Компьютерные клубы еще живы. Даник говорит «нет». Не-зомби-апокалипсис. Герой. Внутри урагана
Два дня назад Мизинец и Кляп спустились в подвал компьютерного клуба.
Компьютерные клубы не упокоились. Их не убил домашний интернет – из него вышел так себе Ван Хельсинг, хотя осиновый кол был вбит глубоко. Просто легенды иногда врут, а чеснок и распятия не всегда действенны. В роли преданного слуги, Ренфилда, выступил киберспорт; да и домашнее железо тянуло не все игры.
В городе работало три клуба: «Gravi», «Форточка» и… «Клуб». Первые два кучковались в восточном районе, «Клуб» же ютился под боком, недалеко от двора и школы. Старший брат Мизинца полгода отпахал здесь администратором. Власти у админов было на донышке: времени не накинут, себе дороже, разве что игру новую скачают да комп забронируют. Вот и все льготы. И то – если возникнет желание просить о чем-то брата, который заявился на школьную дискотеку и высмеял тебя перед одноклассниками. У Мизинца не возникало.
На админов повесили ремонт компов, гемор с поставками еды и напитков, организацию турниров – брат Мизинца сделал ноги. Тогда же ушел из дома второй раз. Навсегда.
Узкие ступени скатились в тесный коридор. Мизинец и Кляп прошествовали под жестяными плафонами с пыльными и тусклыми, как глаза умирающего, лампочками. По стенам тянулись покрытые конденсатом трубы, толстые кабели. Друзья свернули направо, потом налево, дверь, еще дверь, и – главный зал.
Клуб обустроили в бывшем противорадиационном укрытии или в чем-то похожем. Здесь не было окон. Были обогреватели, которые включались, только когда кто-нибудь из игроков замерзал насмерть.
Подошли к столу админа.
– Пальцев, – сказал Мизинец.
– Ник?
– Веном2002.
Админ нашел в базе. Мизинец протянул деньги, которые админ залил на баланс.
– Пятый.
– Спасибо.
– Кляпченко, – сказал Кляп. – ДядяЛео2003.
– По буквам, – попросил админ и помассировал веки. Возле клавиатуры стояла ополовиненная бутылка минералки.
Кляп продиктовал.
– Комп напротив, если можно.
– Пятнадцатый.
Админ присосался к бутылке. Друзья понимающе переглянулись.
Мизинец плюхнулся в кресло, ввел логин, пароль и выбрал дневной тариф. Из-за монитора напротив выплыло худое ушастое лицо Кляпа. Мизинец никогда не шутил над размером ушей друга, но про себя улыбнулся.
– В «Доту»?
– Что за вопросы!
Темно-синие, почти черные облака остались наверху, в другой реальности. Если польет – не беда, добегут. Если что посерьезней, как пугали эмчеэсники, – переждут. Только когда прогнозы сбывались? Вспомнилась бородатая шутка: «Синоптики ошибаются один раз, но зато каждый день».
В «Клубе» было пятьдесят компов, из них десять випов с лучшими железом, мониторами и креслами – ну и ценником, само собой. Випам выделили отдельную комнату, в которой проводили турниры. Была еще комната с теликами и приставками «Xbox 360» и «PS4».
В «Gravi» и «Форточке», как слышал Мизинец, компов было вдвое больше. Сто компов на клуб, Карл! Так что живы еще, живы.
Днем в «Клуб» стекались школьники, иногда заглядывали студенты – распечатать, отсканировать. Студенты возвращались ночью, подтягивались и совсем взрослые мужики, сбегающие от жен к танковым и межрасовым зарубам. Нарколыг отсюда выжили – если что, скринили экран и отсылали в ФСКН.
Над Мизинцем кто-то навис.
Мизинец глянул и снова залип на мониторе. Но наушники приподнял.
– Какими судьбами? – спросил он.
– Деньги когда отдашь? – пробухтел в макушку Оз.
– А позвонить не мог?
– Ты не берешь.
– Не слышал, наверное. Ты что, следил за мной?
Отражение Оза в мониторе замотало головой.
– Увидел, как ты сюда заходишь. Когда отдашь?
– Когда отдашь, когда отдашь. Вот ты нудный, Оз. До понедельника потерпеть не мог? Я бы в школу принес.
– Ага, как и на прошлой неделе.
