Когда я приезжала к бабушке в Санкт-Петербург, первой остановкой после обязательного совместного обеда и рассказов, как у кого дела, был книжный. Не то чтобы в Москве было меньше книжных по сравнению с Питером, просто это всегда моя первая остановка в любом месте. В любой непонятной ситуации ищи книжный, там тебя ждут, там свои. И вот около бабушкиной питерской квартиры был такой странный магазинчик – вроде бы комиссионка, вроде бы книжный, тут же рядом лампочки продают. И я там всегда находила какие-то невероятные сокровища, чтобы потом зачитываться ими на берегу Невы. Например, Надежду Тэффи или Фаину Раневскую. Надо понимать, что, когда я нашла этих женщин в том странном полухозяйственном-полукнижном, я не знала их имен, в школе мы таких женщин не проходили (а каких проходили? вот давайте вместе с вами и подумаем: каких мы женщин проходили в школе, кроме Цветаевой и Ахматовой? вот!), и я просто открывала книги, читала первые страницы и, если нравилось, забирала домой. Я и сейчас так делаю и не понимаю, почему так делают не все: как можно выбрать книгу по аннотации или, не дай бог, по обложке?

И вот мы встретились – женский юмор и я. Афоризмы Раневской и тонкая ирония Тэффи.

И я тогда честно думала, что это такие просто очень веселые женщины, вот у них так весело и получается. Сегодня, конечно, я понимаю, что комики зачастую – самые грустные и травмированные представители шоу-бизнеса. Пока я писала эту книгу, скончался Мэттью Перри, мой любимый герой – Чендлер из «Друзей». И Чендлер, и сам Мэттью, и другие его герои (не пропускайте с ним сериал «На старт», там его герой теряет жену и начинает ходить в группы психологической поддержки). История Перри – классический пример того, как много боли и страданий скрывается за шутками. Или, может быть, как шутки помогают все это пережить.

Вот и судьба Фаины Раневской вовсе не такая веселая, как ее знаменитые афоризмы. Она и сама говорила: «Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга „Судьба – шлюха“».

Вообще начиналось все хорошо: Фаина родилась в Таганроге, в богатой еврейской семье Фельдманов, отец ее был предприниматель, владелец заводов, магазинов, домов. Фаина училась в элитной гимназии для девочек, занималась иностранными языками, играла на фортепиано, но учиться не любила. Она уговорила родителей забрать ее из гимназии и перевести на домашнее обучение. А потом случилась любовь: она увидела «Вишневый сад» в театре. Юная Фаина решила: она станет актрисой!

И тут начались неприятности. Экзамены экстерном она, конечно, сдала и в театральную студию поступила. Но папа был против: он не видел для своих наследников карьеру в театре.

Фаина была непреклонна: иду в театр. Папа сказал: «Иди, но я тебе не дам ни копейки!»

В 1915 году Раневская (тогда еще не Раневская) уехала в Москву, и многие годы они с отцом не общались, он не одобрял этой глупой блажи – стать актрисой! Мама тайком посылала дочери деньги на жизнь в Москве. И вот однажды Фаина держала в руках полученный от мамы перевод, и вдруг ветер выхватил у нее из рук купюры, и они полетели вверх, оставляя юную актрису без средств к существованию. Она задумчиво произнесла: «Денег жалко, но ведь как красиво летят!» Ее спутник не удержался и вспомнил героиню «Вишневого сада»: «Да вы Раневская! Только она могла так сказать!»

Так Фаина стала Раневской. А как она стала актрисой?

