Консьерж Карл не стал прятать глаза, когда мисс Шелдон приблизилась к его стойке.

– Мой рабочий день закончился, – объявил он. И в ответ на удивлённо поднявшиеся брови мисс Шелдон, которая полагала, что новая директриса наверняка заставит его остаться на ночь, добавил: – Всего хорошего!

С этими словами Карл снял с шеи электронный пропуск и убрал его в ящик стола. Казалось, на этом можно было и разойтись, однако что-то неуловимое в поведении консьержа, в его деловитой неспешности говорило о том, что разговор ещё не окончен. Мисс Шелдон решила подождать, и её стратегия увенчалась успехом.

– Кстати, – молвил Карл, выйдя из-за стойки. – Я отсмотрел все записи сегодняшней ночи.

– И что же? – затаив дыхание спросила любительница сыска.

– И ничего. Никто не входил на территорию Смолчестера, и никто не выходил. И никаких подозрительных движений внутри здания. Ни на одной камере.

С некоторым торжеством во взгляде – вероятно, припоминая любительнице сыска напрасные подозрения в его нечуткости и безразличии – Карл чуть заметно поклонился и направился к выходу, а со стороны медицинской части к стойке ресепшена уже спешил ночной медбрат.

– А я вас тут поджидаю! – улыбнулась писательница. – Мне вас очень рекомендовали.

Мисс Шелдон произнесла эти слова с некоторой опаской, будто бы сверяя пароль. В её голове просто не укладывалось, что какой-то человек в Смолчестере, стоит лишь его об этом попросить, готов бескорыстно содействовать расследованию. Даже авторитетное ручательство детектива Ирвинга ничуть не успокаивало и требовало проверки.

– Всегда рад помочь! – радушно откликнулся медбрат.

Такой ответ можно было считать отличным началом, и всё-таки пожилая сыщица растерялась. Что же теперь? Спросить в лоб?

– Камеры… – наконец решилась она. – Ночные записи… Если можно…

– Конечно! – пообещал медбрат так весело, словно за четыре его ночные смены в Смолчестере не умерло три человека. – Но должен вас предупредить, что сегодня я здесь один за всех, а вечерний обход никто не отменял!

– Конечно, конечно, – согласилась мисс Шелдон.

– Я сейчас убегу, но скоро обязательно вернусь! Всё займет не более часа!

В какой-то мере это оказалось даже кстати. У любительницы сыска появился целый час на то, чтобы отработать версию Пиквика. Как? Очень просто. Пожилая сыщица устроилась на диванчике в холле и, вооружившись смартфоном детектива Ирвинга, принялась искать доказательства супружеской связи сестры Ямми и директора Филипса в социальных сетях.

Говорят, что профессиональные шпионы и разведчики получают в открытых источниках до девяноста процентов информации. Мисс Шелдон в совершенстве владела искусством информационного поиска. Её мастерству могли бы позавидовать девочки-подростки, что пробивают в соцсетях своих бойфрендов.

Сыщица прочёсывала всемирную паутину, пропуская через неё фото директора Филипса и сестры Ямми, используя продвинутые операторы, кэш поисковых систем и ещё несколько секретных техник.

– Ах, если бы у меня был мой ноутбук! – иногда рычала она.

Спустя некоторое время мисс Шелдон получила кое-какую картину карьеры директора Филипса. Наиболее чётко прослеживалась его профессиональная деятельность за последние десять лет и в основном она касалась Смолчестера. Носил ли Филипс когда-либо другие фамилии? Скорее нет, чем да. Скрывался ли он от офшорных кредиторов? Скорее нет, чем да. Был ли он женат на сестре Ямми? Это оставалось неизвестным, как и то, был ли директор вообще на ком-то женат. Его личный профиль оказался закрытым, а новых друзей Филипс по понятной причине не принимал.

Что же касается Офелии Ямми, то она оказалась на удивление скучной особой, судя по её пустому аккаунту. Если у неё и была какая-то личная жизнь с директором Филипсом, то они весьма умело скрывали свои отношения.

