Охранник я. Антон. Вот, на нашивке написано, что фамилия моя Щепа и что Антон, видите? Из ЧОПа. И нечего так злобно зыркать – это не я придумал сторожей уволить и охранников нанять. Распоряжение сверху, сложная общетеррористическая ситуация в мире, понимать надо. Пацаны совсем отмороженные пошли, посмотришь: вроде честные спортсмены, а в головах Дока-2 и мультики японские, не угадаешь, кто из них псих. А тут теперь вообще все психи. Кроме Ольги Палны, конечно. Директор психом быть не может никогда! И вон тот вроде нормальный, почти. Ага, тот плюгавый. Знаете, как он называется? Сисадмин Валера. Это он большой экран и колонки в актовом зале подключил, типа в технике разбирается. А я запустил генератор.
Генератор у нас в будке как раз за моей будкой. То есть та будка – типа пристройка специально для генератора, а моя – контрольно-пропускной пункт охраны, специально для меня. Как свет поутру отключился, дирекция пару часов подождала, а потом приказала генератор включить, потому что на кухне электроплиты, понимать надо. И у меня телевизор без электричества не фурычит, тоже понимать надо. Телефон с интернетом не положено – чуть со скуки не помер.
Короче, я в пристройку пошёл, ключ повернул, электричество людям дал. Смотрю, в гадость какую-то наступил. Пока ботинок чистил, рукав замазал. Опять чистил. Потом выхожу, а тут толпа. Придурочные какие-то спортсмены, говорю же, головы у них опилками набиты. Подвывают, шатаются как пьяные, пост мой облепили. А там телевизор заработал и звук громкий у него, на всю округу. Это я, наверное, пока не понял ещё, что света нет, на кнопки всякие понажимал и сам так громко сделал. А как генератор заработал, телек и включился. На канале новостей. И заставка музыкальная: трам-пам-пам-тыдыщ. Вот, вот она!
Так-то ненормальные эти просто шатаются, а на заставке замирают и вообще не шевелятся. Ну вы сами видели. А тогда я не понял, что новости эти в телевизоре тоже с придурью, что дикторы их прям выкрикивают. И балаболят вроде в каких-то дебатах про политику. Мне не до них было. Давай я спортсменов отгонять. Потому что не положено в будку лезть. Всё стекло мне залапали и заслюнявили. Идите, говорю, отсюда, а то накостыляю дубинкой! А они не слышат будто. Гляжу, со стороны лагеря ещё идут. Кто по дороге, кто через кусты ломится. Шатаются тоже, а во время музыкальной заставки останавливаются. И не только мелюзга – два тренера там были, бухгалтерша и ортопед. А лица у них… Как словами сказать? Нет таких слов. Белые рожи, глаза выпученные и вроде чёрных пуговиц – такие у игрушечных медведей бывают, а губы улыбаются у всех. Как зверь зубы скалит – похоже, только с улыбкой.
И тут я слабину дал, признаю. Но чересчур уж рожи противные, понимать надо.
Назад побежал, к генератору. Думал, запрусь там. А потом подумал, что без толку это – запираться без еды и воды. И дальше побежал, Ольгу Палну искать.
Главные новости к этому часу!
Разлив нефти достиг критической отметки, остановить процесс загрязнения пока не удалось!
Зафиксирован мощный выброс азотистых соединений в атмосферу, ядовитое облако огромно!
Новая эпидемия получила название «Жирафий грипп»!
Лесные пожары угрожают уничтожить…
Трам-пам-пам-тыдыщ!
Утром я в кабинете задремала. Устала очень, всю ночь отчёты, бумаги, а тут ещё внеплановые спонсорские вливания поступили… у нас с этим строго, всё должно быть прозрачно. Никаких нарушений. Детский лагерь, дети – наше будущее, такой груз ответственности! А теперь не знаю, что и делать. Нет, спасибо, я уже приняла успокоительное.
Мало нам того, что в начале смены было ЧП, мальчик убежал к подружке, еле замяли. Хорошо, родители адекватные оказались, согласились, что в инциденте нет вины администрации лагеря. А так бы его папа-юрист мог нас по стенке размазать, подать иск с шестью нулями. Но мы всё что возможно тогда сделали. Все меры приняли. И на будущее перестраховались. И что? Что теперь, я вас спрашиваю? Что происходит?!
Нет, вы не знаете, конечно. Откуда. И я не знаю. Единственное, что удалось выяснить, это реакция наших… наших воспитанников и сотрудников на новостной канал. Охранник Антон меня этим сообщением и разбудил. Ещё раз объявляю вам благодарность, Антон, ничего, что вы ручку двери тогда выломали, я понимаю ваше смятение. И вам, Валера, я выпишу почётную грамоту.
Валера сумел поймать новости, чтобы транслировать через оборудование в актовом зале. Зал у нас большой. Экран, колонки, много всего. Правда, все желающие всё равно толком не помещаются, удивительно, как плотно они стоят. Здесь же не только наши, всю первую половину дня с разных сторон стягивались туристы какие-то, сельские жители. И сейчас подходят новые, но уже совсем мало. Вероятно, их влечёт звук. Особенно музыка.
Гранулы? Какие гранулы, молодой человек? Нет, вы что-то путаете, это…
Хорошо. Перестаньте угрожать, пожалуйста. Я поняла, что вы майор ФСБ. Думаю, в сложившихся обстоятельствах могу сказать. Тем более ничего незаконного в этом нет. Коробки, о которых говорит молодой человек, принадлежат нашему спонсору, они здесь на временном хранении, надёжно заперты в подвале. Это удобрения, совершенно безвредные.
Ну у нас и у нас, какая разница, где хранить? У нас место есть. Условия подходящие. Сухой прохладный склад. Что за странные вопросы? Нет, ваши догадки об их токсичности – полный бред. Простите, я хотела сказать – заблуждение. Здесь же дети, спонсор это понимает. Он уважаемый человек и мы бы не допустили… Как это: мальчики взяли? Когда? Зачем?!
