Вообще, женские эмоции обычно упоминаются в таком контексте: женщины слишком эмоциональны, поэтому им нельзя/ не следует…
Ну, и там целый список действий или даже профессий, которые женщинам противопоказаны из-за эмоций.
Например, Кондолиза Райс, 66-й Государственный секретарь США, рассказывает о реакции многих людей на ее назначение на должность в документальном фильме «Miss Representation»[23]:
«Я помню, как много раз во время кампании люди спрашивали: „А вы уверены, что она достаточно крепкая, чтобы быть главнокомандующим?“ Я знаю множество мужчин, которые недостаточно крепки, чтобы быть главнокомандующими, но никто не задавал им этого вопроса».
Самое главное, что чаще всего разговоры про женскую эмоциональность – единственное, что фактически мешает нам занимать те или иные должности. Например, в начале XX века в Советском Союзе не было ни одного документа, который запрещал бы женщинам работать моряками и даже капитанами. Анна Щетинина с юных лет мечтала ходить в море, несмотря на то что все вокруг говорили ей: женщина на борту – к беде.
Но не было ни одного закона, запрещающего женщинам получать профессию, и Анна решилась подать документы. Ее вызвали на личную беседу к начальнику Владивостокского морского техникума. Вот как она сама вспоминала этот разговор:
«Я написала письмо начальнику техникума. Это была и скромная просьба, и уверение в своей готовности ко всем трудностям. Не письмо, а целая поэма. Конверт с замиранием сердца опустила в ящик и стала ждать ответа. Наконец получила приглашение „явиться лично“ к начальнику…
– На море захотелось? – спросил он. – А скажите, почему это вам вдруг захотелось?
– Скажите, вам запрещено принимать девушек? – спросила я.
– Нет, не запрещено, – c досадой поморщился начальник. – Но я старше вас втрое и от чистого сердца хочу предостеречь. Ну скажите, что вас заставляет идти на судоводительскую специальность? Начитались романов? Романтика влечет?
– Работа. Интересная работа.
– Работа? Вы совсем не знаете этой работы. К вам с первых дней будут относиться не снисходительнее, а строже, чем к другим. На работу придется тратить вдвое больше времени и сил, чем вашим товарищам. Если ошибется и не сможет что-то сделать парень, это будет просто ошибкой. А если вы ошибетесь – скажут: баба, чего с нее взять? Пусть будет несправедливо и обидно, но это будет. А все ваши успехи припишут воображаемым уступкам, которые якобы вам, как девушке, делались. Ведь у нас много людей старой закваски. Попадете к какому-нибудь старому боцману, он из вас всю душу вытрясет… У меня парни частенько с практики удирают, а вы туда же!
– Я не удеру, будьте уверены»[24].
Теперь представьте, сколько силы духа и решительности требуется, чтобы не просто начать учебу после таких вот наставлений, но и стать первой женщиной-капитаном. Анне не платили стипендию в отличие от многих ее однокашников-мужчин, потому что руководство техникума признало ее «бесперспективной студенткой». Поэтому по ночам Анна подрабатывала грузчиком, загружая на корабли мешки по 30 кг, не отказывалась и от подработок уборщицей или санитаркой.
После выпуска Анну распределили в Акционерное Камчатское общество, а через шесть лет она дослужилась до звания капитана. Свой первый рейс в новом звании Анна вспоминает со словами «уж лучше бы шторм». Дело в том, что, когда советский корабль вышел из Гамбурга (задачей было переправить купленное СССР судно из Германии), на море опустился густой туман. Не видно ни воду, ни даже дверь соседней каюты. Анна говорила, что судно шло как слепой человек – «ощупывая дорогу». Экипаж под командованием Анны дошел до советского берега, а скоро она стала мировой знаменитостью: редакции стран, в которые ходило судно Анны, встречали ее на берегу и писали восхваляющие статьи с фоторепортажами о первой Lady Captain.
Конечно, не все было гладко, например однажды на новом судне Анна работала в каюте и попросила принести ей обед туда. Несколько раз заглядывал матрос, но еды она так и не дождалась: матрос не мог понять, где капитан, которому надо принести обед.
Потом началась война, и Анна на своем судне «Сауле» перевозила боеприпасы, продовольственные товары и планировала заняться эвакуацией людей из Таллина. Но до столицы Эстонии судно не дошло, их атаковали немецкие войска, и корабль был сильно поврежден. Экипаж корабля занимался ремонтом, посадив судно на мель.
В военное время строительство кораблей было ускорено, и у многих был большой недостаток: из-за большой нагрузки они могли переломиться пополам. Именно это и случилось с одним судном, мимо которого проходил корабль Щетининой. Экипаж Анны помог пострадавшему кораблю, а чуть позже и сам попал в такую же ситуацию: разлом в корабле пришлось буквально «сшивать» тросами. «Сшитое» посередине судно Анна довела до ближайшего порта – 800 км по штормовому морю. К тому же все это Анна с экипажем проделывала в условиях радиомолчания, без света, маяков и зная, что в любой момент их могут атаковать немецкие самолеты и подводные лодки.