«Придёт медбрат – спрошу у него прямо», – пообещала себе мисс Шелдон.

Тем временем прошло уже намного больше часа с тех пор, как медбрат обязался вернуться. Всё это время он то прибегал к своей стойке, то вновь убегал, как сеттер за мячиком. При этом всплёскивал руками и виновато улыбался любительнице сыска, а на её оклики лишь поднимал к потолку указательный палец – и вновь исчезал. В одно из таких появлений мисс Шелдон изловчилась и ухватила медбрата за рукав.

– Ваши соседки не дают мне покоя, – пожаловался он, откидывая прядь со вспотевшего лба. – Вы ведь никуда не торопитесь?

– Ну, как вам сказать… – И пожилая сыщица левой ногой потрогала электронный браслет на правой ноге.

Медбрат, воспользовавшись заминкой, снова убежал.

– Это всё ваши ближайшие соседки, – оправдывался он спустя добрую четверть часа. – Сейчас миссис Кокроу не могла закрыть окно. А до этого миссис Финч не могла найти свою подушку. А до этого миссис Макэлрой…

– Вероятно, кто-то очень не хочет, чтобы вы сидели на своём рабочем месте, – заметила мисс Шелдон.

– Похоже на то, – согласился медбрат. – Потому что оконную задвижку будто бы специально кто-то погнул: с ней пришлось здорово повозиться.

– В следующий раз скажите моим соседкам, – посоветовала любительница сыска, – что им нечего бояться, потому что я надёжно заперта. А ещё лучше – привязана к кровати. А теперь я прошу вас наконец…

– Ах ты, вот ведь!.. – Медбрат увидел на пульте очередной вызов и процедил с досадой: – Опять миссис Макэлрой…

– По графику работают, – оценила мисс Шелдон.

Когда медбрат снова вернулся, пожилая сыщица ожидала его у стойки. Жестом – без лишних слов – она указала на монитор, и медбрат так же молча взялся за клавиатуру.

– Ночь пожарной тревоги, – сухо сказала мисс Шелдон. – С восьми вечера субботы и до самого утра воскресенья. Можно увидеть все камеры разом?

Медбрат кивнул, выставил нужное время и повернул монитор к любительнице сыска. В этот момент вдруг распахнулась входная дверь, и в холл вошёл огромный констебль.

– Добрый вечер, Джек! – пробасил он на ходу.

Медбрат ответил на приветствие, а мисс Шелдон машинально пригнулась и попятилась за стойку консьержа.

– Куда он пошёл? – прошептала старушка из-под столешницы, дождавшись, когда шаги констебля стихли.

– В туалет, – ответил медбрат и вдруг застонал: – Проклятье! Кажется, меня опять вызывают ваши соседки.

Сыщица снова осталась в одиночестве. Через некоторое время она услышала скрип двери туалета, затем – шаги констебля, а после внезапно – его голос над своей головой:

– Здравствуйте, мисс Шелдон!

– Добрый вечер, констебль, – ответила писательница, выпрямляясь.

– Вы можете не прятаться от меня.

– Спасибо. Извините, это я машинально. Я же подозреваемая.

Они смотрели друг на друга, а на них смотрел монитор с событиями субботнего вечера.

– Я читал ваши книги, – вдруг смущённо признался констебль.

– Это очень приятно, – не менее смущённо оценила мисс Шелдон.

Потянулась неловкая пауза.

– А над чем вы сейчас работаете?

– Ну, я пока собираю информацию… Для нового романа…

– А о чём он будет? – спросил констебль у королевы детективного жанра.

– Об убийствах, – пожала плечами та.

– Я никогда не думал, что… – Тут констебль замялся, чуть было не ляпнув: «…что моя любимая писательница окажется подозреваемой в пяти смертях и будет сидеть с электронным браслетом на ноге в доме престарелых, а я буду её сторожить». Так и не закончив фразы, он стыдливо отвёл глаза и уставился на экран. Последнее любительнице сыска было совсем ни к чему.