– Ладно, будет тебе в понедельник. Блин! Вот ты под руку…
Мизинец откинулся на спинку, запрокинул голову, глянул снизу вверх на перевернутое лицо одноклассника: на островки щетины на щеках и подбородке, на жесткие темные усы; некоторые волоски были длинными и толстыми, как волосы в стариковском ухе. Клочковатая борода полезла из Оза в девятом классе. Еще один повод для насмешек. Выглядел он нелепо, но, похоже, не сильно заморачивался. Или, наоборот, понимал весь масштаб трагедии собственной внешности и опускались руки?
– Оз, давай потом. Лады?
– Нет. Сейчас.
«Теперь не отстанет, – подумал Мизинец. – Да, Оз? Думаешь, я тебя кинул?» Кидать Оза он не собирался. Тупо забывал. Две недели назад в классе скидывались на подарок математичке, Мизинец попросил заложить за него. И благополучно забыл. Оз напомнил. Мизинец снова забыл. И вот теперь – отдай, отдай, отдай, как заведенная игрушка. Оз мог годами терпеть издевки и невнимание, но не откровенное кидалово: сломается, если проглотит.
– Без бабла сейчас. Все в комп залил. Дома есть, я тебе в понедельник подгоню.
– Нет. Я подожду.
– Домой проводишь? – усмехнулся Мизинец.
– За деньгами, – серьезно ответил Оз.
– Только не маячь, добро? Сядь куда-нибудь.
Оз присел на стул у голой кирпичной стены, поежился и достал телефон. Мимо прошел админ, ощупал больными глазами, но ничего не сказал.
Кляп выглянул из-за монитора, дернул головой: порядок? Мизинец ответил гримасой: ерунда, пыль.
«Пыль» сидела на стуле и хмуро копалась в телефоне.
К обеду «Клуб» заполнился меньше чем на треть. Негусто. Спасибо синоптикам.
Сплошь знакомые лица, завсегдатаи. Справа от Мизинца рубились в «Контру» Даник, паренек с самурайской косичкой, и круглолицый Крафт. Они всегда приходили вместе. Лобастого парня слева, который зависал в «Лиге», в клубе звали Зиппо. «Золотая» зажигалка стояла на подставке монитора как талисман. В одном ряду с Кляпом играли светловолосый Руся, прыщавый Тарас, смуглолицые братья Ежевикины (эти сидели за одним компом, жевали бутерброды, хлебали колу и ржали с какого-то видео) и седой мужик, к которому админ обращался «Романыч». Мужик гамал в «Танчики». Мизинец однажды увидел Романыча в городе под ручку с фигуристой кобылой – наверное, дочкой, хотя кто знает. Было еще два паренька, кличек которых Мизинец не помнил, но их как ветром сдуло, едва появился Смурф.
С кожаной куртки Смурфа стекала вода. Джинсы были в темных разводах, с грязной каймой у щиколоток.
– Не по-детски влупило. – Крепыш тряхнул отечным лицом, смахнул капли с бритого черепа.
От Смурфа, как и от подвала, пахло сыростью. Он по-свойски кивнул админу.
– Куда упасть?
– У тебя баланс в нулях.
Смурф хлопнул по карманам, но достал не кошелек, а банку энергетика. Рванул чеку, оглядел зал и криво улыбнулся.
– Погодь, ща решим.
Админ подернул плечами.
– Только не шуми.
В подвальной тишине щелкали мышки, гудели системники.
Смурф встал за спинами братьев Ежевикиных.
– Эй, инкубаторы, лавэ имеется?
– Здаров, Смурф! Не-е, пусто.
– Голяк, Смурф. Колу будешь?
– Вы ее на последний кэш подняли?
Братья синхронно закивали. На лбу старшего Ежевикина темнел шрам.
– Ну.
– Ага. Коры хочешь глянуть? Садись.
Смурф посмотрел на братьев как на умственно отсталых. Ежевикины – единственные, кто решался называть его Смурфом в глаза. Не то чтобы Смурф болезненно на это реагировал, но другие не рисковали.
Смурф обошел ряд, разминая костяшки пальцев.
– Ты ведь Мизинец? Брат Пальца?
– Ага.
– Меня знаешь?
Мизинец кивнул. Имени крепыша он не знал. Возможно, у таких, как Смурф, не было имен – только погоняла.
– Как старшой?
«А кто его знает».
– По-прежнему.
– На развозе все?
