Дня два Андрей ходил как в воду опущенный. Он узнал, что хотел, но так и не придумал, как дальше жить с этой правдой. То, что спрашивал Стас совсем недавно, стало мучить его. Как теперь с этим дальше?

В пятницу после уроков, не задумывая ничего заранее, никого не вовлекая, он зашел на школьную радиостанцию. Там работала Светка, школьная знакомая. У нее что-то не ладилось с эфиром в этот день. График программы сбился, и образовались полчаса свободного времени, которые надо было срочно чем-то занимать. Она, еще совсем молодой и неопытный радиоведущий, увидев его, решила с ходу: «Возьму интервью у старого приятеля, поговорим о жизни, планах на будущее».

Андрей выложил в эфир всё, что знал про цветок, всё, что наболело и не отпускало: обиду за излишнюю скрытность властей и за их слишком медленное реагирование. В общем, всё! Ну, и его видение будущей жизни и профессии в этом свете.

Уже во время эфира к радиостанции стали собираться школьники. Уроки прекратились. Все слушали, что он говорит. Постепенно назревала паника.

Яра в своем классном кабинете тоже слушала радио и сразу понеслась к радиостанции. Понимая, что это публичное откровение не последнего человека в школе, а школьника с авторитетом, вызовет эффект разорвавшейся бомбы. Она испугалась, что сейчас все побегут, не зная куда, и начнется давка. На ходу она вызвала Александра Петровича по онфону. Он на станции был персоной известной, контактировал с командованием и со службой безопасности, и его контакты также были указаны в общем списке «на крайний случай». Он очутился на месте очень быстро.

Андрея уже на выходе из радиостанции приняли руки Катерины и Яры, как тогда, когда он, маленьким, увидев смерть своих родителей, врос в пол, абсолютно белый, с букетом в трясущихся ручонках, ставшем в одночасье чужим и ненужным.

Александр Петрович остался успокаивать толпу.