– Это будет камерная история… – поделилась мисс Шелдон, отвлекая внимание на себя и неся первое, что пришло в голову, – об убийстве на туристическом лайнере.

– Какой фундаментальный труд! – восхитился констебль.

– Фундаментальный? – растерялась писательница.

– Сложновато будет найти убийцу среди пяти тысяч подозреваемых.

Из плена невыносимой неловкости любительницу сыска выручил вернувшийся медбрат.

– Ну, продолжим? – воскликнул он, подходя, и воспитанный констебль откланялся, а мисс Шелдон наконец-то дорвалась до вожделенных записей.

Насколько сильным был энтузиазм любительницы сыска, настолько же обидное разочарование ей вскоре пришлось испытать. Следить за двумя десятками окошек на пятикратной скорости (иначе пришлось бы смотреть до утра) оказалось нелёгкой задачей, а скучнейшая жизнь Смолчестера даже в перемотке усыпляла быстрее самого сильного снотворного. Превозмогая зевоту и косея от монотонного всматривания в экран, мисс Шелдон выполняла работу полицейских, «за которую они, между прочим, получают жалованье из моих налогов, а потом сажают меня же под домашний арест с электронным браслетом на ноге».

Меж тем «телешоу субботнего вечера» и не думало становиться захватывающим. Заступив на смену в восемь часов, сестра Ямми пробежалась по постояльцам, побывав и у мисс Шелдон, а потом ушла в сторону ординаторской и пропала из поля зрения камер. Затем потянулся почти часовой застой: пожилой сыщице даже показалось, что компьютер завис.

– Скажите, любезный Джек, – наконец спросила она, не желая терять времени даром, – был ли наш директор Филипс женат?

– Наверное, – пожал плечами медбрат.

– А на ком?

– Вот чего не знаю, того уж не знаю!

– Не на сестре ли Ямми?

Пожалуй, если бы мисс Шелдон вдруг залепила в лицо Джека комком снега, его изумление оказалось бы меньшим, чем сейчас.

– Ну что вы! – запротестовал он.

– А могли ли бы у них быть какие-то отношения? – не отставала любительница сыска.

– Нет!

– Вы знаете это наверняка?

– Наверняка не знаю, но как же может быть иначе? – улыбнулся медбрат, подозревая, что старушка над ним подшучивает.

– Но на библии и под присягой бы вы в этом не поклялись? – напирала мисс Шелдон с пугающей серьёзностью, не отрывая при этом взгляда от монитора.

– На библии я бы не поклялся, – признался Джек.

– Благодарю вас.

Тем временем на экране пошёл двенадцатый час субботней ночи и директор Филипс, выйдя из своего кабинета, проследовал в сторону медчасти, неся под мышкой что-то чёрное и длинное, выглядящее, как самая настоящая винтовка с прикладом и мушкой.

– Во-о-от… – прошептала мисс Шелдон. – Остановите запись! Увеличьте! Что это у него?

– Не знаю, – озадачился медбрат, вглядываясь в экран.

– Вы же видели его в тот момент, как сейчас меня! – возмутилась любительница сыска. – Вы были там! Что это за предмет?

– Я не обратил внимания… Я тогда смотрел в свой телефон.

Слова Джека подтверждались видеозаписью.

– На человека с оружием обычно обращают внимание! – негодовала мисс Шелдон. – Он же прогуливался перед вами, как заправский охотник. Или это не винтовка?

Медбрат виновато поджал губы.

– А что Филипс вообще делал здесь той ночью? – поинтересовалась сыщица.

– Случалось, что директор оставался допоздна. Он был фанатом своей работы.

– И куда же он направился?

Джек растерянно развёл руками.

– Получается, они с сестрой Ямми могли быть какое-то время вместе вне досягаемости камер? В ординаторской, в подвале или в любой части медчасти?

