В половине десятого к воротам Смолчестера подъехал небольшой бюджетный автомобильчик, на которых обычно передвигаются недавно начавшие карьеру молодые люди или те немолодые, чья карьера сложилась не так хорошо, как хотелось бы. Стекло опустилось, из окна машины высунулся немолодой джентльмен, несколько раз нажал на кнопку домофона и отдёрнул руку, как бы досадуя на свою нервозность. Когда же из домофона в разумный срок не последовало никакого ответа, прибывший атаковал кнопку не менее чем дюжиной тычков, но всё тщетно.

– Да почему они нигде не отвечают?! – воскликнул он, покинул автомобиль, не утруждаясь правильной парковкой, пролез под шлагбаумом и, торопливо припрыгивая, направился к зданию.

На джентльмене был чёрный костюм-тройка, который его явно тяготил. Строгий наряд категорически не соответствовал обжигающему июлю. Плечи немолодого человека неуютно ёжились в тесноте пиджака. У самого пиджака была застёгнута нижняя пуговица – в век интернета даже ребёнок знает, что так ни в коем случае нельзя – а в кармане лежал скомканный, но так и не покорившийся своему хозяину галстук.

Миновав английский сад, человек совсем поник. Ему встретилось так много полицейских машин, будто бы весь Скотленд-Ярд переехал в Смолчестер. Внутри здания всё говорило за ту же версию. От фуражек с клетчатыми околышами рябило в глазах.

«У кого бы спросить?» – подумал джентльмен, побарабанив пальцами по стойке пустого ресепшена, и обратился к первому попавшемуся полицейскому:

– Доброе утро! Не подскажете ли…

В ответ констебль закивал, словно заранее зная, о чём его спрашивают, и с полупоклоном ориентировал посетителя, как заправский театральный капельдинер:

– Все уже там. Проходите, пожалуйста, занимайте места.

Перебитый на полуфразе, человек понадеялся, что сможет задать свой вопрос там, где «уже все», и проследовал в предложенном направлении.

Весь дом престарелых собрался в столовой. Стулья в ней стояли рядами, как в зрительном зале, и почти все они были уже заняты волнующейся публикой. Завидев такое скопление народа и явственно почувствовав витающее в воздухе ощущение развязки, джентльмен потерял последнюю надежду. «Значит, это правда… – подумал он и в отчаянии опустился на первое попавшееся место. – Наверное, надо будет что-то сказать…»

«Интрига нагрелась…» – отметила в своём блокноте старуха, что была помоложе других. Этим словам предшествовало: «Глава 45. "И тайное становится явным…" (финальный твист)» – джентльмен подглядел через плечо.

Через некоторое время нечаянный гость заметил на себе взгляд чудаковатого старика. Тот оглядывал чужака с ног до головы, при этом чересчур амплитудно помогая своему взгляду головой. Казалось, что она вот-вот отвалится, хотелось даже протянуть руку, чтобы подхватить её в случае падения, но голова старика всё-таки удержалась на дряхлой шее. Досконально изучив незнакомого господина, он вдруг открыл беззубый рот и заорал:

– Вы кто?!

– Я работал вместе с усопшей, – сообщил джентльмен, несколько опешив. – Вот, приехал, как только узнал…

– Кого?! – Из-за старика выглянул ещё один старик, странно похожий на первого шальным выражением лица.

Пришелец несколько замялся, запутавшись в падежах.

– Барбару Шелдон. Царствие ей небесное.

– Так она всё-таки умерла? – вдруг ахнула престарелая дама, сидевшая по другую сторону от джентльмена, разумеется, развесив уши. – Значит, в интернете правильно пишут! Ножом в спину!

– Принесёте Её голову – тогда и поговорим! – скептически скривилась её подруга в инвалидной коляске.

Неожиданно перед ними невесть откуда возник резвый старец.

– Я видел Её живой! – объявил он. – Она угрожала мне пистолетом!

Новость вызвала нездоровое оживление. Тот старик, что допрашивал гостя, закрылся руками и тихо заскулил. В терцию ему заныл второй. Леди в инвалидной коляске грубо выговорила резвому:

– Вы бредите, Пиквик! В доме полно полицейских – они изрешетили бы Её на месте, достань Она пистолет, а мы что-то не слышали выстрелов.

– А они могли убить Её тихо? – предложила первая старуха. – Ножом?

