Принимаются заказы на доставку. Даник играет в лего. Должник. Немного о пытках. Планы меняются. Мираж

1

К городу подошли утром четвертого дня. Стали на привал.

Оз изучал местность к западу от них. Мизинец присел рядом на взгорке. Смотрел сквозь деревья на торговый центр. Некогда здание насчитывало три этажа. Ураган оставил два. Кое-где даже уцелели стеклянные панели.

– Думаю, надо заглянуть, – сказал Оз. – Нужны фонари, спальники и разные мелочи.

– И новые ботинки. Затаримся по полной.

– Берем только то, что сможем унести. Самое необходимое.

– Хавка заканчивается.

– Да, и еду возьмем.

– Добро.

Десять минут спустя пересекли захламленную парковку, оттащили в сторону мусорные контейнеры и через боковую дверь попали внутрь. Стояли в пыльном вестибюле, вслушиваясь в скрип армированных костей торгового центра.

Первыми не выдержали Смурф и братья Ежевикины – двинулись по заваленному мусором проходу. Смурф обернулся и похлопал по запястью.

– Через сколько?

– Через час, – сказал Мизинец. – Не больше. Встречаемся здесь.

Смурф и братья скрылись за эскалатором.

– Скрипит, – сказал Даник, – но стоит.

– Согласен, – согласился Мизинец. – Пошли.

Под ногами хрустели осколки витрин, люстр, светового фонаря. Повсюду – битая плитка. Мизинец задрал голову: антресольные галереи второго этажа, огрызки опор, небо. Третий этаж частично смело, частично обрушило – прощай, фудкорт, – от световых фонарей остались закорючки металлических ферм на южной стороне. В каркасе лифтовой шахты блестели острые прозрачные зубы.

– Разделимся? – спросил Мизинец. – Кто-то за хавкой, кто-то за вещами.

По глазам понял: не больно-то и хотят.

– Ладно…

– Я за вещами, – сказал Даник. – Что брать?

Мизинец глянул на Оза.

– Ну… в первую очередь фонари, одеяла или спальники, прочную веревку…

– Веревку зачем? – спросил Мизинец. – Вешаться?

– Сильвестр «Скалолаз» Сталлоне одобряет! – сказал Зиппо.

Оз поскреб ногтями шею.

– Везде пригодится.

– Окей, – сказал Даник.

С Даником пошли Крафт и Руся.

– Если что-то найдете, кричите, – сказал Мизинец. – Чтобы другие знали. Думаю, будет слышно.

Пробирались – Мизинец, Кляп, Зиппо и Оз – сквозь завалы. Выпотрошенные витрины, стеллажи. Рухнувшие балки, кронштейны и ограждения. Парни прошли мимо бокового коридорчика с заваленной лестницей, Мизинец обернулся на покосившийся эскалатор, в котором обнажилась тяговая цепь, – не факт, что удастся попасть наверх. Да и стоит ли рисковать?

Разбросанные товары, барахло. «Наверное, так выглядели рынки девяностых?» Женские туфли и босоножки. Кофты, сумки, нижнее белье. Зиппо нацепил на голову красный бюстгальтер:

– Хьюстон, Хьюстон, прием. У нас проблемы!

Слева потянулась кассовая зона большого супермаркета. Поваленные столы, разбитые аппараты. Конфетти из жвачек, леденцов и драже. С потолка свисали гофрированные щупальца вентканалов.

Мизинец поднял банку «Спрайта», дернул за ушко, глотнул. Выдохнул, улыбнулся. Жадно допил и полез на стеллажи, поваленные костяшками домино. От липкого пола поднималась густая смесь ароматов; не все из них были приятными. Разбитые холодильники смердели тухлым мясом. Мизинец перебрался на другую сторону, под ногами чавкнули перезрелые помидоры. Подобрал целый томат, нашел взглядом Оза, прицелился, но передумал – швырнул выше.

– У меня паштеты! – крикнул Кляп. – Кому какой? Принимаются заказы на доставку!

– Из куриной печени! – заказал Зиппо.

Мизинец улыбнулся.

– Индюшиный! И с паприкой!

Оз не отозвался, но Мизинец ясно представил, как зубрила бормочет под нос: «Все равно».

Овощи были в основном несвежими, давлеными. Да и не набивать же рюкзак огурцами! Мизинец откусил веточку от пучка петрушки, не слишком грязного на вид, остальное выкинул.