Ее «эрзац-внук», внук Павлы Вульф, многолетней подруги Раневской, вспоминает:

«В Ростове-на-Дону, посмотрев один из спектаклей с участием П. Л. Вульф, Фаина Георгиевна на следующее утро пришла к ней домой. У Павлы Леонтьевны была мигрень, она отдыхала и никого не принимала. Но настойчивости молодой девушки пришлось уступить. Вошла нескладная рыжая девица со словами восторга и восхищения ее игрой. А потом стала слезно умолять Вульф взять ее в труппу, потому что она тоже хочет стать актрисой. Павла Леонтьевна холодно дала ей пьесу, которую сама для себя забраковала, со словами: „Выберите любую роль и через неделю мне покажете“. Фаина Георгиевна выбрала роль итальянской актрисы и готовилась к показу очень серьезно. Она нашла, пожалуй, единственного на весь город итальянца – булочника – и стала брать у него уроки итальянской мимики и жестов. Булочнику Фаина Георгиевна отдавала весь дневной заработок, который получала, участвуя в массовке. Но когда она явилась через неделю к П. Л. Вульф с готовой ролью, та поняла, что перед ней великий талант, и взяла Фаину Георгиевну сначала к себе в семью, так как театр уезжал в Крым и немедленно зачислить девушку в труппу возможности не было».

Так началась ее карьера, совсем невесело: ссора с отцом, финансовые трудности, упорный труд, чтобы попасть в труппу. Да и сама карьера, как остроумно отметил писатель-юморист Эмиль Кроткий, проходила по такому маршруту: «Имя ее не сходило с афиши, где она неизменно фигурировала в числе „и др.“».

После эмиграции родителей Фаины в Прагу ее связь с семьей оборвалась окончательно. Покинув родительский дом, Фаина больше не встретилась с ними.

…Чтобы написать эту главу, я посмотрела интервью с Раневской, оно вышло в 1979 году. Мне всегда хочется напрямую пообщаться с героиней своей книги, услышать ее голос, уловить интонацию, посмотреть на мимику, жесты – в общем, познакомиться по-настоящему.

Раневской на этом видео уже 82 года, и это интервью в очередной раз подтверждает мысль о том, что комики – самые грустные люди. Интервьюер спрашивает ее, как она оценивает свою карьеру, и Раневская говорит: «Все, что я хотела сыграть, осталось при мне».

Всю жизнь она мечтала стать актрисой, мечтала о каких-то ролях, которые так и не сыграла…

Личность Раневской была окружена огромным количеством сплетен, додумок, анекдотов, она сама стала персонажем фольклора еще при жизни. Мне кажется, здесь есть прямая связь с отсутствием свободы слова как таковой. Когда людям запрещают о чем-то говорить, они переводят эти темы в анекдоты, которые рассказывают за закрытыми дверями. Всегда, когда вспоминаю строчки Мандельштама:

представляю себе, что эти люди сидят и рассказывают друг другу анекдоты про Сталина, вот почему они его припоминают. И для многих из них это кончится плохо. Но как-то же надо выживать! Только с юмором.

Интервьюер задает вопрос 82-летней Раневской: «Над чем вы сейчас работаете?» И она, грустно улыбаясь, отвечает: «Работаю над чем? Преимущественно над собой. Симулирую здоровье».

Мне юмор кажется вообще лучшим механизмом защиты от трудностей и испытаний. По крайней мере, это защитный механизм в моей семье. Помню, как мы обсуждали дома, какому герою из «Друзей» соответствует каждый из нас. Мама почему-то думала, что она – Рейчел. Но мы все, конечно, Чендлеры.

Когда сложно, больно, несправедливо, плохо – надо смеяться, шутить, иронизировать над ситуацией. Фрида Кало, перенесшая не один десяток операций после страшной аварии, несколько раз пережившая выкидыш и измены мужа, написала в своем дневнике фразу, которую я набила себе на руке:

«Нет ничего более стоящего, чем смех».

В том, чтобы смеяться, когда тебе больно, есть сила.