– Да вы знаете, что мне сказали эти полицейские? – не унимался тот, кого назвали Пиквиком. – Ха-ха! Ровным счётом ничего – просто не стали меня слушать!

Не слушал его и посторонний джентльмен. «Бедные старики… – думал он. – Они ещё ничего не знают. Видимо, администрация бережёт их душевный покой».

– А если Она жива, то зачем тут нас собрали? – вдруг озадачилась ещё одна старуха, на вид помоложе других – и тут же продолжила мысль: – А если Она мертва – значит, убийца не она? Значит, убийца среди нас?

Заезжий джентльмен внезапно начал ловить на себе мнительные взгляды. Ближайшие к нему стулья мгновенно опустели, а два шальных старика вдруг заорали так, что полицейские во всём здании потянулись к поясам. Гостю захотелось немедленно уйти, но только он поднялся, как увидел, что к нему, на ходу засучивая рукава, приближается решительная медсестра, и в испуге осел.

Однако сестру Н’Гала вовсе не интересовал посторонний джентльмен. Она ловко сгребла со стульев Дженкинса и Цибульски, нажала им на какие-то рецепторы, и в её руках беспокойные старцы сделались тихими и послушными, как котята.

Инцидент был исчерпан. Медсестра удалилась, неся по старику под каждой подмышкой. Всё успокоилось. Буйным отвели новые места подальше от остальных. Гость перевёл дух. К нему поближе даже пересела какая-то очень-очень старая дама, глядя на него с добром и некоторой надеждой.

В этот момент из холла донёсся синхронный топот дюжины ног, и в столовую строем вошли полицейские офицеры. Во главе их шагала такая важная и чинная женщина с суперинтендантской короной на эполетах, что некоторые подчинённые ей мужчины передвигались на полусогнутых ногах, будто бы в чём-то провинились. Такой же прибитой походкой, тщетно пытаясь заглянуть в глаза полицейской начальнице, шла и молодая особа в гражданском со спортивной бутылочкой в руках.

Казалось, что сейчас мадам суперинтендант не только растолкует пансионерам Смолчестера, зачем их всех здесь собрали, но заодно и хорошенько накажет – найдётся, за что. Однако большая начальница явно не планировала выступать перед публикой. Она, как и все, нашла себе свободное место и принялась ждать.

И вдруг одна старуха, повинуясь зрительским инстинктам, знакомым человеку ещё с античных времён, а, может быть, и раньше, нетерпеливо зааплодировала. Её примеру последовали ближайшие соседи, а там и другие. Захлопал и джентльмен. Кто-то оглянулся, ища, с какой стороны появятся долгожданные артисты, затем завертелись и все остальные.

Раздался гонг. Взоры присутствующих обратились к холлу, в который из распахнувшихся дверей лифта вышла живая и невредимая мисс Барбара Шелдон в сопровождении горделивого старика с усами, как у Марка Твена.

Заезжий джентльмен остолбенел. По залу прокатилась волна восторга.

– Сейчас-то её арестуют! – в предвкушении зашептались бабушки и дедушки.

Вопреки всеобщим чаяниям полицейские не бросились крутить престарелую писательницу. Мисс Шелдон прошла мимо зрительских рядов, кивая знакомым лицам, как приглашённая звезда, и незваному гостю захотелось провалиться сквозь землю.

– Ух ты! – воскликнула любительница сыска, добравшись до «сцены». – Даже микрофон подготовили!

«Сценой» на время собрания стал перегороженный проход в бассейн, а единственной «кулисой» – обычный столовый стул. Мисс Шелдон взяла лежащий на нём микрофон и зазвучала как семь мисс Шелдон:

– Доброе утро! – и последние надежды постояльцев на то, что её сейчас арестуют, рухнули. – Никогда бы не подумала, что мне посчастливится вот так закрывать расследование. Как героиням моих романов! И я безумно благодарна Скотленд-Ярду за такую возможность.

Любительница сыска раскланялась с полицейскими чинами:

– Приятно видеть здесь так много знакомых лиц! Госпожа суперинтендант, инспектор Заари, сержант Монтгомери, мистер Стивенс…

Джентльмен в костюме пропотел и продрог одновременно. Он поднял взгляд и обнажил зубы в слабом подобии улыбки.

– Когда мы закончим, пожалуйста, не уходите, – попросила писательница. – Надо будет поговорить.