Мизинец знал, что брат с друзьями скинулись на пятьсот двадцать пятую «бомбу», на которой возили «массажисток», но Смурф тут каким боком? Не поэтому ли разбежались их дорожки?
– Наверное.
– Кэшем не подлечишь?
Мизинец покачал головой. Кивнул на Оза:
– Самого кредиторы ждут.
– Понял. – Смурф хлебнул энергетика и переключился на Даника: – Малый, подкинешь пару монет?
Мизинец покосился на Оза почти с благодарностью. Все, что ни делается… Надо будет зубриле пива поставить. Хотя какое ему пиво.
Брат рассказывал, что Смурф отмотал полгода в СИЗО. Избил до полусмерти алкаша на остановке за то, что тот облевал ему ботинок. Смурфу впаяли год и выпустили на свободу из зала суда: в СИЗО день считали за два. Школу Смурф не закончил.
– Я не одалживаю.
Мизинец повернул голову в сторону Даника. Не только он. Братья Ежевикины даже привстали. Рот младшего был приоткрыт. Всем хотелось посмотреть на болонку, которая тявкнула на ротвейлера. Тявкнула и не отбежала.
Смурф подавился энергетиком.
– А че так? Принципиальный?
Даник выглядел абсолютно спокойным. Вышел из меню покупки оружия и повернулся к Смурфу.
– Не одалживаю, и все.
– А если по антенне твоей хлопну?
– Попробуй.
Мизинец сдернул наушники на шею. Как быть – вступиться за маленького самурая или глянуть, чем закончится? Он не помнил ни одной драки в клубе. В основном отсюда выводили за «распитие в неустановленном месте». Да и вряд ли Смурф начнет махать кулаками, не здесь.
Смурф хмыкнул – от носа к губам пролегли две глубокие складки – и кивнул на Крафта.
– Кореш твой тоже принципиальный?
Крафт сидел вжав голову в плечи, будто его шарахнули доской.
– А? – с нажимом сказал Смурф.
На столах задребезжали клавиатуры. Мизинец ощутил вибрацию – от пола и стен; тряхнуло.
– Что это за хрень? – Смурф задрал голову к потолку.
Из швов сыпалась цементная пыль. Потолок словно вздрогнул, подпрыгнул на стенах, по которым прошла звуковая судорога.
Все сидели молча, прислушиваясь.
– Да ну… – начал было Мизинец.
В этот момент пол и стены снова содрогнулись, и часть потолка с дьявольским грохотом рухнула на стол админа.
Мизинец вжался в кресло, потом безвольно стек на пол, будто в теле не осталось костей, и заполз под стол. Что-то тянуло назад, сдавливало шею. Наушники. Он скинул их.
Бетонное небо трещало, сыпало серыми снежинками. В кармане ерзал телефон. Мизинец достал его, уронил; на экране светилось «Мама». Экран потух. Наушники покачивались маятником на черной пуповине провода. Туда-сюда, контуженый метроном. Кто-то кричал.
Рядом ползал Зиппо. Царапина на скуле сочилась кровью. Взгляд парня наткнулся на Мизинца, и его глаза округлились, словно Зиппо не ожидал увидеть здесь кого-то еще.
– Это ракета? Они шарахнули ракетой?
– Что? – не сразу понял Мизинец, но глупый вопрос прояснил мысли. – Какая ракета…
Тот, кто кричал, замолк. Это был крик не боли – страха.
– Моя зажигалка! – Зиппо рванул из-под стола, врезался макушкой в столешницу; кабель вырвало из гнезда, и наушники упали на пол.
Мизинец поднял телефон, сунул в карман. «Золотая» зажигалка валялась у металлической ножки стола. Он взял ее, пополз вперед и дернул Зиппо за штанину. Это оказалась штанина Кляпа.
Кляп помог Мизинцу выбраться.
– Серый, ты как?
Мизинец пожал плечами, осмотрелся. Он плохо понимал, что происходит. События рухнули на него, как плита… потолок…
Над мониторами вилась пыль. Один конец плиты перекрытия остался на стене, другой уперся в пол. По новоявленному пандусу катились обломки. Мизинец не видел, что стало с молодым похмельным парнем, админом, но ему было страшно так, будто на его глазах дорожный каток переехал человека. Он заметил бутылку минералки, гармошку из пластика, и у него закололо в ладонях.
Погас свет.