– Полезно для потенции, – сообщил сам себе.

Брел, медленно пережевывая, в поисках более серьезной добычи. Мягкие груши, коричневые бананы, вялые яблоки, треснувшие кокосы. Карабкался, ноги скользили по сорванным полкам. В проходах полегли черные шампиньоны, листья салата – урожай не спасти.

Мизинец сунул в рюкзак упаковку влажных салфеток, мясную нарезку в вакууме, кетчуп в мягкой упаковке (как он соскучился по кетчупу! вот бы его к печеной картошке!), банку сгущенки, набор одноразовой посуды… Это было похоже на секцию распродаж – хаос, в котором можно найти что угодно.

Покопался еще. Печенье с персиковым джемом. Консервированный тунец. Какао-порошок… Покрутил в руке, выкинул – много хлопот: воду на костре вскипяти, стаканчики нужны, ложка. Нашел кастрюлю, продел в ручку шлейку рюкзака, завязал. Вспомнил, что видел в интернете, как воду кипятят на огне в пластиковой бутылке, – вернулся и подобрал банку какао. Тушенка. Сычужный сыр. Консервированные ананасы. Старался брать непромятые банки, искал целые упаковки. Удивительно, что хоть что-то уцелело; или ничего удивительного? Выживают же люди в авиакатастрофах. Люди! А тут всего-навсего тысячи банок да склянок. Теория вероятности. Все-таки взял пару крепких груш. Пряники. Консервированную фасоль. Поскользнулся на луже растительного масла…

Кто-то кряхтел за длинным холодильником. Мизинец заглянул.

– Упс, сорян.

За обломками деревянного поддона устроился на корточках брат-один. Спущенные на щиколотки штаны. Бледное, как брюхо рыбы, лицо. Ополовиненная маленькая бутылка виски по правую руку.

– Приперло, – сдавленно сказал брат-один. – Пузо крутит.

«Лес, лесник, сру», – подумал Мизинец и пошел дальше. Перешагнул жестяную мойку, к которой прилипли нити морской капусты. «За бухлом сразу полезли… а где же сам главарь?..»

Смурф выбрался из-за перевернутых винных полок, бросил на Мизинца колючий взгляд, издевательски отдал честь и углубился в завалы. В его рюкзаке характерно позвякивало. «Чтоб ты на мину брата-один наступил», – пожелал Мизинец.

Кондитерский отдел выглядел так, будто в нем отпраздновали Международный день клоуна. Со швыряниями тортов в лицо, со всем вот этим. Шоколадные. Со взбитым кремом. С фруктовой начинкой. Мизинца внезапно замутило. Он опустил рюкзак на пол, упер руки в колени и стал глубоко дышать.

«Ни хрена я так не успею, – подумал он, – надо тариться консервами и валить».

Потом резко обернулся, уверенный, что за ним наблюдают, – Смурф, кто еще! – но центральный проход за его спиной был пуст. Не считая валявшихся на полу продуктов. И тележки, в которой лежала отрубленная человеческая голова.

2

– Чем это его? – спросил Кляп, осторожно ступая на застывшую дорожку траволатора.

– Да чем угодно, – сказал Оз. Он пропустил Мизинца вперед. – Куском жести. Ножом слайсера.

– Ножом чего?

– Слайсера. На них в магазине колбасу нарезают.

– А, с дисками!

Они обсуждали отрубленную голову.

– Видели его глаза? – спросил Мизинец.

– Ага. Огромные!

– Что он там делал?

– В смысле?

– Ну, работал или что…

– Может, сторож.

– А покупатели? Успели вызвать такси?

– Откуда мне знать. Оз, что думаешь?

– Я видел еще одно тело. В холодильнике.

Мизинец и Кляп разом повернулись к Озу, но тот больше ничего не сказал.

Зиппо остался в супермаркете: Смурф подрядил его на сбор минералки.

Поднялись на второй этаж. Осмотрелись.

Вывеска – то, что от нее осталось, – в конце центральной галереи сообщала о скидках в гипермаркете электроники. Оза потянуло туда, явно с конкретной целью. Мимо салонов сотовой связи, цветов, аксессуаров. Мимо парфюма и одежды. Мизинец вспомнил про треснувшую подошву кроссовки, но остановился напротив магазина игрушек.

– Я догоню. Кляп, сходи с Озом.