Массовое вымирание нескольких видов редких птиц может вызвать планетарную экологическую катастрофу!
Протесты борцов за отмену расовых и половых признаков обернулись погромами!
Удастся ли остановить новый вооружённый конфликт?!
Тем временем количество питьевой воды на планете приближается к критической отметке…
Трам-пам-пам-тыдыщ!
Включил новости, ага, я тут всё включаю. Работа.
Другое всё равно не ловит ничего. И связи никакой нет, только эти новости. Радиоточку тоже проверял.
Вчера вечером уже помехи были, сбои непонятные, я вообще всё проверил. До утра копался. Записи с дисков и флешек можно гонять, а из внешнего мира ничего. Ну да, новости есть и всё, я про них уже сказал.
Я бы предположил, что сигналы глушит что-то. Да, может, не в самом лагере, а неподалёку. Но что именно – без понятия.
Удобрения не по моей части, у других спросите.
Не, никто не приезжал. Охранник, который Антон, пытался сам уехать. За помощью, на велосипеде. Вернулся, сказал: не получается. До трассы добрался, где переезд. Ага, местные называют «Кошкин холм». Сказал: там машины стоят за путями, не едут. И он сам к ним доехать или дойти не смог. Говорит: не пускает. Невидимый барьер какой-то. Не знаю, меня там не было.
И в зомби я не разбираюсь – это не по моей части. Да и не похожи они. Понятно, что странные, но не агрессивные. Почему сразу зомби?
Какой внук? Турист? Ладно, давайте посмотрим. Актовый зал налево.
Серия подземных толчков вызвала цунами!
Обрушение мировых валют способно парализовать экономику всего мира в ближайшие несколько часов!
Пингвины сбрасываются со скал тысячами!
Утечка радиоактивных отходов…
Трам-пам-пам-тыдыщ!
Столовая выглядела так, будто через неё прошла вражеская армия. Или смерч. Или оба бедствия одновременно. Да, весь лагерь пострадал, беспорядка хватало, но подобного хаоса Вика с Ильёй ещё не видели. Они стояли на пороге и потрясённо оглядывали большой светлый зал. Перевёрнутые столы, стулья, сорванные скатерти, пол, усыпанный осколками посуды и остатками еды. На другой стороне тускло поблёскивала металлом раздаточная стойка. Вот она была совершенно чистой, может быть, потому, что всё смели на пол. Уцелел только водонагреватель, стилизованный под самовар. Он гордо стоял посреди стойки, как последний выживший. Вике почему-то захотелось его обнять.
Илья шагнул вперёд, изучающе наклонился и подобрал солонку.
– Смотри, – он показал на изломанный керамический край. – Это что, следы зубов? Её грызли?
Вика пожала плечами:
– Похоже, тут всё грызли. Или топтали. Обед отменяется.
– Не смей отменять мой обед! Это вы с ушастым у Мамай Саныча провиант подчистили, а некоторые с комбайном мучились.
– Я просто говорю, что…
– Кухня! – перебил Илья. – Там холодильники. Зомби умеют открывать холодильники?
– Валера, который тут по компьютерам, говорит, что они не зомби.
– Да какая разница?
Илья ещё раз обвёл взглядом разорённый зал, нервно оглянулся, хмыкнул и уверенно направился к раздатке. Под его подошвами оглушительно хрустело и трещало.
Кухня почти не пострадала, видимо, её защищали. Вике пришлось перелезть через разделочный стол, придвинутый к двери.
– Там ещё сверху были остатки баррикады из стульев и противней. Я убрал, – сказал Илья, сражаясь с дверцей большущего холодильника. – Видела бы ты наших поварих, удивляюсь, что они не задавили зомбиленд в зародыше… Чёрт, заело, что ли?
– Там ручка, попробуй приподнять до щелчка.
Илья дёрнул ещё раз и ещё, потом плавно потянул, дверца негромко чмокнула, словно кого-то поцеловали в щеку, и поддалась.
– Есть! – обрадованно воскликнул он. – А ты молодец, соображаешь!
Вика смутилась, отвернулась, чтобы он не заметил. Но Илья и не смотрел. Он вытащил средних размеров кастрюлю, торжественно поставил её на стол, поднял крышку и скривился:
– Рагу. То самое. Моё любимое.
К счастью, кроме рагу нашлось много чего другого. Сыр, кусок отварного мяса, сметана, творог, остатки жареной рыбы, в общем, вполне себе еда. Вика мастерила второй бутерброд, когда в кухню через стол полез Вадик. Он умудрился удариться головой, локтем и обеими коленками, но ни на секунду не изменился в лице. А лицо его было печальным.
Тётка нашлась, он видел её в зале. До конца не уверен, их же там как селёдки в бочке, но рядом стоял кто-то, похожий на дядю Пашу. В целом выглядят они неплохо, вполне довольными, особенно когда музыка играет. Кстати, это что, селёдка? Дайте лучше варёное яйцо. Ох и жуть, если присматриваться. Дикторы новостей орут, а эти, прям знаете, как водоросли какие-то густые, а не люди: качаются одновременно, потом замирают, потом опять качаются. Нет, Вадик в зал не заходил, сверху смотрел, из помещения для кинопроектора. Как оно называется? Неважно. Там этот лагерный айтишник Валера кабинет себе сделал. В общем, увидел Вадик тётку и сразу свалил. Очень уж неприятно это всё. А бабки… то есть бабушки, остались какого-то своего пацана высматривать. А там что?
– Похоже на какао, но лучше не пей, – сказала Вика.
Вадик сунул голову в большую алюминиевую кастрюлю и принюхался:
– Пахнет нормально. Немного осталось, но на троих хватит.
– Нет, спасибо, я молоко нашёл, – Илья показал картонный пакет с изображением косоглазой коровы. – Тоже моё любимое, особенно кипячёное и с пенкой.