Оказавшись в темноте, в злобном коварном ничто, Мизинец едва не вскрикнул. Плотный мрак тут же накинулся на него, принялся заколачивать в душный ящик, стенок которого Мизинец не видел, зато прекрасно чувствовал. Он раскинул руки, чтобы не дать похоронить себя заживо, задел кого-то и понял, что по-прежнему сжимает в кулаке зажигалку. Откинул крышку и чиркнул. Липкий палец сорвался с колесика. Он повторил попытку – вспыхнуло оранжевое пламя. Осветило белое плоское лицо с распахнутым ртом.
Мизинец отшатнулся.
– Отдай! Моя!
Зиппо вырвал у него зажигалку, огонек дернулся, но не погас.
В этот самый момент вполнакала зажглись потолочные лампы – те, что уцелели. Где-то за стеной загудел резервный генератор.
– Грабли убрал! – гаркнул Смурф. Мизинец обернулся на голос.
Смурф оттолкнул Тараса, который вцепился в рукав его косухи.
– Мне надо домой. Меня мамка убьет, – хныкал прыщавый парень.
– Вот зашибись, – сказал Смурф, вертя головой на толстой короткой шее.
В воздухе висел запах горелой проводки.
– Так, так, спокойней, – произнес седой дядька, Романыч.
Он поднялся с пола, отряхнулся, обошел бетонный пандус, раздавивший стол админа, и заглянул в пролом. «Что там было на втором… то есть первом этаже? – попытался вспомнить Мизинец. – Хостел?»
Романыч дернулся, но не успел. Что-то массивное, с острым металлическим углом обрушилось на его лицо. Ноги Романыча подбросило вверх, тело хрустнуло и конвульсивно забилось на обломках.
– Сука! – выдохнул Смурф.
– Боже, – вырвалось сразу из нескольких ртов.
Тарас закричал, кинулся к двери и исчез в коридоре.
– Сюда, к стене! – скомандовал Мизинец.
Все вжались в сырую кладку. Мизинец не хотел смотреть на тело Романыча, но взгляд постоянно тянулся туда. Смерть гипнотизировала.
– Что делать? – спросил Руся. – Что нам…
– Челку подрежь, – сказал брат-один.
Брат-два прыснул. Они словно таращились на подвал сквозь виртуальные очки. Апокалипсис без зомби, но с мертвецами.
Над головой ворочался, перекатывался тяжелый звук, эхо распада. Лампы скупо мерцали. По лицу Смурфа скользили горчичные тени. Мизинцу показалось, что Смурф ухмыляется.
– Надо проверить выход, – тихо сказал Оз, – вдруг завалило.
От этой мысли у Мизинца похолодело в кишках. Он кивнул.
– Кто со мной?
– Я, – сказал Кляп.
– И я, – вызвался Даник.
Коридор перекосило, как бесконечный вагон, накренившийся над пропастью. Стены дрожали, из швов сыпался цемент. Что-то шуршало за этими стенами.
– Это что? Крысы? – спросил Даник.
– Вряд ли, – ответил Кляп.
Мизинец промолчал. Уверенности не было – ни в чем. «Если крысы, – подумал он, – то очень большие».
Аварийный свет горел только в изгибах коридора. Парни свернули за угол и гуськом побежали к чахлому свету. Под потолком искрил перебитый кабель. Над лестницей стонал и выл ветер.
– Буря мглою небо кроет… – начал Даник, но тут же замолчал.
– Подождите здесь, – сказал Мизинец. – Если что, бегите обратно.
Он замер у нижней ступеньки, глядя вверх, потом стал подниматься.
Дверь в тамбур раздавило и сорвало с петель. Повсюду лежали битое стекло, сухие листья и – почему-то – каштаны. Дверь, ведущая на улицу, исчезла – дверной проем превратился в косой параллелограмм. В искривленном внешнем мире хлестали струи дождя.
Мизинец облизал пересохшие губы. Он преодолел еще пару ступеней, желая увидеть… что бы там ни было.
Фонарный столб упал прямо на парковку перед «Клубом», плафон разлетелся снопом оранжевых брызг. Остановочный павильон оторвался от земли и покатился, разваливаясь на куски. Вдоль аллеи с треском ломались деревья. Дома на другой стороне улицы качались взад-вперед. Человек – размытая ливнем фигура – цеплялся за чугунную скамью; они исчезли в мутном пыльном воздухе вместе – скамья и Тарас.