Шагнул внутрь.

Загадочный мир. Манящий и непредсказуемый даже сейчас. Даже в таком перемешанном виде. Мизинец выковырял из обломков огромный зеленый кулак Халка и натянул перчатку на руку. Погрозил облакам, виднеющимся в проломе над головой. Поднял Бэймакса в красном супергеройском костюме. Опомнился – выкинул и полез через стеллаж.

Рассыпанное по полу лего – тысячи, миллионы деталей. Разрушенные города. Игровой стол для сборки. Невысокая фигура. Торчащая вверх косичка.

Даник собирал башню из лего. Мизинец наблюдал за ним. Он не разозлился на Даника, как когда-то разозлился на Оза, увидев того с книгами.

– Неплохо, – оценил он.

– У меня на чердаке три коробки деталей до сих пор стоят.

– А чего спрятал?

Даник пожал плечами.

– Сам не знаю.

Лего-человечки стояли вокруг башни. Фигурок было десять. Мизинец поискал себя. Кем бы он хотел быть? Полицейским? Вором? Рабочим? Супергероем?

Даник оторвался от стола.

– Ладно, это я так… – словно извиняясь, сказал он.

– Да ничего.

Выбрались из магазина. Даник оглянулся.

– Сколько приколюх. Я бы остался там жить.

– Где Руся и Крафт?

– Где-то рядом. Мы веревку Озу нашли.

– Серьезно?

– Ага.

Мизинец хлопнул в ладоши.

– Теперь не пропадем.

Парни рассмеялись.

– А еще непромокаемые накидки, одеяла и фонари с ручной подзарядкой.

– Отлично… О! Давай сюда.

Они прошли по перешейку между рядами – Мизинец глянул вниз на мини-холл: киоски, раздавленные цементными блоками, засыпанная стеклом площадка анимации – и нырнули в сумрак фирменного магазина «Адидас».

Даник достал из рюкзака фонарик, разъединил корпус на две части и, держа за одну половину, принялся вращать вторую наподобие маховика. Луч света скользнул по обувной свалке. Осветил Мизинца, примеряющего серебристую кроссовку.

– Я добыл свет! – засмеялся Даник.

– А я – кроссовки. Всегда о таких мечтал.

– Четко… А где вторую возьмешь?

– Блин!

Мизинец отшвырнул кроссовку. Докопался до шкафа без дверей, выудил пару коробок. Даник присоединился к поиску.

Когда фонарик заморгал и, разрядившись, потух, парни вышли из магазина в новых кроссовках. Мизинец – в ярко-оранжевых, Даник – в черных. Очень кстати пришлись и новые носки. Старые они зашвырнули в глубину магазина; кажется, носки светились в темноте.

На полпути к гипермаркету Мизинец резко остановился и напрягся всем телом.

– Что такое? – спросил Даник.

– Ничего.

Он обошел покореженный гироскутер, плохо понимая, что ступает по крошащемуся краю плиты перекрытия.

– Осторожно! – крикнул Даник.

Лодыжка Мизинца подвернулась, он пошатнулся и начал опрокидываться назад. Мир замедлился. Мизинец увидел Русю, который выскочил из соседнего магазина и… стал проваливаться вместе с полом. Взгляд Мизинца ушел вверх и в сторону, потому что его тело падало в пустоту, в рой пылевых частиц.

3

Кусок галереи ухнул вниз, как первобытный лифт, который не успели отладить. Руся исчез в провале. Даже не вскрикнул.

Ноги Мизинца висели над пропастью, рука зацепилась за какую-то опору. Чувство падения не исчезло, даже когда он понял, что избежал краткой невесомости и удара, который мог стать последним в его жизни.

– Ну же, – пропыхтел Даник, – ну!

Даник распластался на полу и держал его за руку, тянул на себя. Даник и был его опорой. Успел схватить и не дал упасть. Лицо парня пошло от натуги красными пятнами. Мизинец стал загребать свободной рукой, схватился за арматурную решетку. Ныли ребра. Под грудью крошился бетон. Он пытался подтянуться, но почти не чувствовал рук.

Внизу повизгивал Руся. «Живой…» Никакого облегчения, никакого сочувствия – только страх за собственную шкуру. Страх, который скрутил внутренности: Мизинец понял, что соскальзывает. Что-то кричал Даник. Мизинец зажмурился. Сознание скомкалось в бумажный шар.