– Я хочу какао, но у него осадок подозрительный, – заметила Вика.
– Гм, верно, – согласился Вадик. – На мелкий рис похоже, только голубой.
– Голубой рис, – фыркнул Илья, – Ты, Владик… погоди. Дай, гляну.
Илья быстро подошёл к плите и заглянул в кастрюлю. Вадик попятился, под его ногой хрустнуло. Пакетик. Маленький, целлофановый, жёсткий.
– Оп-па! – нахмурился Илья. – Кажется, я знаю, что это такое. Точно. Смотрите, если его поднять на свет, можно различить знак. Вроде оттиска, да? Э-э-э… буква «зет»?
– Зомби… – выдохнула Вика.
– Необязательно, тут нечётко, может, семёрка была или ещё что. Он один? Этот пакетик?
Они быстро осмотрели пол, углы, духовку, шкафчики. Ничего. Илья сказал, что, скорее всего, ошибся и можно расслабиться, но тут Вадик вспомнил про мусорное ведро. А в ведре лежал ещё пакетик. С таким же оттиском и голубоватой гранулой внутри.
– Получается, твои идиоты-друзья насыпали гранулы в какао? – Вика смотрела на Илью с недоумением. Илья ответил ей растерянным взглядом.
– Меня больше другое интересует. Они же много взяли. Куда делось остальное? – тихо сказал он.
Сон 1
Я стою на острове посреди океана. Он маленький, земли хватает чтобы только ноги поставить, как в дачном туалете. Лечь уже не получится. Набегают волны. Получается так, что я последний человек на земле, а это последний кусок суши. Больше ничего нет. Всё залило водой. И если присмотреться, на дне можно увидеть любой город. Все города превратились в рыб и плавают по кругу. Рыбы с человеческими глазами, внимательными и недобрыми. И тут – дождь. Сначала одна капля упала на шею, потом ещё одна на лоб. Две, три, десять. Ливень! Мой остров исчезает. Как страшно! Я чувствую, чувствую, вода отравлена!
Вадик уже был готов взяться за варёную свёклу, которую раньше не любил, а теперь решил попробовать, как вдруг Илья насторожился и сказал: «Там кто-то ходит». Он показал на столовую. Сквозь небольшую пластмассовую вставку в дверном полотне была видна движущаяся тень. Илья молча подал знак не шуметь. И вооружиться. Вика выискала щётку для подметания пола, удобную, с длинной ручкой, а Вадик достал из холодильника палку колбасы. Тихо, как ниндзя, Илья подошёл к двери и осторожно выглянул.
– Сколько их там? – шёпотом спросила Вика.
Илья молча показал два пальца.
Трое против двух. Шансы хорошие. Вика, Илья и Вадик переглянулись. Теперь, когда стало ясно, что привычки кусаться у зомби нет, было уже не так страшно. Но Алина, всё ещё лежавшая в ковре – сейчас в кабинете директора, – наглядный пример того, что даже минимальный контакт с зомби опасен.
– Что они там делают? – спросил Вадик, отпихивая Илью от двери. – Дай посмотреть, я тоже хочу.
– Не видно ничего. Судя по звукам, просто бродят.
Зомби в столовой топтались на битом стекле и что-то гнусаво бубнили.
– Давайте так, – сказал Илья. – Мы с Владиком… ладно, хорошо, не делай такую зверскую рожу… Мы с Вадиком отгоняем зомбаков шваброй. Или что это такое? Вика бежит к остальным и говорит, что двое свободно бродят по столовой. Мы их загоним в угол, прижмём, а потом придумаем, как переправить в актовый зал. Нечего им тут шататься.
– Медведи-шатуны – самые опасные, – зачем-то сказала Вика. Было видно, что план Ильи ей не нравится, но аргументов против она не нашла.
– Ну и чего теперь? – ухмыльнулся Илья. – Испугаемся и будем сидеть на кухне, пока еда не кончится? Надо рискнуть.
Илья взял у Вики метёлку, провёл рукой по плешивой щётке, выщипнул волосок. Казалось, и его на минуту охватило сомнение. Вадик откусил от колбасы и схватил разделочный нож, подумал и положил назад. Кем бы ни были те двое, они всё же люди. Колбаса тоже не вариант: с хорошей едой нельзя плохо обращаться – это все знают. Другое дело, если еда так себе – он достал из-под стола большое пластиковое ведро с кислой капустой, положил в пакет свёклу и сказал Илье: «Готов».
– Вика, ты всё поняла? Сейчас мы освободим выход – ты сразу к лестнице и вниз. Нам не помогаешь, ясно? Без подвигов.
Вика ответила Илье внимательным взглядом. Он весь собрался, напряглись крепкие мышцы, глаза стали острыми. Азарт. Вика подумала, что и она впервые чувствует себя действительно живой. Раньше была как зомби, а теперь внутри словно пенится что-то, горячее и взрывоопасное. Очень похожее на радостное предвкушение. Будь что будет. Вика решительно кивнула – пора.
Илья рывком оттащил с прохода стол, пнул сомкнутые двери, створки разлетелись в стороны. Вика метнулась к лестнице, но посреди столовой застыла в нерешительности. Они слишком близко! Какие страшные!
Зомби прекратили ковыряться в мусоре. Медленно выпрямились. Покрутили головами, принюхались и двинулись к кухне.
Сон 2
Здесь, в лаборатории, бочка с крысами. Такие, которые белые, но всё равно противные, с острыми жёлтыми зубами. И вот они в бочке – кишат. А мне надо с ними работать, проводить какой-то эксперимент. Я хватаю одну крысу за хвост, а она говорит: «Я тоже, как и ты, была человеком. Не веришь? Положи меня в раствор, и я превращусь обратно». Но в растворе в человека не превращается, а начинает расти. Просто огромная крыса, и челюсти у неё хлопают, как двери неисправного лифта. Она заполняет собой комнату, меня придавливает к стене. И я чувствую, как под шерстью пульсирует её сердце. Часто-часто.