«Почему мы не слышали сирену?.. Была ли она?..»
Кто-то тянул Мизинца вниз. В проеме пронеслась шипящая волна, здание снова содрогнулось, и Мизинца отбросило назад. Он впечатался плечом во что-то упругое, не похожее на кирпичную кладку.
Оглушительно заскрежетало. Проем сузился до треугольного лаза. Там – вовне – рушился, исчезал город.
– Да очнись ты! Серый!
Кляп. Он крепко держал Мизинца, пытаясь стащить по лестнице. Грудь Кляпа смягчила удар о стену. Кляп кашлял. На улице выло и ревело. Гремел гром, тысячи невидимых молний вгрызались в землю.
Вой ветра стих.
Они стояли по колено (Даник по то самое место) в грязной воде. Мизинец прислушивался к тишине, оглушенный ее внезапностью. Кажется, ливень тоже закончился. Вода продолжала стекать с лестницы, но поток быстро иссяк.
Ураган, судя по всему, выбился из сил. Как и резервный генератор.
Сколько времени они провели в темном подвальном коридоре, подсвечивая испуганные лица экранами телефонов?
Что-то гнетущее, как ощущение новой грозы, висело в воздухе. Голова Мизинца была тяжелой, мысли – комковатыми. Он по-прежнему слышал плеск прибывающей воды, но не мог понять откуда.
– Там. – Оз показал вглубь коридора. – Думаю, трубы прорвало.
– Хрен тебе, – сказал Смурф и, тараня воду крепкими ногами, пошел в направлении игрового зала.
Старенький кнопочный телефон Смурфа давал чуть больше света, чем ничего. «Ну, он хотя бы водонепроницаемый», – подумал Мизинец, глядя на удаляющийся силуэт. Словил себя на мысли, что не будет грустить, если Смурф не вернется.
Мизинец осмотрел группу.
Кляп, верный Кляп, молча стоял рядом. Оз пялился в сторону лестницы, вслушивался, на что-то решался. Даник привалился к стене, скрестив руки на груди. Зиппо стучал зубами. Крафт шарил телефоном под потолком, пытаясь словить сигнал. Руся грыз ногти. Братья Ежевикины толкались, не поделив место под ржавой трубой.
– Что думаешь? – спросил Мизинец у Оза.
– Надо посмотреть.
– Наверху?
– Да.
– Вроде как стихло.
– Есть одна теория.
– Какая?
Оз молча побрел к выходу. Его колени двигались в воде, к штанине прилип ошметок размокшей бумаги.
Мизинец кивнул Кляпу, и они пошли следом. Свет фонарика отражался в воде бегущими полосами. Желтая полоса, маслянисто-темная, желтая, темная – призраки играли на пианино.
– Эй, вы куда? – позвал Зиппо.
– Надо глянуть.
Никто не захотел оставаться в желудке умирающего кита. В пораженной раком прямой кишке.
Их догнал Смурф.
– Там, сука, хлещет, как из поносной жопы!
– Водопровод? – спросил кто-то.
– Да хрен поймешь!
В треугольный лаз лениво текла вода. Листья, окурки, обрывки целлофана. Мизинец проследил взглядом за бежевой стелькой, и ему сделалось дурно. Стелька была маленькой, детской, ортопедической – когда-то он сам носил такие.
Лестница раскололась, и вода уходила в трещину – может, в какой-нибудь коллектор, может, в землю, может, прямо в ад.
– Кто первый? – спросил Руся.
– Ну, кто герой? – хихикнул брат-один.
– У тебя сопля к спине прилипла, – ткнул в плечо брат-два.
– Гонишь?
– Да сам глянь. Зеленая!
– Смой ее!
– Не буду я эту харчу трогать!
Мизинец на секунду зажмурился и глубоко вдохнул. Потом встал на четвереньки и пополз вперед. Вода казалась ледяной. На рукавах таяла серая пена. «Герой», – отупело подумал он.
– И звали его Кристиан Слейтер, – донесся из-за спины голос Зиппо. – И снимался он в «Ливне».
Когда они пролезли по одному в дыру, оставшуюся от выхода, то увидели выкорчеванные с корнями деревья и разрушенные дома; на аллее высился единственный мощный ствол – с дуба сорвало кору, поломало ветви; еще было много поваленных столбов и рекламных щитов; и множество перевернутых автомобилей; все это было внутри урагана.