Его рывком втащили обратно. Больно протянули по битой плитке, отпустили.

Мизинец перекатился на спину и, тяжело дыша, посмотрел на спасителей. Перевернутые лица Даника и Смурфа.

Даник привалился к алюминиевому каркасу перегородки. Смурф сидел на корточках, уткнув локти в колени.

– Спасибо, – выдохнул Мизинец.

– Будешь должен, – сказал Смурф.

Он медленно встал, подобрал рюкзак, закинул на спину, матюгнулся, снял, выудил целую бутылку и принялся вытрясать осколки. Дно рюкзака промокло. Запахло ванилью. Закончив, Смурф направился в сторону траволатора.

Даник помог Мизинцу подняться, и они двинулись следом, держась подальше от края, даже там, где сохранилось ограждение. Мизинец все никак не мог надышаться. Колени, предплечья и грудь саднило. Кажется, он стесал прилично кожи. Но ведь могло быть хуже. «Как там Руся?»

Даник будто прочитал его мысли.

– Руся! – крикнул он. – Цел?

– Рука…

– Сломал?

– Да не сломал он! – крикнул снизу брат-один или брат-два. В голосе звучали пьяные нотки.

– Разворотило чутка! – уточнил брат-два или брат-один. Та же хмельная интонация.

– Больно, – застонал Руся.

Мизинец, Даник и Смурф спустились на первый этаж.

Руся сидел на полу, выставив вперед и держа под локоть правую руку. Крафт с мотком веревки на плече сидел рядом и рассматривал рану товарища. Братья Ежевикины хлебали из горла у колонны.

– Да отойдите вы оттуда! – сказал Мизинец. – Хотите, чтобы на голову упало?

С другой стороны коридора бежали Кляп, Зиппо и Оз.

– Как кошка, – удивленно сказал Зиппо, подбежав. – Приземлился как кошка. Я сверху видел!

– Женщина-кошка? – спросил Смурф.

Обступили Русю. Парень прерывисто дышал и глотал слезы. На собственную руку не смотрел. На внутренней стороне предплечья зияла длинная рваная рана. Текла вишневая кровь. На полу, пропитывая цементную крошку, густела небольшая лужица.

«Кошка, не кошка, – подумал Мизинец, – а арматуру рукой словил».

– Надо чем-то забинтовать, – сказал он.

– Зашить бы не мешало, – сказал Оз и, увидев глаза Руси, добавил: – Серьезно.

– Передави руку, выше раны, – подсказал Даник.

– Я аптеку видел, – сказал Кляп. – Сейчас сгоняю.

Мизинец кивнул.

Крафт стоял в стороне, отвернувшись.

– Там степлеры валяются, – сказал Смурф с издевательской ухмылкой. – Принести?

Взгляд Руси заметался.

– Можно, – сказал Оз. – На всякий случай. Только надо проверить, чтобы скобы были.

– Шныря нашел? Сам иди и проверь!

Мизинец поднялся с корточек.

– Где видел? Я схожу.

Смурф нехотя показал. Затем отвлекся на братьев Ежевикиных – поманил рукой, забрал квадратную бутылку, отер горлышко ладонью и приложился.

Небо над разбитым атриумом стремительно темнело. Мизинец нашел в разгроме два больших степлера, сунул в карман ветровки несколько коробок со скобами и поспешил назад.

– Стена! – крикнул он.

Над Русей корпела команда полевых хирургов. Кляп вернулся с бинтами, пластырями, какими-то тюбиками и баночками, и рука Руси быстро превратилась в белый, странно пахнущий кокон. Командовал Оз, перевязывали и клеили Даник и Зиппо. Крафта мутило от вида крови. Руся хныкал. Смурф порывался окропить повязку коньяком, плеснул Русе на джинсы и, по-птичьи смеясь, отошел в сторону.

Через десять минут уже было не до смеха.

Неслись по улицам в порывах грязного, мокрого ветра. За спинами гудела Стена глаза, силилась дотянуться, увлечь в скоростные тоннели. Сменялись, чтобы помочь Русе. С лица парня не сходила гримаса боли, рука болталась в накинутом на шею мотке веревки: для лучшей повязки не было времени.

Мизинец оглянулся лишь один раз.