Вика бросилась было к лестнице, но поскользнулась и упала. Прямо под ноги первого из зомби. Успела подумать плохое слово и проститься с жизнью, но подоспевший Илья стал теснить его метёлкой к стене. Вадик подскочил к другому, ловко надел ему на голову ведро. Капуста облепила зомби с ног до головы, рассол моментально пропитал одежду.
– Это наши, из села! – изрёк Вадик.
– Что они здесь забыли? – пробормотал Илья. Зомби, прижатый щёткой к стене, верещал и махал руками. – Вика, хорош валяться, беги вниз!
– Я ногой ударилась. Больно.
Тем временем второй зомби сообразил, как снять с головы ведро, и двинулся к Вадику. Вадик достал из пакета свёклу, метнул и попал зомби в грудь. Свёкла хлюпнула, брызнула красно-бурым соком. Следующая попала зомби в лоб и оставила след, похожий на старую запёкшуюся рану. Зомби ошарашенно отступил. Этого хватило, чтобы подбежать к Вике и подхватить её на руки. Раньше Вадик никогда не носил девочек на руках. И теперь, когда Вика обняла его за шею, он почувствовал себя одновременно и лучше, и хуже всех. Какое-то стыдно-восторженное геройство. Удержать бы – она тяжёлая! В фильмах герои носят девушек беззаботно, словно те весят не больше трёх кило. А Вика… вроде худая, но руки у Вадика дрожат от напряжения. Или просто дрожат. Да ещё лестница вся в осколках. Илья, как всегда, остался один на один с опасностью. Слишком много на себя берёт. Что он хочет доказать? Что самый смелый? Что он тут за главного? Выпендривается, пока Мамая Саныча рядом нет. Чёрт, тяжело! Волосы Вики пахнут фруктами. Сладкими. Шампунь, наверное.
– Отпусти, – попросила Вика. – Попробую сама.
Она съёжилась от боли и захромала по коридору. Не прошло и пары минут, как их догнал Илья.
– Загнал на кухню и запер! – сказал он, лопаясь от гордости. – Рычали будь здоров. Один, которого ты капустой облил и свёклой закидал, капец агрессивный. И глаза мутные. А другой совсем слабенький. Сразу пошёл, куда надо.
– Я их знаю, – сказал Вадик, помолчав. – Они с соседней улицы. Братья.
– Почему тогда новости не смотрят? Отбились от стаи? – спросила Вика.
– Нет, – ответил Вадик. – Они оба в детстве переболели чем-то и теперь глухие.
Илья сказал, что Вадику с Викой нужно найти остальных и рассказать про парочку зомби из кухни. А пока они будут хромать к директорскому кабинету, он сбегает в душевую за своими вещами и телефоном.
– А толку от него, связи же нет, – сказал Вадик, имея в виду «опять ты выпендриваешься, человек-паук недоделанный».
– Сейчас нет, потом будет.
– Вместе пойдём, – Вика не хотела расставаться, с Ильёй спокойнее. – А душевая подождёт.
– Слушайте, я заколебался в галошах, – разозлился Илья. – Хотя бы переобуться надо, пока есть возможность. Но если Владик со мной обувью поменяется…
– Я Вадик! И у меня размер не тот.
– Что и требовалось доказать, – широко улыбнулся Илья.
Он снисходительно похлопал Вадика по плечу, развернулся и припустил по коридору. На бегу, не оборачиваясь, вскинул руку и показал два пальца латинской буквой «V». Победа. Виктория. На что это он намекает? Вика почувствовала, как шею обдало жаром, и сразу одёрнула себя – он просто изображает киногероя. Просто. Ведь даже не посмотрел. Хотя она и не ждала нежных прощальных взглядов, не хватало ещё.
Вика тихо вздохнула. Вадик тоже. Вид у него был раздражённый:
– Обопрись на меня.
Он подставил Вике локоть, они побрели в сторону актового зала. И чем ближе подходили, тем громче становились голоса дикторов, выкрикивающих новости катастроф:
Массовое пищевое отравление!
Столкновение военных кораблей!
Наводнение!
Вадик оставил Вику в коридоре, а сам бросился в актовый зал, чтобы позвать сисадмина Валеру к директору.
Взрыв в торговом центре!
Вике показалось, что его не было много часов, и всё это время в её уши вливался яд.
Крушение авиалайнера!
Это невыносимо, ещё немного и её начнёт рвать желчью.
Пожар на нефтяной платформе!
Вика потихоньку заковыляла прочь, держась за стену.
Обрушение несущих конструкций в крупнейшем аквапарке!
Масштабная утечка газа!
Вооружённые стычки мигрантов!
– Эй, подожди, ты куда без меня?
Вадик догнал её и взял за руку. Вика неосознанно стиснула его холодные влажные пальцы.
– Как это можно слушать? Просто кошмар! Как Валера выдерживает?
– У него наушники. Сидит себе, за зомбами приглядывает и новости записывает под свою музыку.
– Зачем?
– А вдруг трансляция закончится? Он тогда запись поставит, чтобы эти не разбежались.
– А-а-а, умно.
– Сказал: кое-что доделает и тоже придёт. И бабушки с ним.
– Хорошо.
Больше говорить было не о чем. И не очень-то хотелось. На первый этаж спустились в молчании, и молчание это было неуютным, подавленным. Вика сделала вид, что ей просто необходимо подтянуть джинсы, и отняла руку. Вадик сделал вид, что не заметил её смущения, и будто машинально сунул опустевшую ладонь в карман. И оба подумали об Илье.
Сон в руку
Прекрасный кореец говорит: хорошие были котлеты, жалко, что закончились. Я рассказываю ему про потоп и крыс, но он перебивает:
– Иди в землю!