В этот момент на пульт поступил очередной вызов от неугомонных соседок мисс Шелдон, и медбрат сорвался к ним на помощь, с трудом скрывая облегчение.

Мистер Пиквик проснулся от мысли. Обычно люди пробуждаются от шума, от движения, от будильника или даже от того, что выспались – тем страннее неугомонному старцу было ощущать, что его вырвала из объятий Морфея мысль. Мысль о том, что он был последним человеком, с которым серийная убийца Барбара Шелдон поругалась перед сном.

Почувствовав себя в смертельной опасности, Пиквик решил позаботиться о самосохранении. Для начала спуститься на ресепшен – там всегда кто-то есть, это лишний свидетель, а значит – безопасность, а дальше будет видно. Каково же было отчаяние мистера Пиквика, когда, оказавшись внизу, он увидел мисс Шелдон собственной персоной, уставившуюся в монитор консьержа.

От неожиданности несчастного старца чуть было не покинул дух, однако Пиквик рассудил, что отдать концы в шаге от спасения было бы верхом несвойственной ему слабохарактерности. Он собрал последние силы и, проскользнув через холл, выскочил на улицу. На его счастье, увлечённая своим делом серийная убийца не заметила престарелого беглеца, а гонг лифта, на котором он прибыл, приняла за очередное возвращение медбрата.

На мониторе перед мисс Шелдон снова появилась сестра Ямми. Перед самой полуночью она сходила к лежачему Мёрдоку и, пробыв там пару минут, ушла в ординаторскую.

– Интересно… – вырвалось у любительницы сыска.

Вскоре в камерах всё замигало: началась пожарная тревога. Сестра Ямми выбежала в холл и о чём-то заговорила с медбратом.

– Что делать? Что делать? Мы горим? – услышала мисс Шелдон у себя над ухом. Джек вернулся с вызова и любезно озвучил происходящее на экране. – Выводи женщин, а я мужчин и лежачего! – Нет! Я сама вывезу лежачего.

Появился и директор Филипс – без винтовки. Сестру Ямми как ветром сдуло.

– Что стоишь, болван? Открывай двери! – дублировал медбрат. – Но я собирался эвакуировать женское крыло! – Я сам пойду в женское крыло, а ты делай, что тебе велено!

Несмотря на неограниченный доступ к материалам и бесценные комментарии медбрата, мисс Шелдон заметно погрустнела. Происходящее на экране всё меньше устраивало её.

– Я всё это знала и так! – проворчала писательница.

Даже то обстоятельство, что четыре старухи встретили начало тревоги все вместе в комнате миссис Кокроу, не заинтересовало любительницу сыска. Если бы эти клуши затеяли что-то криминальное, они давно бы выдали себя с потрохами.

Мисс Шелдон уже целый час просматривала записи, досадуя, что впустую тратит время. Вот экранный Филипс с окровавленным носом вышел из комнаты Петровой. Вот в дом ворвались спасатели. Потом уличная кутерьма, мигалки пожарных машин, потом все потянулись обратно. Вот сестра Ямми, вернув в комнаты Дженкинса, Цибульски и Мёрдока, спустилась в холл, где её поджидал директор Филипс.

– Будете переводить? – спросила любительница сыска.

– Тут они ни о чём интересном не говорили, – ответил медбрат. – Сразу ушли в директорскую, а оттуда слов было не разобрать, хотя ругались они громко.

Видеозапись подтвердила слова Джека.

Мисс Шелдон почувствовала, что совеет. Пошёл третий час ночи – и на видео, и в жизни. Хотелось умыться холодной водой. Пожилая сыщица подумывала, как бы завести разговор о самом интересном: как попасть в подвал.

Тем временем экранная сестра Ямми, выйдя из директорской, снова направилась к ординаторской и провела там около получаса. «Ликвидировала склад», – пояснил Джек. Потом пошла по всему Смолчестеру шевелить огнетушители, словно выбирая арбуз на рынке.