В бурлящем коричневом дыме катили приземистые фигуры. Провалы глазниц горели красным огнем. От страха перехватило дыхание. Мизинец глянул на Кляпа. Друг тоже смотрел за спину рассеянным взглядом, и Мизинец понял: Кляп сильно испуган.

– Ты их видишь? – крикнул Мизинец.

Кляп дернулся, едва не упал и побежал быстрее, глядя перед собой. Мизинец догнал.

– Что ты видел?!

– Ничего!

Город был почти полностью разрушен. Руины зданий и битые машины засыпаны строительной пылью, пеплом. Трупы в металлической арматуре стадиона. С гримасами ужаса, с умиротворенными лицами, без лиц.

На окраине перебрались через узкую речушку по горбатому бетонному мосту, пробежали мимо придорожной автозаправки и только тогда перешли на шаг.

4

Шагали по проезжей части.

Рюкзаки пополнились едой и питьем, лекарствами, фонариками, одеялами, полиэтиленовыми накидками. Появились спальный мешок, бинокль, внешний аккумулятор для телефона (полный, Оз поставил телефон на зарядку). Разные мелочи. Самое необходимое, как казалось. Хотели прихватить магазинную тележку, но та не прошла бы по заваленным улицам.

– Как рука? – спросил Мизинец.

– Дергает, – ответил Руся, закашлялся. – И в груди болит.

– Херово.

– А еще в ушах трещит.

Мизинец покачал головой: мало Русе простуды, так еще и рука. И срачка, и пердячка. Кляп дал Русе две таблетки аспирина. Вот и вся помощь. Будет привал, глянут рану. А пока – вперед, только вперед.

Мизинец шел, расшвыривая ногами мусор. Злился на торчащие из руин трубы. На спирали электрических проводов. На гнутые пальцы арматуры. На силуэты обглоданных ветром деревьев. На весь мир.

Вспоминал о секундах, проведенных над пропастью, и по телу разливалась слабость. Давило в груди. Чесались раны.

Заговорили о пытках. Мизинец не уследил, откуда всплыла тема. Да и какая разница? В этом почти бесконечном движении могло всплыть что угодно. И всплывало, и покачивалось на поверхности раздувшимся телом.

– Железная дева! Вот что страшно! – сказал Зиппо.

– Это ящик с шипами? – спросил Крафт.

– Скорее саркофаг, – поправил Оз.

– Ага! Закрывают тебя там, но ты не умираешь. Шипы не такие длинные, чтобы сразу убить. А еще есть щель, чтобы глаза можно было выколоть.

– Бамбук круче, – сказал Кляп. – Лежишь привязанный, а он через тебя растет.

– Через задницу?

– Через живот. Китайцы специально стебли затачивали, а человека подвешивали над грядкой.

– И сколько висеть?

– Пока кишки не проткнет! Бамбук же быстро растет. Да, Оз?

– Метр в день, – подтвердил Оз. – А еще крыс могли в клетках к телу привязывать.

– Чтобы прогрызли?

– Да.

– А я в Питере быка железного видел, – сказал Мизинец. – Он как печка. Внутрь человека засовывают, а под быком костер разводят.

– Есть такой, – кивнул Оз. – Только он медный. Когда жертва кричит, кажется, что это бык ревет.

– В «Законопослушном гражданине», – сказал Зиппо, – герой что-то вколол бандиту, чтобы его парализовало, и стал резать живьем. Но бандит все чувствовал!

– А про мед и насекомых слыхали? – сказал Крафт. – Человека связывают и долго кормят медом, пока он не начинает им срать. Тогда его медом еще и обмазывают и запускают на лодке в болото. Ну и набрасывается на него всякая хрень.

Зиппо хохотнул.

– Полна жопа муравьев!

– Оз, давай ты, – попросил Даник. – Удиви братву!

Оз смущенно покачал головой. Худое грязное лицо, клочковатая борода – недоделанный моджахед.

– Просим! Просим! – заладили все, даже бледный Руся. – Оз! Оз! Оз!

Бежавший впереди Смурф обернулся, кольнул пьяными глазками. Братья Ежевикины не обернулись. Младшего заметно штормило.

– Ладно, – сказал Оз. – Только она странная. Пытка.

– Крокодилы?

– Кипяток?

– Голодные панды?

Оз нахмурился.

– Нет. Ее французы придумали, во время Белого террора. Двух людей, мужчину и женщину… ну, они любили друг друга… связали вместе и оставили лежать. Лицом к лицу.

