На станции отмечалось некоторое затишье, переходы снова открылись, люди постепенно и с радостью заполняли кафе, оранжереи, кино. Они так и не поняли причин ограничений, но те были недолгими и большого возмущения не вызвали.

Наши ребята так просто не успокоились. Андрей был человеком отчаянным. Он хотел узнать причину смерти родителей, он чувствовал, чтобы жить дальше, ему нужно преодолеть этот кризис. Его крайне выводило то, что их держат в неведении, в замкнутом пространстве, хоть и в комфортном. При этом он не знал, что будет делать с этой правдой, но владеть ею ему было нужно.

– Ну, что ж, если гора не идет к Магомеду, значит, Магомед идет к горе, – сказал он, переходя на следующую стадию в своих рассуждениях. Ребята вопросительно посмотрели на него.

Он достал из кармана маленькую черную штучку, покрутил ее в руке.

– Жучок надо подложить в халат Сергея Сергеевича. – Андрей многозначительно посмотрел на Витьку.

– Как ты это себе представляешь? А если он наденет другой халат, не тот, что дома лежит.

– Тогда в брюки.

– Брюки он там тоже меняет. Они полностью переодеваются в медотсеке. В медицинский костюм.

– Ну, в портфель подкинь. Хотя лучше приклеить на онфон. Жучок такой маленький и тоненький. Не заметит.

* * *

Сергей Сергеевич утром пришел в ординаторскую как обычно. Онфон сунул в карман, на работе он его на себе не носил – неудобно медицинские перчатки надевать, – но держал рядом.

Николай Николаевич по утрам взял за привычку после маленького производственного совещания отправляться к Сергею Сергеевичу, попить чаю и обсудить результаты исследований. Вот и сейчас они сидели за маленьким столиком в кабинете Сергея Сергеевича.

– Ну что? Как с вакциной?

– Всё идет своим путем. После четвертого цикла фильтрации, думаю, можно будет постепенно готовить «питательный суп», ну, ты знаешь, все эти стабилизаторы, эффектаторы, эмульгаторы. Это уже неинтересно.

С некоторых пор Николай Николаевич перестал «бродить в потемках», всё для него стало предельно понятно. Дело осталось за механическим выполнением. На этих этапах он, как правило, начинал скучать.

Времени прошло много, конечно, не два месяца, как он пообещал на большом собрании, но там он, скорее, оробел перед такой высокой аудиторией. Работа шла медленнее, чем хотелось, но шла.

Алексей был единственным узником карантина.

– А как там Алексей? Прогрессирует вирус? – спросил Николай Николаевич.

– К сожалению, да. Он всё понимает, готов к любому исходу. Держит себя мужественно. Он стоик. Конечно, не отказался бы от вакцины, но «грязную», недоработанную колоть нельзя.

– У нас достаточно клонированных приматов?

– Мы на станции. Ты понимаешь, что десятка не хватит для описания результатов. Конечно, сначала мы проведем такие испытания здесь, а дальше на Землю. Там возможностей больше.

– Да, наверное, это разумно, уйдет еще пять месяцев. Алексея мы потеряем… – Николай Николаевич протер рукой глаза. Его молодое, но уже полное морщин, уставшее лицо отдавало бледностью. Рука немного подрагивала.

– Как цветок? Нотиция? В колбе? – спросил Сергей Сергеевич.

– Да, теперь под двойным периметром контроля. Вирус надо сохранить для дальнейших исследований. Кто бы мог подумать?! Такая коварная красота! – Николай Николаевич не мог спокойно принять сочетание прекрасного и ужасного.

– Ты знаешь, таких примеров много. Такая природа у этого цветка. Он произрастал многие миллионы лет назад и создал свой механизм выживания. Мы не знаем, каким угрозам он противостоял. И никто не знал, что людям захочется его воссоздать в несвойственной для него эпохе.

– Да и последующие события нельзя было предугадать. Это удивительное вегетоклонирование. Причем исключительно внешнее. Все свойства родителя сохранились. А то, что замаскированная Нотиция попала в продажу и распространилась повсюду? Это как?

– Это случайное вегетоклонирование могло привести к трагичным последствиям для нас, как для вида. Зато теперь есть новое направление в вирусологии. Наука часто развивается из-за случайностей. Правда, эта, нам дорого обошлось.

– Да, мы долго плутали в потемках, не понимая, с чем имеем дело. Ты только подумай, столько народу погибло, стольких отправили на станцию, на три станции…

Николай Николаевич в унынии распрощался с Сергеем Сергеевичем и побрел в свою часть медотсека.

Впереди был длинный, рабочий день.

* * *

Андрей слушал эту запись уже в третий раз.

«То есть его родителей убил вирус из цветка? Из цветов, которые отец подарил матери на какой-то праздник, уже не важно, на какой именно. Хотел сделать приятное!»

Ему стало горько.

«И столько народу пострадало. А они только сейчас нашли причину, да еще и так медленно с ней воюют! А она повсюду. И нам ничего не рассказывают! Даже сейчас!»

Вот это было совсем невыносимо.