– Зачем? – флегматично спросила мисс Шелдон и, не дожидаясь ответа, решила взять быка за рога: – Знаете, Джек, я хочу попросить вас…

Стоило только ей произнести эти слова, как на столе у медбрата зазвонил телефон. Джек взял трубку.

– Да, мэм, всё хорошо, мэм, всё под полным контролем, – волнуясь, отчитывался он. Сомнений не было – с ним говорила новая директриса.

Медбрат напрасно надеялся отделаться общими словами. Вскоре ему пришлось расшифровать всё по пунктам:

– Постояльцы хорошо… Откуда я это знаю? (пауза) Я смотрел по камерам… Нет, мэм, насколько мне известно, никто не умер… Что? Обойти их всех? Но ведь они же спят… Хорошо ли я вас слышу? Да, мэм. И у нас всё хорошо…

Когда заверения пошли на третий круг, мисс Шелдон тихонько зарычала от бессилия.

– Кто это рычит? – тотчас переспросил Джек у трубки и, несмотря на немой протест пожилой сыщицы, добродушно доложил: – Это наша мисс Барбара Шелдон! Я немножко помогаю ей с расследованием.

Писательница не успела как следует закатить глаза, как медбрат вдруг изменился в лице и начал отвечать односложно: «Да, мэм, нет, мэм, будет сделано, мэм…» Повесив, наконец, трубку, он набрал в грудь воздуха и, пряча глаза, повернулся к пожилой сыщице.

К этому времени мисс Шелдон уже давно обо всём догадалась и даже спланировала защиту, а точнее – нападение.

– Что говорит начальство? – невозмутимо полюбопытствовала она.

– Мисс Нортон велела мне отправить вас в вашу комнату.

– А если я не подчинюсь?

– Сказала вызвать констебля.

– Так позовите! – разрешила любительница сыска. – А я пока подожду вас тут.

– Простите, но я вынужден просить вас отойти от стойки, – промямлил медбрат.

– Ну вот, допустим, я уйду, – терпеливо вздохнула мисс Шелдон, – и куда вы тогда приведёте вашего констебля?

Джек сдался и поплёлся на улицу искать полицейский автомобиль. Тем временем любительница сыска без зазрения совести зашла за стойку консьержа, выдвинула ящик стола и выудила оттуда электронный пропуск Карла.

– Как конфету украсть у ребёнка, – хмыкнула она, пряча свою добычу в карман.

Вырвавшись из проклятого дома, мистер Пиквик в секунду достиг полицейского автомобиля, разбудил и перепугал констеблей, а потом полчаса молил их о спасении.

Полицейские оказались на удивление черствы к слезам охваченного страхом пансионера. Вернуться в здание и досматривать свои старческие сны – это всё, что они смогли ему рекомендовать, однако их совет остался тщетным. В ответ разъярённый старик атаковал служителей едкими упрёками:

– Вы же давали клятву служить и защищать!

Когда внезапно из Смолчестера явился медбрат с приказом директрисы изловить и запереть мисс Шелдон, Пиквик зашёлся в истерике:

– Она ищет меня! Она идёт за мной!!! – и успокоился лишь когда констебли разрешили ему свернуться калачиком на заднем сиденье полицейской машины.

Время до возвращения медбрата мисс Шелдон потратила с толком: досмотрела воскресное утро до того момента, как сестра Ямми выволокла из Смолчестера мешок со всей своей контрабандой.

Джек вернулся один, грустный и растерянный.

– Как прошло? – осведомилась старушка.

– Они сказали, что не подчиняются директрисе, – буркнул медбрат.

– Сожалею. Полагаю, вы описали им сложившуюся ситуацию?

– Описал.

– Полагаю, они сказали «НППВ»?

– Сказали.

– Так я и думала. Это означает: «Нет причин для полицейского вмешательства».

Джек совсем повесил нос.

– Ну, ну! – подбодрила его любительница сыска. – Не расстраивайтесь, мой дорогой друг, я ухожу. У меня нет желания компрометировать вас перед начальством.