– За котлетами? – удивляюсь я. – Они в земле?
– Дурочка, – говорит он. – Какая же ты дурочка…
В кабинете кричали. Мамай Саныч, лже-Серафим и охранник Антон Щепа выдвинули полированный директорский стол на середину комнаты, обсели его с трёх сторон, развернули ватман, набросали на нём план местности и теперь стучали кулаками и брызгали слюной. «А я говорю: по кривой надо до железки, там переезд и трасса!», «Всё равно не пройдём, упрёмся башкой в воздух, я проверял!», «А если по реке, а?», «Да сколько вам объяснять?!», «Погоди!», «Сам погоди!», «Рисуй сюда! Правее! А теперь влево и полукруг!» На столе и на полу кучами лежали листы бумаги. Директор Ольга Павловна, сгорбившись, стояла у окна и смотрела вдаль. Вика привалилась к стене и медленно по ней сползла на пол. Вадик запрыгал вокруг стола, пытаясь привлечь внимание.
– Ну чего тебе? – отвлёкся от чертежа Мамай Саныч. – Пожевать принесли? Перекусим, и можно выдвигаться.
– Куда выдвигаться? – растерялся Вадик.
– Куда надо. Давай.
– Что?
– Еду! Вы же за ней в столовку ходили!
И тогда Вадик рассказал про двух зомби, но это никого не заинтересовало. Только директриса сдавленно охала, когда он расписывал разрушения в столовой. А лже-Серафим и Антон даже головы от бумаг не подняли. Вика сказала про гранулы. Директриса испуганно прикрыла рот ладошкой, блеснули разноцветные камни в её перстнях. Мамай Саныч пожал плечами:
– И что?
– Ну как же?! Отрава! – возмутился Вадик.
– Всего одна кастрюля и такие последствия? – пробормотал лже-Серафим. – Сомнительно.
– Отвлекаемся, – охранник Антон зыркнул на Вадика. – Игру в детский сад сами это… играйте, время не ждёт, понимать надо.
– Нет, это вы не понимаете… – начала Вика. Но тут в кабинет ворвались бабушки, которые буквально внесли Валеру, и Викин голос затерялся в их причитаниях и жалобах.
Бабушки возмущались омерзительными новостями и требовали что-то с этим срочно сделать. Потому что несчастные люди в актовом зале страдают. Потому что такие новости любое живое существо оставят без последних мозгов, надежды и будущего. Да, здесь что-то нехорошее произошло, люди стали непонятно себя вести, стали примитивными. Но это не значит, что над ними можно издеваться! Нет! Нет, им не нравится! Просто вот эти крики с экрана и главное, эта гадкая музыка заставки – парам-пам-пам-тыдыщ! – действуют как наркотик. И хотя в мире много ужасного, нельзя говорить и думать только об этом. Нельзя! Потому что есть и другие новости. Про искусство, про научные открытия, про добрые поступки, про любовь, про котиков в конце концов! Они существуют! И они тоже очень важные! Вот, например, волонтёры в Индии на той неделе высадили более восьмидесяти миллионов деревьев!
Тут Алина пошевелилась в своём ковре и тихо застонала.
– Так, секундочку, – насторожилась бабушка Вики и громко сказала, что российские врачи успешно провели первую в мире операцию по одновременной пересадке лёгких и печени.
Алина улыбнулась, не открывая глаз. Верочка подхватила: благодаря жертвователям со всего мира жители нескольких африканских стран получили годовой запас пшеницы. Алина пробормотала что-то неразборчивое, из уголка сомкнутых век на её щеку скользнула слеза.
– Работает! – удивилась Ольга Павловна.
– Что за глупости? – нахмурился лже-Серафим. – Вы нам мешаете спасать человечество.
– Нет, послушайте!
Бабушки встали у двери плечом к плечу – маленькие, нелепые в старых спортивных костюмах и лыжных шапочках, но очень решительные – и чётко изложили свою идею. Которую Валера поддерживает, кстати (Валера вяло подтвердил). Так вот. Идея.
В актовом зале есть микрофоны. Нужно подменить новости катастроф другими, позитивными. А чтобы удержать внимание несчастных, выкрикивать их и разбавлять музыкой, которую записал Валера. То есть звучать новости будут примерно как раньше, но содержание станет совсем другим. Может быть, это подействует благотворно. И потихоньку заражённые глупостью люди станут умнеть, и музыку будем делать всё тише, а говорить всё спокойнее. Нет примитивности и негативу! Даёшь балет «Лебединое озеро», поэзию, благотворительность, новые школы и парки, лекарство от рака, амурских тигрят и освоение космоса! Правда, нужны несколько человек, чтобы сменять друг друга – слишком уж тяжело подолгу надрываться в микрофон.
– Мы с Верочкой готовы. И директора возьмём в команду. Вы согласны?
– Я… я приняла успокоительное, поэтому… – залепетала Ольга Павловна.
– Вот и отлично! И Вику. Да, Викочка? Ты же поможешь бабушке?
– Пусть помогает, – одобрил лже-Серафим. – Если не подействует, хоть под ногами путаться не будет.
– Если не подействует, – с расстановкой сказала Верочка, – включим мультики. Есть два диска. «Лунтик». Его очень мой внучек в детстве любил, у него даже температура повышалась от радости, а теперь он там… – она осеклась и всхлипнула.
– О, я знаю! – обрадовался охранник Антон и запищал: – Здравствуйте, я Лунтик, лунная пчела, баба Капа, давай угостим всех пирожками.
– Это же для младенцев, – поморщился Вадик.
– Вот именно, – согласилась бабушка, – базовые понятия о добрых человеческих отношениях, изложенные простым языком. Надо же с чего-то начинать.
– Ладно, действуйте, – одобрил Мамай Саныч, и все закивали. Кроме Валеры, который отрешённо ковырял пальцем в ухе, и Вики, которая мучительно придумывала, как бы помягче отказать бабушке и заняться более важными делами. Отказывать не пришлось. Потому что створка двери распахнулась с такой силой, что врезалась в стену.