– Солнышко, – сказал Даник, так ласково и простодушно, что у Мизинца заныло в груди.
«Солнышко в колодце».
Клубящаяся пепельная Стена подпирала небо. Куда ни обернись с запрокинутой головой, на что ни понадейся. Но они, пережившие ураган, все еще не понимали.
– Солнечный свет, небо, привет… – пропел Зиппо и стушевался. – Чего смотрите? Это из «Закона Мерфи». Отличный мульт!
Смурф завел руки за спину, соединил ладони и прогнулся. Косуха едва слышно затрещала, как статическое электричество.
– Пронесло, – сказал он.
– Я бы так не сказал, – тихо выговорил Оз.
Смурф поморщился.
– Ты там хер жуешь? Громкость подкрути.
– Это просто затишье.
– Ну и шикарно. То, что заказывали.
– Временное затишье.
– Усач, глаза протри. Небо чистоган. Ни ветра, ни капельки.
– Это потому что мы в центре урагана. В его глазу.
– И что это значит?
– Значит, что ветер скоро вернется.
Смурф сплюнул.
– Кругом одни траблы. И че? Обратно в клуб?
– Не лучшая идея.
– С какого перепуга?
– Клуб затапливает. Ты же сам видел.
– Тогда другой подвал найдем. С целыми трубами.
Оз покачал головой.
– Когда ударит Стена, фронт урагана, все будет намного хуже.
– Куда уж…
– Это прослойка между глазом и грозовым кольцом, в которой взрываются атомные бомбы. Шансов выжить нет. Не в этом урагане. Разве что спрятаться в бомбоубежище.
– Да брехня!
– А если он прав? – вмешался Мизинец.
Смурф обдумал это, пожевывая сигарету.
– Вот засада!
– Дай мобилу, – попросил Мизинец Кляпа. – Моя сдохла.
– Шкалы нет.
– Твою! – Мизинец повернулся к Озу. – Куда идет ураган?
Оз показал. Мизинец воззрился в противоположную сторону. Там был дом. Там была мама.
Там была дымчатая Стена.
Они слишком долго проторчали среди руин. Компания счастливчиков, у которых не осталось ничего, кроме везения. Они… он… что он мог сделать?
Мизинец понял, что смотрит на школу. Четырехэтажное здание высилось за разбитыми приземистыми строениями, в широкой расщелине между банком и старым ЗАГСом. Мизинец отрешенно смотрел на пустые окна, и в следующую секунду фасад с грохотом сполз со скелета перекрытий, будто кожа с костей демона, которого ошпарили святой водой; рассыпались и перекрытия.
Мечта миллионов школьников сбылась в извращенном, предельном виде. Школа исчезла в клубах пыли и дыма.
Это имело некий потаенный смысл. Наверняка имело. Иначе – зачем, почему?
До них долетел крик упавшего здания.
Смысл заключался в том, что скоро затрещат настоящие кости, их кости, и настоящая кожа, их кожа, будет сорвана с мышц и мяса, их…
– Мы ведь туда не успеем? – сказал Кляп; он тоже смотрел на школу, нет, дальше, туда, где когда-то были двор, и окно, выходящее в этот маленький мир, и родной голос, звучащий из этого окна. – Никак не успеем.
Мизинец медленно повернул голову – вправо, влево. Язык прилип к нёбу.
– Мама собиралась…
– Не надо, – оборвал Кляп.
У них обоих остались там мамы – в этих дворах, за этими окнами. Не видеть за ними отцов у каждого из друзей были свои причины: отец Кляпа ушел из семьи к мелированной тетке из соседнего подъезда, которая родила ему пышнощекого сына; отец Мизинца просто смотрел в другую сторону, а если оборачивался – на лице тлело разочарование.
Мизинцу внезапно стало душно. На углу горело здание, черный дым вырывался из окон первого этажа. Что там было? Фотосалон? Пиццерия? Барбершоп? Что было с этим городом всего несколько часов назад?
На парковке сигналил раздавленный столбом минивэн.
– Надо уходить, – сказал Даник. Ему что-то говорил Оз, Даник кивал.
– Иначе Стена нас проглотит.
Братья Ежевикины уже не выглядели беззаботными шутниками. Смурф легонько, но обидно хлопнул Мизинца по щеке.
– Че завис? Ходу.