Мисс Шелдон с трудом скрывала душевный подъём: теперь у неё был ключ от всех дверей и грандиозные планы на оставшуюся половину ночи.

Не успел медбрат обрадоваться, как его телефон снова зазвонил. Машинально – лишь в силу своего природного любопытства – пожилая писательница задержалась и прислушалась.

– Да, мэм, всё хорошо! Нет, мэм, никто не умер! – рапортовал Джек. – Да, мэм, все постояльцы в своих в комнатах, за исключением мистера Пиквика – он ночует в полицейской машине…

Это известие шокировало любительницу сыска не меньше, чем собеседницу медбрата.

– …он боится быть убитым, но всё под контролем! – тем временем подсластил пилюлю Джек. – Мисс Шелдон сейчас рядом со мной, но она уже уходит к себе. А в остальном у нас всё хорошо!

Очевидно, это были совсем не те слова, которые хотела услышать новая директриса. Мисс Нортон приказала своему подчинённому включить громкую связь (что тот немедленно исполнил) и озвучила свою волю, продолжая при этом обращаться лишь к медбрату:

– Передайте нашей постоялице, что если она сейчас же не захлопнется в своей комнате, то ей придётся иметь дело со мной! Ради такого я лично приеду в Смолчестер, ночь меня не остановит. И следите по камерам, чтобы до самого утра ничто не тревожило покоя нашей мисс Шелдон! Если надо – посадите возле её двери констебля! Понятно вам это?

Любительница сыска великодушно кивнула растерянному Джеку, и тот поспешил ответить в трубку:

– Всё понятно, мэм!

Это была отвратительная новость. Констебли показали свою безучастность – за их нейтралитет можно было не волноваться, но вот камеры… Мисс Шелдон собиралась вдоволь набродиться под ними, зная, что никто и никогда не смотрит трансляцию в прямом эфире, а теперь… С тяжёлым сердцем пожилая сыщица возвращалась к себе, понимая, что о малейшей её попытке покинуть комнату будет сразу доложено директрисе, а та… Дальше не хотелось даже фантазировать.

Выйдя из лифта в холл второго этажа, мисс Шелдон повернула в женское крыло, где вдруг в задумчивости остановилась и подняла взгляд к потолку. Оттуда на пожилую писательницу свысока смотрела беспристрастная камера. Четверо суток назад под её электронное око попалась сестра Ямми в монашеском облачении. Точно такая же камера обозревает и мужской коридор – отвёрнутая к стене, она пропустила события, приведшие к смерти Албриджа. А теперь эти безмозглые стражи не позволят любительнице сыска высунуть носа из комнаты…

Взгляд мисс Шелдон опустился на кадку с фикусом – такую же, как в мужском крыле. Внезапно в голове сыщицы возник мятежный план: вернуться в лифт, а затем, не попадая в объектив, подкрасться по стеночке, влезть на кадку и, вооружившись совком, отвернуть камеру к стене…

«Грохнусь», – остановила себя пожилая писательница и, послав в холодный зрачок горячий воздушный поцелуй для медбрата, двинулась в свою темницу.

Бредя по ночному коридору, мисс Шелдон горевала о временах, когда злоумышленников ловили пусть и недалёкие, но зато человечные полицейские вроде детектива Ирвинга, а не искусственный интеллект. Проходя мимо дверей своих соседок, она с завистью подумала: «Счастливые клуши. Живут примитивными понятиями: тепло-холодно, сытно-голодно, друг-враг. В жизни бы не написали ни одной книжки – зато теперь их никто не подозревает в пяти убийствах».

И вдруг пожилую писательницу озарило. Миссис Кокроу, миссис Финч и малышка Макэлрой, сами того не зная, стали музами любительницы сыска, своей трусливой глупостью подсказав ей изящный, сильный, почти шахматный ход.

– Хо-хо-хо! – ликовала мисс Шелдон, запираясь в своей комнате. – Хо-хо-хо! Теперь-то я всё разузнаю!