– Пф-ф, – вырвалось у Крафта. – Тоже мне пытка.

– Да погоди ты, – одернул Мизинец.

– Ну, сначала они успокаивали друг друга, поддерживали, шутили, что теперь они неразлучны. Но они не могли выспаться, становились грязными и вонючими, начинали ругаться.

– Так они что, ссали под себя? – спросил Крафт.

Оз посмотрел на него почти просительно.

– Да ссали, ссали, – сказал Даник. – Чего тупишь? Что там дальше?

– Когда их отпускали, они уже так сильно ненавидели друг друга, что больше никогда не виделись.

– И все? – спросил Кляп.

– И все.

Мизинец заметил, что их внимательно слушает Смурф: крепыш поотстал и теперь бежал в метре от группы.

– А мне тоже угрожают, – оживился Руся. Даже высвободился из поддерживающих рук Даника, зашагал сам. Бинты пропитались кровью. – Пытками!

– Кто? – спросил Крафт.

– Хэзэ. Письма анонимные.

– На «мыло»?

– Не, по старинке, в почтовый ящик.

– А обратный адрес есть? – спросил Оз.

– Не-а. Только мое имя.

– Значит, не шлют, а лично кидают.

– Ну да… – сказал Руся. – Наверное.

– И что там?

– Да чернуха разная. «Мы тебя убьем». – Руся начал кашлять, и все ждали, когда прекратится этот влажный, свистящий звук. – «Порубим на части, отрежем голову».

– Блин, – сказал Даник.

– Жесть, – впечатлился Крафт.

– Это не угроза пыток, а угроза смерти, – заметил Оз.

– И что с этими письмами? – спросил Мизинец.

– Менты смотрели. В школе кипиш подняли. Я теперь там герой.

– Никого не нашли? Почерк не проверяли?

– Не-а. На компе распечатано.

– Как в «Письмах убийцы» со Суэйзи! – воскликнул Зиппо, тут же смешался. – А не, там другое.

– Не догадываешься, кто пишет? – спросил Мизинец.

Руся покачал головой.

– И не страхово?

– А че бояться. Пускай попробуют!

5

На привале Мизинцу приснился сон: он переходил реку по хлипкому деревянному мосту, доски сломались, и он упал в ледяную воду. Его вытащил на берег бледный человек в рваной форме эмчеэсника. И тогда Мизинец понял, что человек, который его спас, – мертвец. Попытался пошевелиться, но не смог. Тоже был мертв.

«Фиг с ним, – подумал Мизинец, стряхивая кошмар. – Главное – никаких карликов».

Выбрались из одеял – все, кроме братьев Ежевикиных, которые мерзко храпели; младшего вырвало во сне, – сгрудились вокруг Оза с картой. Чавкали, сыпали крошками, наверстывали пропущенную трапезу – так устали, что, оторвавшись от урагана, сразу повалились спать, даже про Русю забыли.

– Будет еще один городок, потом трасса пройдет через лес. – Оз увеличил карту на экране и показал. – Но нам по пути, если ураган не свернет.

– А может?

– Нельзя исключать.

– Когда же эта херня закончится? – спросил Крафт.

– Не знаю, – ответил Оз.

Смурф оттолкнул Даника и навис над Озом.

– Красава! Не знает он! Нельзя исключать!

На привале Смурф не спал, хотя в дозоре был Кляп. Зато пил. Это беспокоило Мизинца.

– Все! День прошел! Ищи бункер!

Озлобленные глаза с бесцветными радужками пробежались по группе.

– Что, кто-то против? – Взгляд Смурфа остановился на Мизинце. – Ты, должник?

Поганая ухмылка. Бугристый синюшный череп. У Мизинца не осталось и грамма благодарности за спасение.

– Давай потом решим. Когда протрезвеешь.

– Ах вот оно что! А я, сука, думаю, чего это меня в хер не ставят. – Смурф поднялся. В уголках его тонких губ белели хлопья пены. – А все дело в алкашке! Что, мамочку включил?! А?

– Давай просто потом…

– А давай сложно сейчас! Или хочешь об этом по-другому побазарить?

Мизинца пробрала дрожь. Что, если Смурф захочет его… убить? Ударит и не сможет остановиться. Вступятся ли остальные? Мизинец был уверен только в Кляпе.