Кроме того, Анна пережила арест мужа в 1937 году по статье об измене Родине, боролась за его освобождение и добилась его. Супруги прошли всю войну, а после войны Анна начала преподавать в университете, стала сначала старшим преподавателем, а потом и деканом судоводительского факультета, при этом продолжая ходить в море и даже совершив кругосветное путешествие.
Можно ли сказать, что все мужчины готовы пройти такой путь, что в какой-то момент излишняя женская эмоциональность помешала Анне Щетининой стать первой женщиной-капитаном в 27 лет, героически пройти всю войну, бороться за репрессированного мужа? Тогда при чем здесь пол?
При этом мне кажется важным не выкручивать этот регулятор эмоциональности в противоположную сторону: «Все, я кремень, не буду выражать эмоции, буду ходить в деловом костюме со строгим лицом и уж точно никогда не запла́чу прилюдно». Ломать себя и свою личность, чтобы угодить общественным стереотипам, – так себе идея. И вообще, иногда вовремя заплакать может быть очень полезно. Вот что говорит Тина Фей, продюсер, актриса, юмористка, сценарист:
«Некоторые люди говорят: „Никогда не позволяй им видеть, как ты плачешь“. Я говорю: „Eсли ты так зла, что можешь только плакать, тогда плачь. Это всех приводит в ужас“».
Есть еще одна история про слезы на рабочем месте, и в ней кроме самого факта слез топ-менеджера запрещенной в России социальной сети есть и вторая часть – реакция мужчины, да еще и начальника. Эта история, несомненно, пример настоящего равенства, когда один человек выражает свои эмоции, а второй – понимает их и искренне сочувствует, и неважно, кто из них какого пола.
Шерил Сэндберг проработала в Facebook[25] около года и вдруг узнала, что кто-то из коллег говорит у нее за спиной очень неприятные вещи, которые к тому же еще и не являлись правдой. Она пришла к своему начальнику Марку Цукербергу и, рассказывая о ситуации, не смогла сдержать слез. Марк убеждал Шерил, что в эти слухи никто не поверил в любом случае, а потом сказал: «Хочешь, я тебя обниму?» Шерил вспоминает:
«Я хотела. Для нас это был момент прорыва. Я чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо прежде. Затем я рассказала эту историю публично, полагая, что это может облегчить жизнь другим людям, столкнувшимся с нежелательными слезами. Пресса сообщила об инциденте так: „Шерил Сэндберг плакала на плече Марка Цукерберга“, но это не совсем то, что произошло. Произошло следующее: я выразила свои чувства, а Марк ответил с состраданием».
В своей книге «Lean In», которую я обожаю так, что даже создала целый курс для изучения английского по ней, Шерил размышляет о том, что обмен эмоциями помогает развивать более глубокие отношения на работе.
Мы хорошо работаем, когда делаем что-то интересное с людьми, которые нам небезразличны. И чтобы понимать коллег и партнеров, необходимо делиться эмоциями и принимать эмоции других людей. Эмоции влияют на каждое решение, которое мы, люди, принимаем, и было бы странно отключать их, приходя на работу, как в сериале «Разделение»[26]. Поэтому, говорит Шерил, работа с эмоциями и понимание их важности делает нас лучшими менеджерами, партнерами и коллегами.
А недавно я смотрела какое-то шоу с Екатериной Варнавой, и она рассказывала, как они однажды снимали «Comedy Woman» до 4:30 утра и один из операторов просто не выдержал нагрузки, психанул и ушел с площадки прямо посреди съемочного процесса. Пришлось доснимать без него, но вряд ли кто-то сказал ему: «Ох уж эта ваша мужская эмоциональность!»
Мне нравится думать, что мы все – просто разные люди со своими эмоциями. Не «мужчины» и «женщины», а люди. Кто-то – более эмоционален, кто-то – более стабилен и рационален. А кто-то – эмоционален в одной ситуации, и серьезен и даже жесток в другой. Не потому, что он или она мужчина или женщина. А потому, что так сложился жизненный путь. И многое на пути – в наших руках.
• Что вы чувствовали, читая строчки о «женской эмоциональности»?
• Когда вы последний раз выражали эмоции на работе или в профессиональной ситуации? К каким последствиям это привело? Как вы себя чувствовали?
• Какие эмоции вам хотелось бы выражать больше?
• Как вы узнаете об эмоциях других людей – на работе и дома? Как можно улучшить систему обмена эмоциями?
• Как вы чувствовали себя, читая истории Анны Щетининой, Шерил Сэндберг и Екатерины Варнавы? Какие эмоции вызвали у вас слова Тины Фей и Кондолизы Райс?
• О каких еще случаях проявления или непроявления эмоций из жизни знаменитых людей вы знаете?
• Какие примеры таких ситуаций вы можете вспомнить из фильмов, сериалов, книг?
• Каким человеком в плане проявления эмоций вы можете охарактеризовать себя? Какое место эмоции занимают в вашей жизни? Что вы хотели бы изменить в этой сфере вашей жизни?
• Кто самый эмоциональный человек в вашем окружении? А кто настоящий кремень?
• Какому литературному или киноперсонажу вы дали бы звание самого эмоционального человека? А какому титул самого безэмоционального?
• Какие эмоции вызвали у вас истории из главы?