В кабинет влетел Илья. Красный, взмокший, вздыбленный. Прогарцевал к столу, оттянул край футболки и высыпал из-за пазухи на столешницу горку прозрачных пакетиков. Потом обвёл всех диким взглядом и прохрипел:
– Прямо туда! Под землю! Не меньше килограмма! Вот гады!
Илья согнулся, упёрся руками в колени, отдышался и уже спокойнее объяснил: сначала он быстренько переоделся в душевой, потом заскочил в туалет. А там, в мусорной корзине, обнаружил целую кучу пакетиков из-под секретных гранул. Что они делали в туалете? Правильно! Пакетики выбросили парни из отряда Ильи. После того как смыли краденые гранулы в унитаз. То есть отрава попала в канализацию. А куда она могла просочиться из канализации?
– Никуда, – сказал охранник Антон.
– Почему это? – Илья набычился, будто собирался драться. Охранник Антон, напротив, был сама невозмутимость.
– Потому что трубы. Вода в трубах течёт, а не просто так. Понимать надо.
Помолчали.
– Трубы давно меняли? – спросил лже-Серафим Ольгу Павловну.
Она вздрогнула и принялась изучать свои ногти.
– По документам три года назад, – тихо сказала она, – но вы же понимаете: финансирование, налоги, пожарные проверки. Официально мы ежегодно получаем дотации, но фактически на хозрасчёте.
– Короче! – рявкнул Мамай Саныч.
– Не меняли, – Ольга Павловна сгорбилась ещё сильнее – сломанная вешалка, а не человек. – Совсем. Со времён Советского Союза. С семьдесят четвёртого, если быть точной. Не меняли.
– Яс-с-сно, – выдохнул Илья.
– Вполне могло просочиться, – заключил лже-Серафим.
– В грунтовые воды, – Мамай Саныч грузно опустился на стул и сжал голову большими ладонями. Потом поднял лицо, и такая на нём была тоска, что в комнате словно потемнело. – Я местный, знаю. Я тут вообще много знаю, потому что уфологией занимаюсь. Место у нас, как бы это сказать? Интересное место. Круги на огородах, где капуста. Свечения всякие по ночам. Гудит.
– На кладбище, – подсказал лже-Серафим.
– Под ним, – поправил Мамай Саныч. – И воды подземные там текут, поток. Глубоко. Я копал там понемногу. Искал.
– На кладбище? – ужаснулась Вика.
– Золотые украшения в могилах искали? – подхватил Илья. – Много нашли? Куда дели?
– Так вот кто разоритель захоронений! – закричал Вадик. – Он! Это за ним мы с тёткой шесть часов убирали, тяжести таскали! И козла убил, да?
– Да отвяжитесь вы со своим козлом! – вспылил Мамай Саныч.
Он повернулся к лже-Серафиму:
– На кладбище надо идти. В дыру лезть. Меня давно это место настораживает, много там странностей. Но теперь…
– А я ещё раз повторяю, что из заражённой зоны мы не выйдем, – встрял Антон. – И поэтому…
– …теперь без вариантов, майор, – закончил Мамай.
– Товарищ майор, – поправил лже-Серафим. – Значит так. Женщины и Валера отправляются в актовый зал. Мамай, Щепа и я – на кладбище, надо разведать, согласен.
– А гранулы? Ну, коробки на складе? Что с ними делать? – спросил Илья.
– Пока ничего. Запрём понадёжнее. И детей запрём где-нибудь тут. Это безопаснее для всех.
– Каких детей?
– Вас.
Илья, Вадик и Вика так и застыли с раскрытыми ртами. Внезапно из ковра раздался голос Алины:
– Сонлигук, сонлигук… сонлигук…
– Вот уж кому Лунтика надо включить, как проснётся, – усмехнулся Антон. – Вишь, агукает.
Ему никто не ответил.
Радио «Бабушка вяжет», новости к этому часу!
Землетрясение не произошло. Тектонические плиты не сдвинулись, все вулканы спят, некоторых вулканов просто нет. Никто не пострадал!
Анонимный благотворитель оплатил долги жителей целого посёлка!
Пчеловод-любитель вывел на клумбе перед домом уникальный сорт чайной розы!
Ведущие страны окончательно отказались от бытового пластика!
Погода солнечная, плюс двадцать три, осадков не ожидается!
Ой-люли-мои-люли!
– Солнечный круг, небо вокруг? – спросила Вика, осторожно заглядывая в ковёр.
– Не подходи! – ринулся к ней Вадик. – Ты чего? Вдруг укусит? Станешь, как эти. Сопли набекрень и глаза в кучу.
– Отставить панику, – велел лже-Серафим и протолкнулся к ковру. – Надо отправить её к остальным, на излечение.
Из ковра высунулась рука и начала ощупывать пространство.
– Знаете что, товарищ майор, – сказал Илья. – Мы её не бросили тогда, в вашем бомжином поселении, не бросим и сейчас. Да?
Он многозначительно посмотрел на Вику и Вадика, а те синхронно покраснели и энергично закивали.
– Конечно, – пробормотала Вика.
Тем временем Алина окончательно раскуталась и безмятежно смотрела в потолок прояснившимся взглядом.
– Сон, – сказала она.
Вика и Вадик присели рядом с ней на корточки.
– Сон Иль Гук, – чётко выговорила Алина и соединила пальцы решёткой. – Чумон.
– Вот видите, – сказал Мамай Саныч, отступив подальше. – Чушь несёт. Больная. И наверняка заразная. Кто знает, может, достаточно рядом подышать, и всё – овощ.
– Чем мы только сегодня ни дышали, – возразил Илья. – И ничего, не испортились. Может, она от шока на иностранном языке заговорила? Мне тренер рассказывал, что один гимнаст с брусьев упал и затылком стукнулся, а после этого поехал в Египет и расшифровал все надписи на пирамиде Тутанхамона.