– Ну, что вылупился?

Мизинец подбирал слова. Все, что лезло в голову, могло еще больше завести Смурфа. Но вот так отступить Мизинец не мог – видел разочарованно-презрительное лицо отца, оно наслаивалось на раскрасневшееся лицо Смурфа. Отец ждал очередного поражения.

– Смурф, давай…

– Есть одно место, – сказал Оз.

Смурф резко развернулся.

– Что там вякнул, задрот?

– Одно место… старый форт… по пути.

Взгляды Мизинца и Оза встретились, и Мизинец понял: Оз вмешался, потому что хотел помочь. Спасти его от чего-то плохого. «Все равно я проиграл, – подумал Мизинец, – теперь здесь решает Смурф».

Смурф подошел к Озу, присел на корточки и накрыл тощее плечо Оза своей лапой.

– Форт, значит, – сказал он и добавил, мягче: – Ну, базарь.

Оз старался не скривиться от дыхания Смурфа. Пролистал трассу, немного стянул карту вниз и показал на значок.

– Вот здесь. Укрепления девятнадцатого века. Казармы и потерны.

– Чего?

– Ну, подземные переходы. Там все серьезно. Толстые бетонные стены, сверху земляной вал.

– Вот! – Смурф хлопнул Оза по плечу; тот вздрогнул. – Можешь, когда захочешь!

– А он не разрушен? – спросил Даник.

– Не должен быть. Указан как действующий музей.

– Вот и ладушки. – Смурф еще раз бахнул Оза по плечу и встал, потирая лицо. – Далеко?

Оз прикинул.

– День. Может, меньше.

– Лады. Поведешь нас… Только без фокусов – сраку порву.

Смурф стал пинками будить братьев Ежевикиных.

Мизинец подошел к Русе. Даник уже разматывал бинты. Кровь засохла, Руся мычал.

Сидели на обочине в тени трех огромных валунов. Наверное, валуны были какой-то местной достопримечательностью. На другой стороне дороги лежали поваленные ветряки. Огромные мертвые вентиляторы. «Откуда у нас ветряки? – подумал Мизинец. – Может, это корабли пришельцев, которые приземлились не вовремя? Или вовремя – и ураган как раз их рук – лап, щупалец – дело?»

– Погано, – сказал Кляп, глядя на рану Руси. – Края разошлись.

– И что делать… – Руся почти плакал.

– Так не заживет, – сказал Оз.

– Вы ведь просто перевяжете, да? Ай, больно…

– Надо скрепить, – сказал Мизинец.

– Не надо! – завопил Руся.

– Ты так не сможешь бежать.

– Смогу!

Смурф подкрался сзади и сгреб Русю в охапку.

– Не рыпайся.

– Нет! Не надо!

– Не рыпайся, сказал! Размахался патлами своими!

Жилистые руки стиснули крепче.

– Это не очень больно… не очень?

– Потерпишь!

Руся оплыл, как свеча, в руках Смурфа.

Мизинец открыл картонную коробку, заправил скобы в приемник степлера и сел рядом.

– Руку подержите.

Вызвался Даник.

Руся зажмурился, съежился. Мизинец попытался стянуть края, собрать их складкой, чтобы прихватить степлером. Руся вскрикнул.

– Больно! Больно!

– Заткнись, – шикнул в затылок Смурф.

Мизинец примерился.

– Не получается, – сказал он. – Сейчас.

– Монтажный надо было брать, – сказал Крафт.

Мизинец отошел к валунам и несколько раз ударил степлером о камень. Наконец удалось отбить пластиковый носик нижней части, который выступал за металлической пластиной с углублениями для загибания скоб.

Теперь «челюсть» степлера могла захватить собранные в складку края раны.

– Поехали.

Руся сипло кричал и ругался. Вышло уродливо, но рану удалось стянуть. Вокруг скоб выступили капельки крови. Всего понадобилось пять «стежков». Смурф не отпускал Русю, пока бугристый шов смазывали мазью и перебинтовывали, а потом брезгливо отшвырнул от себя.

– У-у, – стонал Руся.

Мизинец дал ему воды.

Смурф подгреб к себе вещмешок Руси, вытряс из него бутылки и вещи, стал упаковывать свои.

– Ты чего? – сквозь слезы заныл Руся. – Это мой.

– Медицина у нас платная, – сказал Смурф со злобным удовлетворением.

