Теперь Катька не снимала сто пятьдесят раз, но наконец-то ответила:

– Я слишком надоедливая, думаешь? – Она, по обыкновению, не стала ждать, что скажет Кристи.

– Иногда мне с тобой не хватает себя, – шепнула в ответ та.

– Э-э-эх, – простонала Катька. – Всегда я так. Звезда, которая слепит всех и не замечает других. Давай погуляем?

Кристи без раздумий согласилась. В квартире развернулись боевые действия, и хотелось сбежать. Шум, гвалт, далёкие близкие люди – как же это надоело!

– Только, чур, говорю я!

– Давай по очереди, – предложила Катька. – Мне тоже нужно кое-что сказать, если, конечно, захочешь слушать.

Солнце уже скрылось, сильно подморозило, но то тут, то там куртки распахивались, а шапки съезжали набок. Хотелось свободы от надоевших слоёв одежды. Хотелось долгих прогулок, чтобы не мёрзли руки, ноги и можно было сидеть, глядя в небо или друг на друга. Пока же Кристи с Катькой глядели под ноги: снег норовил забежать в ботинки. Только зазеваешься – раздавалось бурное «хлюп», и иногда казалось, что носок всё же встретился с талым снегом. Но гулять по людным местам не хотелось ни Кристи, ни, на удивление, Катьке. Первая обычно молчала и слушала других, а Катька же звездила – не до душевных разговоров о сокровенном.

– Я тебя слушаю. – Катька после затянувшегося молчания кивнула подруге.

– А я молчу, – скривилась Кристи. – Слушай тишину.

– Ты хочешь помолчать?

Кристи помотала головой. Говорить нестерпимо хотелось, до боли в пальцах, ведь чтоб понять, что её гложет, ей нужно было говорить, но письменно. И тут девочку осенило:

– А давай письма друг другу будем писать, как Маша с Леночкой!

Катька фыркнула:

– Фу-у-у, прошлый век.

– А мы будем в чате! Заведём отдельный чат и там будем по очереди: ты – я, я – ты.

Катька замотала головой:

– Ты же знаешь, когда мне надо написать, у меня все слова теряются – одно мучение. Я забуду, что хотела сказать. Я тебе так всё расскажу, не таясь! Спрашивай!

Кристи сникла и сглотнула:

– Ты спрашивай. Я так не умею.

Катька воодушевилась:

– Что с тобой стряслось? Ты какая-то странная стала.

– Ты мною не интересовалась в последнее время, а тут на тебе. Изменилась!

– Ты хочешь или не хочешь со мной общаться? Точнее, дружить? – в лоб спросила Катька.

– Варианты ответов?

– Да. Да. Да!

– Другие имеются?

– «Нет», конечно. – Катька шмыгнула носом. – Но зачем тогда ты звонила?

– А вариант «не определилась» есть?

Катька упёрла руки в бока:

– То есть ты не определилась?

Кристи бросило в жар, и она тоже подбоченилась:

– У тебя сейчас все разговоры о Рафаэле, а он мне дома осточертел! В твоей жизни не стало места для меня, а только о нём слушать я не могу.

– Не буду я о нём больше, – буркнула Катька и, развернувшись, двинулась обратно.

Кристи мигом догнала подругу:

– Почему?

– Видите ли, я ему не нравлюсь. Точнее, нравлюсь как друг. Фу-у-у, самое противное, что можно услышать от парня.

– Но при виде тебя у него загораются глаза!

– Он в новом месте, ему плохо, а со мной круто и интересно общаться. И он верит в дружбу между мужчиной и женщиной.

– Цену себе набивает, – махнула рукой Кристи. – Он сто процентов в тебя влюблён!

– Он любит другую! – уже рыдая, прокричала Катька.

– Да ну?

– Ну да!

– Да он же здесь никого не знает, кроме… – Кристи запнулась. – Меня…

– Не-е-е, не в тебя. А то я бы к тебе плакаться не пошла. Он знает, что ты его не переносишь. И что они лишние в вашей квартире. А ему пятнадцать! Он хочет быть самостоятельным, а не лишним.

– В кого тогда? – Мысли Кристины бешено крутились.

