу, нервно поглядывающую на него время от времени.

«День прошел прекрасно!» – гоготнул он себе под нос.