– Отдай.

– Или что?

– Ответишь…

– Пошутил?

Руся опустил глаза и принялся баюкать раненую руку.

Смурф закинул вещмешок на плечо.

6

В резервуаре справа от насыпи плавали трупы. Тела в черной воде. Резервуар был врыт в землю – большой, с ребристыми металлическими стенками. Мизинец не знал, для чего он предназначался. А Оза не спросил. Какая разница?

Мизинец поравнялся с Кляпом.

– Что ты видел? Там, в урагане?

Кляп долго молчал. Мизинец ожидал снова услышать «ничего», но Кляп сказал:

– Никому не расскажешь?

– Что за вопросы? Я – могила.

Кляп кивнул, но все еще сомневался.

– Помнишь, когда мои бабушка и дедушка умерли?

– Ну да… ты еще не смог поехать на похороны, мы в лагере были.

– Да. Это когда бабушка умерла. А дедушка через два месяца умер, не выдержал один.

Мизинец кивнул, хотя не помнил этого.

– На похороны деда я тоже не поехал. Мама возмущалась, но я не смог.

– Почему?

Кляп жевал губу. Смотрел в сторону.

– Не хотел видеть его мертвым. И бабушку тоже. Боялся. Понимаешь… а-а, я и сам не понимаю… Когда думал об этом, становилось очень страшно. Я помнил их живыми, добрыми, а теперь они будут лежать, и… ничего внутри… А может, даже…

– Что «даже»?

– Ничего.

– Даже встанут?

– Ничего, – тихо повторил Кляп.

– Да я не смеюсь, Кляп, ты что! Просто… это странно.

– Как есть. Знаю, что это все ерунда. Но не смог поехать, понимаешь? Мама до сих пор дуется. А мне стыдно очень.

– Пройдет, – махнул Мизинец. Встрепенулся: – А при чем тут ураган?

– Я их видел… в Стене…

– Кого?

– Дедушку и бабушку. – Кляп сглотнул. – Мертвых.

Мизинец смотрел на друга широко открытыми глазами.

– Блин, Кляп…

– Вот тебе и блин.

В кювете лежал рейсовый автобус. У «Икаруса» лопнула шина, и ветер стряхнул его с дороги.

– Ребя! – закричал Даник через полчаса. – Зырь!

Все остановились. Они вошли в город и теперь всматривались в высокий туман, который наползал из переулков, пожирал улицу.

– Где?

– Да там! Впереди!

Они увидели.

– Твою!

– Сука!

– Ура!

– Спасены!

Не кричал только брат-два. Стоял, пошатываясь, водил вокруг мутными глазками.

В молочно-белом мареве проступали контуры большой машины. Посреди улицы стоял броневик с тупорылой кабиной, отвалом, как у бульдозера, и длинным квадратным кузовом. Синяя полоса по борту. Стальные сетки на окнах. Какая-то пушка на крыше. Два мощных прожектора разрезали туман струями желтого света. Проблесковые маяки подмигивали синим.

Возле броневика двигалась высокая фигура.

Первым побежал Крафт. Улюлюкал и подпрыгивал. Следом рванул Руся, размахивая раненой рукой, как флагом. Кричал и смеялся Зиппо. Голосил Даник. Смурф криво улыбнулся и двинулся быстрым шагом. Брат-один волок брата-два.

Мизинец подмигнул Кляпу, и друзья припустили.

Прожекторы погасли. Броневик, который казался издалека игрушечным, сдал назад, развернулся и медленно покатил прочь. Высокий человек пропал – наверное, прыгнул в кабину, когда парни радовались.

– Эй, мы здесь!

– Стойте!

– Мы здесь!

Броневик продолжал катить вниз по улице.

– Стойте!

– Не уезжайте!

– Мы тут!

Массивная машина ускорилась, и туман проглотил синие огни маячков.

– Суки драные!

– Мудаки!

– Стоять!

Они бежали, пока не кончился город.

Броневик исчез.

Сели на асфальт. Молчали. Руся долго кашлял.

– Суки драные, – повторил Смурф, сплюнул, встал и пошел дальше.

Стали подниматься.

– Что это было? – мрачно спросил Кляп.

Мизинец пожал плечами.

– Может, мираж.

– А ты что видел? – спросил Кляп. – В Стене.

Мизинец посмотрел на друга. Прикинул и рассказал.