Мизинец хотел отбросить руку Смурфа, но рубанул по воздуху.
В небе кружило много незнакомых птиц: красных, желтых, сочно-зеленых, фиолетовых.
Пепельная туча закрыла восточную часть неба. Мизинец уже видел подобное на «Ютубе». Клубящийся занавес, подпитываемый рухнувшими небоскребами.
– Похоже на ядерный взрыв, только без гриба, – сказал Крафт.
Впереди уже слышался треск ломающихся сучьев. Небо темнело у кромки. Огрызок стены над клубом медленно опрокинулся внутрь.
Вот тогда они побежали. За высоким неуклюжим Озом.
Не всем повезло так, как им. Об этом напоминали трупы тех, кого ураган застал на улице и в домах. Да, повезло. Их не подняло в небо и не выжало до последней капли. Не завалило, не затопило и не сожгло.
Ураган хотел исправить эту оплошность.
На тротуаре лежали дорожные знаки, куски черепицы, ветви. Все это – любой предмет, поднятый ветром, – скоро опять превратится в смертоносные снаряды. Которые будут колоть стены зданий, выбивать окна, корежить автомобили. Убивать.
Парни миновали один разрушенный квартал, другой. Мизинец обернулся. Стена отдалилась. Мизинец слышал по телику про Стену Рая, скрывающую Бога от глаз людей. За Стеной глаза урагана прятался дьявол. Дым жертвоприношений заслонил небо.
Внимание Мизинца привлекли странные граффити. На растрескавшемся фасаде трансформаторной будки была изображена красная человеческая фигура. Объемная, почти живая.
Фигура отлипла от будки, сделала два бесцельных шага, качнулась, замерла и резко развернулась. На человеке не было одежды; тело было изранено – Мизинец видел только белки глаз.
Человек поднял к небу руки и засмеялся.
Мизинец отвернулся и побежал быстрее.
– Надо было остаться! – кричал Смурф. – Переждать! А так мы залезли в самую сраку!
– Нас бы затопило, – оправдывался Оз.
– Он тебя заставлял бежать? – сказал Мизинец.
– А что, нет? Вся эта муть про Стену и ядерные бомбы! – Смурф со свистом втянул воздух. – Блин, жрать охота. О, глянь! Каэфсишку развалило!
– Халявные бургеры! – закричали братья Ежевикины.
– Айда!
Смурф и братья рванули к расколотому лицу Полковника Сандерса.
Попутчики остановились.
– А что, так можно? – спросил Зиппо.
Мизинец смотрел на Оза.
– Надо бежать, – сказал тот.
– Сколько?
– Не знаю. Час или два. Ураган медленный, нам повезло.
– А потом?
– Остановимся перед Стеной. Будет время.
Мизинец кивнул. Пытался отдышаться. Осмыслить.
– Ну, побежали? – просительно сказал Оз.
– Без этих?
Оз понурил голову.
Мизинец рассмотрел и такую возможность: оставить Смурфа и братьев, разделиться, убежать.
– Подождите пять сек.
В дверях ресторанчика пахло жареной картошкой. Самих дверей, разумеется, не было. Большей части потолка тоже.
Смурф пытался продраться сквозь завалы столов.
– Сука, крови сколько…
– Может, кетчуп, – сказал брат-два.
– Эй! – крикнул Мизинец. – Мы сваливаем. Стена еще близко. Сделаем остановку через час или два.
– Кто сказал?
– Оз!
– Кто?
– Усатый.
Смурф какое-то время молчал.
– Без нас валите? – холодно спросил он.
– Если вы остаетесь.
«Скажи, что остаешься… Зачем я вообще с тобой разговариваю?»
– Ладно, усач прав. Оторвемся, тогда порыщем. Атас, инкубаторы!
В помещении заметались разочарованные голоса братьев. Один из них, кажется, что-то жевал.
Группа ждала на перекрестке. Они снова побежали.
Мизинец встретился взглядом с Кляпом, тот попытался улыбнуться.
– Вот смотришь вперед, спокойно вроде как… а за спиной…
– Ага.
В горле стояли слезы. Горечь и слизь. Мизинец сглотнул. Смотрел вперед. Только вперед.
Да, внутри урагана могло быть тихо и спокойно. На многие километры вокруг – обыкновенный теплый день.
Но, как сказал Оз, шансов выжить в Стене урагана было немного.
Ноль целых ноль десятых.