Теперь она может и побороться. С подругой же не станешь соревноваться за парня, а с незнакомкой можно. Она уже не скована вопросами совести и морали, можно поменьше на него фырчать и перестать строить буку, всеми силами стараясь, чтобы он чего-нибудь не заподозрил.

– В Девочку со смартфоном.

– На улице влюбился? А чего не подойдёт?

– Неа. – Катька размазала по щекам слёзы. – В инете. Он её ни разу не видел, но говорит, что душа важнее. Но вдруг она страшная?

– В к-к-какую девочку со смартфоном?

– Чего? Не читала? Вот и я не читала. Я поспрашивала у ребят – её знают. Не все, конечно. Пишет, что думает, и ему нравится. Говорит: я так же думаю, а сказать боюсь. А она, видите ли, смелая. Он в восхищении.

– А чего он тогда к ней не подкатит? – почти прокричала Кристи.

– Она спряталась. Комментарии отключила, адрес почты не оставила, фамилию и имя скрывает.

– Да где ж тогда смелая?! Ты ему так и скажи: трусиха, каких свет не видывал!

– Я говорила…

– А он?

– Любит. Я ему… даже гордость отбросила… предложила так встречаться, для развлечения. Ну, тусить, целоваться. А он… отказался. Благородный! И верный какому-то выдуманному образу!

– Тьфу, – смачно сплюнула Кристи. – Это как влюбиться в актёра.

– Говорит: я чувствую родную душу. Будто не одну жизнь её знает. Повторять тошно. А представляешь, что со мной было, ко-гда он мне это в лицо говорил?

– Что?

– Рыдала как дитя малое. Самой противно!

Кристи вернулась домой в шоке. Мир перевернулся. Оказывается, она себе придумала реальность и в этом выдуманном пузыре жила.

Пост в блоге

Придуманный мир

Как часто мы решаем за людей, какие они, что думают, что чувствуют, как считают. И вот ходишь с человеком, даже дружишь или живёшь под одной крышей, а он чужой. Незнакомец, которого ты записала в хорошо знакомых людей, и думаешь, что его знаешь.

Ау, люди!

Те, с кем мы делим кров.

Те, которые видят меня почти каждый день.

Те, которых я не видела глаза в глаза вовсе.

Но вы все, вместе взятые, не знаете меня! Вам некогда со мной познакомиться, потому что нет времени пробивать панцирь, который я вырастила вокруг себя.

Он как-то незаметно вырос сам, чтобы защитить, когда было плохо. И я в нём спряталась. В своём привычном мирке, из которого лишь иногда высовываю нос. Хорошо замаскированный нос, чтобы не было больно, если ударят, скажут не то, посмотрят косо. Внутри панциря не больно, он хорошо защищает. Но зато никто не может полюбить меня, потому что меня не знает. Настоящую. А те, кто любят панцирь, любят не меня, а придуманного человека.

Такого же придуманного, как вы, которых я тоже создаю сама в голове. Каждый день. Каждый миг. А вы настоящие даже рядом не лежали с теми, какими я вас воображаю.

Я боюсь выдуманных людей.

Меня бесят придуманные мной люди.

Я плачу от того, что представила себе сама.

Нереальная реальность. Я же её придумала, и я же в ней страдаю.

Мне не понятно, что теперь делать. И как выбираться из всего этого в настоящий мир.

Почему мне так трудно? Потому что я боюсь. Просто дико боюсь, до дрожи в коленях и холодеющих пальцев рук.

Вы меня не знаете! Я не знаю вас! Поэтому нам легко общаться. Вот так, по-простому, зная, что не будет продолжения, не будет боли, которую мы можем причинить друг другу.

Даже в панцире мне больно. Просто в нём никто не видит, как кровоточат раны, и я могу притворяться, что всё в порядке.

Вокруг множество девочек со смартфономи. Запомните: у каждой всё в порядке! В это хотите верить вы. В это хочу верить я.

Вот так и живём в придуманном мире. Даже книг покупать не надо, чтобы убежать от реальности. Мы это успешно делаем каждый день, и не важно, со смартфоном в руках ты или нет.