– Чумон – это чума, – веско сказал охранник Антон. – Понимать надо. У малявки ясновидение открылось. Третий глаз.
– Так пусть закроется! Мутантов нам только не хватало, – проворчал лже-Серафим. – Оставим её здесь, потом, когда вернёмся, решим, что делать. Изучать надо девицу и гранулы ваши, но личный состав не обучен. Ох, как быть-то?..
Мамай Саныч тем временем перещупал все пустые пакетики и выкатил из одного оставшуюся гранулу. Она лежала на столе – крохотная, но грозная.
– Кажется, я видел подобные, – сказал наконец Мамай Саныч. – Это приманка для НЛО.
Лже-Серафим схватился за голову.
– Вы что, все здесь этих гранул наглотались?! У нас ЧП! Планетарного масштаба. Уполномоченные органы не оповещены. Население одурачено и неадекватно. Какое к чёртовой матери НЛО?!
Лже-Серафима усадили в кресло, налили воды из кулера. Он отдышался и пробормотал:
– Устал я что-то. Дезориентирован…
В общей суете никто не заметил, как Алина встала, подошла к столу директора и вынула из верхнего ящика мобильный. Заряда оставалось совсем немного. Связи по-прежнему не было. Алина поднесла мобильник поближе к губам, чётко сказала: «Сон один».
Радио «Бабушка вяжет», новости к этому часу!
Сторожевой кот спас своего хозяина от грабителей!
На троллейбусной остановке была найдена чёрная спортивная сумка с миллиардом рублей и запиской «Берите сколько нужно»! Часть средств пошла на нужды приюта для животных «Лапочка», оставшиеся деньги раздали жителям города!
В центральный парк прилетели лебеди!
Гениальный школьник доказал недоказуемую теорему, его имя уже занесено в книгу рекордов Гиннеса!
Акция «Донорство – путь жизни» объединила сотни тысяч людей!
Ой-люли-мои-люли!
Лже-Серафим сдался не сразу. Он ворчал, что в разведку толпами не ходят, что на кладбище и без того тесно и наверняка опасно, а Вика и Вадик сказали, что уже бывали там, и всё в порядке: живы-здоровы. К тому же у Алины налажен контакт с зомби-козлом, хотя она этого не помнит: помнит только, как вышла из сарая и прилегла поспать в уютной звериной норе, а проснулась оттого, что жёсткий ворс ковра колол ей бок. Сны были чудесные, яркие, так что она кинулась их записывать, пока не забыла. Можно оформить в рассказ или фанфик. Особенно ей понравился сон про племя синелицых дикарей, которые ловят смелую путешественницу, но она уговаривает их оставить её в живых и становится вождём. Лже-Серафим хмыкнул, но промолчал. А Мамай Саныч сказал: «Чего обсуждать? Закроем их тут, в этом кабинете, да и все дела».
Директор Ольга Павловна запирать детей отказалась, потому что это противозаконно и она не желает потом продавать почку, чтобы расплатиться по иску с шестью нулями. На удивление твёрдо сказала: «Ни за что!» и даже стукнула кулаком по столу. И ещё сказала: «Это мой лагерь!» Лже-Серафим быстро смекнул, что она не уступит.
Зато с Ильёй и Вадиком спорил долго. И согласился взять ребят только после того, как Илья пригрозил угнать директорский внедорожник, чтобы самостоятельно доехать куда надо. Нарушая правила дорожного движения. Без прав. И ответственность за это будет на майоре, который оставил несовершеннолетних в опасной ситуации. Лже-Серафим поразился, какая молодёжь пошла борзая, и заявил, что Илье стоит поучиться смирению и кротости у бомжей, до которых ему в моральном плане ещё расти и расти. Но согласился, что непредсказуемых подростков надо держать к себе поближе, а то они обязательно полезут куда не просили и напакостят. И девочки тоже. Бабушка Вики с этим бы поспорила, но она уже вещала новости в актовом зале.
Решили, что поедут не в двух легковушках, а в микроавтобусе. Быстро погрузились, на удивление тихо и слаженно. Тронулись. Асфальтовая дорожка, забор, ворота и сосны, сосны, сосны… Лже-Серафим ехал осторожно, разглядывал обочины. Пространство казалось мёртвым. Воздух звенел от напряжения.
– Может, всё-таки попробуем прорваться в большой мир? – предложил Илья. – Если к нам не могут приехать снаружи, значит, сделаем проход изнутри. Подкоп.
– Ну-ну, иди копай! – пробурчал Мамай Саныч. – Это не купол, а сфера, инопланетная технология. Как радуга. Она не дуга, а кольцо. Вам в школе не рассказывали?
– Подождите, но бабушки же как-то сюда добрались!
Вика вздохнула:
– Они, оказывается, почти одновременно со мной приехали. Дачи тут есть неподалёку, вот туда. Ни дня без слежки. Джеймс-бабушка-Бонд – две штуки. Вы думаете, они только за нашим комбинатом наблюдали? Всё контролируют, вообще всё. Женский книжный клуб у них, а читают исключительно детективы и шпионские романы. Сначала читают, потом следовательские навыки отрабатывают. На всех, кто подвернётся. И особенно на мне.
– Твоей хотя бы не наплевать, – сказал Вадик.
– От этого не легче! Нет, она не давит, не шпионит в открытую, но всегда рядом. Даже когда делает вид, что отпустила меня погулять. Может, и сейчас крадётся за нами. На велосипеде. Но скорее всего нет, слишком увлечена своей новой миссией.
– Если не нравится, сбеги, – сказал Илья. – Живи сама по себе.