Есть такой феномен – «юмор висельника»: когда человек в сложной жизненной ситуации спасается юмором; отсюда и анекдоты в советское время, когда не было свободы слова; отсюда, я думаю, расцвет мемов во время пандемии ковида. Когда нам страшно, непонятно, одиноко – мы хотим посмеяться, но не просто «поржать», а разделить смех с кем-то. Ведь мем кто-то создал, мы смотрим его и лайкаем тоже вместе с кем-то, и это такая проверка «свой-чужой»: если вам смешно с человеком, значит, он «свой». Если он не понял мем про котика и рыбов, зачем вам эта личность в жизни? Помню, как я расстроилась, когда узнала, что моему (тогда еще будущему) мужу не смешно смотреть «Друзей». Это был удар ниже пояса. На чем вообще строить брак? Как рожать детей этому страшному, безнадежному человеку? Но потом мы нашли сериалы и мемы, которые смешны нам обоим, и уже 16 лет смеемся вместе. Проверка «свой-чужой» пройдена.

Хотя мужу по-прежнему часто не смешно слушать женский юмор. Я думаю, мужчинам просто не нравится, что наши стендап-комики рассказывают о них правду со сцены. Например, в «Женском стендапе» можно услышать монологи резиденток про мужа, его бытовую беспомощность, его маму, безразличие к беспорядку дома, пристрастие к видеоиграм и знаменитую «мужскую логику».

Если кто-то говорит мне, что «Женский стендап» и другие шоу с женщинами-комиками – это не смешно, я вспоминаю историю Тины Фей из ее книги «Bossypants» о том, как она познакомилась со своей лучшей подругой Эми Поулер. Эми только пришла в команду «Saturday Night Live»[27] и репетировала какие-то из своих скетчей и монологов. Тина пишет, что не помнит, что конкретно сделала Эми, но это было не очень «женственно», и вдруг один из коллег сказал: «Эми, перестань, это не женственно, мне не нравится!» Тогда Эми повернулась к нему и сказала, используя слово на букву F: «Мне вообще, черт побери, наплевать, нравится тебе это или нет!»

Тина пишет:

«Я думаю об этом всякий раз, когда кто-то говорит мне: „Джерри Льюис говорит, что женщины не смешные“, или „Кристофер Хитченс говорит, что женщины не смешные“, или „Рик Фендерман говорит, что женщины не смешные… У вас есть что сказать на это?“

Да. Нам плевать, нравится ли вам наш юмор.

Я, конечно, не говорю этого вслух, потому что Джерри Льюис – великий филантроп, Хитченс очень болен, а третьего парня я выдумала.

Если один из этих людей не является моим начальником (а никто из них не является), это не имеет значения. Я снимаю шляпу перед ними. Это впечатляюще самонадеянный шаг – заключить, что если вам что-то не нравится, то с эмпирической точки зрения это плохо. Мне не нравится китайская еда, но я не пишу статьи, пытаясь доказать, что ее не существует.

Итак, мой непрошеный совет женщинам на рабочем месте таков. Столкнувшись с сексизмом, эйджизмом, лукизмом или даже c очень агрессивным буддизмом, задайте себе следующий вопрос: „Этот человек стоит между мной и тем, что я хочу делать?“ Если ответ отрицательный, игнорируйте его и двигайтесь дальше. Пусть ваша энергия лучше уйдет на выполнение вашей работы и поможет вам опередить таких людей. Затем, когда вы будете их начальницей, просто не берите на работу тех, кто относится к вам с пренебрежением».

Поэтому я считаю невероятной победой появление отдельного женского проекта про юмор. Мы всегда шутили и будем шутить и над мужчинами, и над собой, и над жизнью вообще, и замечательно, что теперь это можно делать публично, со сцены и получать за это хорошие деньги.

Ну, и давайте просто перестанем противопоставлять друг другу «женский» и «мужской» юмор – это как противопоставлять друг другу пиццу и суши. По-моему, в большинстве российских городов это – одно и то же кафе. Просто выбирайте то, что хотите заказать сегодня, и кайфуйте!

Вопросы для саморефлексии

• Какое место юмор занимает в вашей жизни?

• Кого из комиков вы любите отдельно и почему?

• Как вы оцениваете свое чувство юмора?

• Кто самый смешной из ваших знакомых?

• Какой ваш любимый анекдот или мем?