– С ума сошёл? Она же старенькая, одинокая. И катаракта не прооперирована. Она без меня не сможет. Ей нужно помогать и следить, чтобы нормально питалась, и тяжёлое не поднимала, и… и…
– Это твой выбор, – пожал плечами Илья. – Хочешь быть сиделкой – пожалуйста.
Вика нахмурилась, а Вадик бросил на Илью гневный взгляд и сказал Вике:
– Получается, вы обе присматриваете. Друг за другом. По-тихому, вроде как тайно, да? Я думаю, это классно.
– Сон три, – сказала Алина.
– Ой, да помолчи! – огрызнулась Вика. – Пока ты спала, тут вся жизнь рухнула. А тебе наплевать.
– Стоп машина! – вдруг закричал Вадик и приник к окну. – Смотрите! Справа!
Лже-Серафим резко ударил по тормозам. Микроавтобус клюнул дорогу носом, обиженно фыркнул и остановился. Все приникли к окнам. По свекольному полю неуверенно брёл козёл.
Радио «Бабушка вяжет», новости к этому часу!
Двое детей, которые два дня назад потерялись в лесу, благополучно найдены и отделались только лёгким испугом!
Ламантины больше не считаются вымирающим видом!
В пустыне буйно зацвели кактусы. Чтобы увидеть небывалую красоту, туда устремились тысячи туристов!
Выдра в зоопарке научилась играть в шахматы. Она обыграла четверых местных гроссмейстеров и несколько десятков туристов. Пользователи интернета предложили сделать её символом года!
Во всём мире наступил мир!
Ой-люли-мои-люли!
– Давайте схватим его! – предложил Вадик.
– И дальше что? – поинтересовался лже-Серафим. – Отвезём к остальным? Пусть тоже новости слушает?
– Нет, это ведь совсем другое, – настаивал Вадик. – Он был мёртвый, я сам видел. А потом ожил. Настоящий зомби!
– Мой это козёл, – вдруг сказал Антон, который, казалось, всё это время дремал. – Бывший.
– В смысле? – удивился Мамай Саныч. – Ты с ним развёлся, что ли?
Антон шутку не оценил, поморщился:
– Продал. Себе в убыток. Но такое время нынче, понимать надо. Ольга Пална приказала от козла избавиться. А он мне товарищ. В горе и радости.
Козёл, как рассказал Антон, был непростой, а учёный – почти Эйнштейн, только козёл. Умный, артистичный, выступал в цирке, где Антон работал охранником. Хорошая была работа, пока цыгане верблюдов не украли. Пришлось уволиться по собственному. А козла списать хотели по старости. Новые номера учить отказывался и покусал дрессировщика. Жрал как все звери, вместе взятые. Тогда Антон сказал, что заберёт его с собой, но вести козла в съёмную городскую квартиру не вариант вообще. Пришлось устраиваться в сельскую местность, с условием предоставления спального места и козлу тоже. Так Антон оказался в спортивном лагере. Козла терпели, кормили. Он слегка распустился и ходил где хотел. Антон его вылавливал то в раздевалке, то в спальне у парней, где рогатый очень любил жевать простыни. Кончилось всё тем, что приехала неожиданная комиссия, зашла в кабинет директора, а там под столом козёл перекидной календарь листает и ест чётные числа. После этого Ольга Пална взбеленилась и потребовала, чтобы Антон прекратил позорить лагерь.
Козёл был безжалостно продан, но трюков не забыл.
Например, в цирке у него был коронный номер: притворялся мёртвым, а обезьяны пытались его оживить. Потом он неожиданно вскакивал и гонял обезьян по всему манежу, голося при этом просто нечеловечески. От природы такой. Склонный к воплям. Прямо сатана, только козёл.
Периодически козёл сбегал от новых хозяев обратно к Антону – приходилось везти назад. И вот теперь спорная собственность, ковыляя по полю, возвращалась к владельцу.
– Мой он! – проговорил Антон. – Пустите, я заберу.
– Ты его в автобус затащить хочешь? – возмутился лже-Серафим. – Козла?! Мёртвого?
– Он живой! – настаивал Антон. – Видишь, травку жуёт! Обычный козёл, а мне – самый настоящий друг. Лучший и единственный. Понимать надо!
Но лже-Серафим не проникся, заблокировал дверь микроавтобуса. Козёл вышел на середину дороги и посмотрел лже-Серафиму в глаза. Долгим немигающим взглядом.
– Уйди! Сгинь! – забормотал лже-Серафим. – Чур меня! Чур тебя! Иже еси! Моргалы выколю, рога поотшибаю!
– Там, на кладбище, кто-то ещё был. Помните, по кустам выли? – сказал Вадик. – Сколько у нас вообще козлов?
– Достаточно, – ухмыльнулся Мамай Саныч. – А так, по паспорту, один. Вот этот.
Антону всё же удалось открыть дверь и вырваться. Он подбежал к козлу, упал рядом с ним на колени. Козёл издал булькающе-радостный звук, от которого всем стало не по себе.
– Ему бы фильмы ужасов озвучивать, – сказал Илья.
Талантливое животное, заметив интерес публики, немедленно исполнило коронный трюк – брякнулось на бок и вывалило язык. Вадик был уверен, что сейчас козёл подмигнёт, но этого не произошло. Похоже, он уснул во время исполнения номера.
– Старенький уже, – пояснил Антон, растолкал друга и повёл за рога в микроавтобус. – Дремлет то и дело. А раньше не спал ночами. Всех животных из клеток выпускал, один раз – тигра.
– Козочка! – обрадовалась Алина.
Вадик и Вика со страхом посмотрели на неё.
– Ты мне снилась! – радостно продолжала Алина. – Мы играли в жмурки, догонялки. Мальчики и девочки убегали, а мы с козочкой ловили. Было так весело.
– А нам не очень, – сказала Вика.
Козла затолкали назад, где он тихо, по-собачьи, лёг между сиденьями, источая запах прелых носков, которые сушатся на батарее. Антон светился от счастья. Остальные нет.