Кристофер Шерман привык к хорошей жизни.

Он давно позабыл запах плесени на плитке в ванной комнате, которую его мать безнадежно пыталась смыть дырявой губкой для мытья посуды. Из его памяти испарился вкус переваренных макарон и дешевого тертого сыра. Он не помнил ни драной одежды не по размеру, которую донашивал за старшими братьями, ни серых обоев с оборванными полосками от скотча, которым он крепил плакаты с любимыми супергероями. Однажды пьяный отчим сорвал эти плакаты в алкогольном угаре и на кулаках объяснил пасынку, во что на самом деле «стоит верить».

Тогда, лежа на полу после очередных побоев, юный Шерман понял, что никто никогда не спасет его. Нет ни героев, ни сверхспособностей, ни магии, ни чудес – лишь люди, ублюдки по своей сути, причиняющие боль и страдания. И единственный способ остаться невредимым – это стать одним из них. Только так можно спастись, а заодно обеспечить себе безбедное и безопасное существование.

Они бьют, потому что считают других недостойными, слабыми и бесполезными. Но если стать для них очень нужным, тогда вся жизнь обретет смысл и будет находиться под защитой тех, кто раньше представлял угрозу.

Говорят, нужно подставить щеку либо ударить первым – до того, как ударят тебя. Но если оказаться за спиной бьющего, верил Кристофер, этот ураган и вовсе обойдет стороной.

Ослабив узел дорогого галстука, Шерман улыбнулся отражению, поправил уложенные темные волосы, еще раз вытер руки бумажным полотенцем и вышел из туалета.

– Сегодня ни с кем меня не соединять, – сказал он своей помощнице и остановился на выходе из офиса, бегая по ассистентке и ее облегающей белой рубашке оценивающим взглядом. Однажды он непременно переспит с этой бестолковой курицей, когда ему станет совсем скучно. Но в данный момент было бы неплохо, если бы она выполняла свои базовые задачи. Вместо того, чтобы, скажем, тратить массу времени на чтение постов в социальных сетях или выбирать, каким лаком накрасить ногти в следующий раз. – Меня нет до завтрашнего утра. А если будут спрашивать из полиции или ФБР… Пусть запишутся через тебя на официальный прием.

– Хорошо, – промурлыкала ассистентка и сделала вид, что записывает указания в небольшой блокнот рядом с ноутбуком (хотя на деле вывела ручкой несколько замысловатых узоров). Какая разница, что скажет этот самодовольный козел? Его инструкции всегда звучат одинаково. «Сделай то, сделай это, позвони туда, позвони сюда, забронируй лучший столик в ресторане, да не с моей женой, бестолочь, а с Лидией – управляющим партнером», и бла-бла-бла…

Когда рабочий день Шермана заканчивался встречами в офисе и не предполагал внешних мероприятий (в том числе поездки в «Эль-Кастильо»), он проводил вечера за компьютером с сигарой или бурбоном, ощущая себя подобием Лекса Лютора. Сегодня был один из таких вечеров.

Но прежде, чем отправиться домой, Шерман заехал к знакомому поставщику пополнить запасы дорогого алкоголя. Покупать его в супермаркете было бы дурным тоном и доказательством материальной несостоятельности Кристофера – а как раз этого он старательно избегал. Делать то же самое через ассистентку – значит, слить важный контакт и заодно не получить желаемое, ведь его так называемая помощница каждый раз забывает, что именно нужно сделать. Может, пора и в самом деле ее уволить?

Но сначала переспать. Да, переспать. Этим он и займется в понедельник.

Вернувшись в машину, Шерман положил пакет с бутылками на пассажирское сиденье и вставил ключ в замок зажигания.

Секунду спустя перед глазами мелькнула тень и тугой шнур, передавив горло, прижал его к креслу.

– Дернешься, и я вышибу тебе внутренности, – прошипел над ухом незнакомый женский голос, и раздался щелчок предохранителя.

Кристофер хрипел и пытался сорвать с шеи удавку.

Голос продолжил:

– Я сказала: прекрати дергаться! Мы поговорим, и, если все пройдет хорошо, я тебя отпущу. А если нет – надеюсь, твоя замечательная ассистентка знает, где заказать лучшую уборку мест преступлений, потому что при плохом раскладе твои мозги украсят салон этой машины.

* * *

Десять минут назад

Держась на расстоянии, Билли ехала за «ауди» Кристофера Шермана – от его офиса и до однотипных жилых домов на Кинг-Драйв, где адвокат припарковался рядом с одним из зданий и через минуту скрылся в подъезде. Она заглушила двигатель и постучала пальцами по рулю.

За все, что она сделает дальше, Адам может навсегда закрыть ей доступ к расследованию (или, что еще хуже, посадить за решетку).

Но есть вещи важнее собственной безопасности и установленных правил, которые вынуждают вытанцовывать вокруг обалдевшего от безнаказанности адвоката, отмазывающего от тюрьмы подонков высокого класса.

Билли натянула пониже козырек кепки, поправила толстовку, накинула капюшон, закрыла рот и нос новой черной тканевой маской, разложила по карманам все необходимое, вышла из «мустанга» и решительно направилась к «ауди».

Нет, за это ее точно не похвалят. Если, конечно, узнают.

Вскрыть электронный замок «ауди» оказалось несложно (спасибо умному, но незаконному гаджету). Спрятаться на заднем сиденье – еще проще. Но прежде Билли проверила бардачок, подлокотный ящик, сиденья и боковые дверцы. Ничего полезного или опасного – все самое важное мистер адвокат всегда носит с собой.

Билли разместилась на заднем сиденье с заготовленным шнурком в руке и фальшивым пистолетом-зажигалкой. Учиться на чужом опыте не поздно – и пример Лэнса Митчелла, полицейского, который до смерти напугал ее, угрожая аналогичным пистолетом, тому отличное подтверждение.

Вжавшись в пол, она стала ждать появления Шермана, чтобы совершить невозможное: хорошенько припугнуть эту бездушную сволочь – и гораздо сильнее, чем это сделало ФБР.

* * *

Когда дверь открылась и Шерман сел за руль, Билли бесшумно поднялась сзади и резким движением перекинула шнурок через его шею. Адвокат сдавленно вскрикнул, но Билли с силой дернула шнур на себя, уперлась коленом в спинку сиденья и закрепила удавку небольшим карабином с кнопкой. Достаточно для того, чтобы лишить возможности нормально дышать, сбежать или повернуться, и недостаточно, чтобы задушить до смерти. Что-что, а убивать Шермана она не планировала, и даже относительно подонка Андерсона у нее не было подобных намерений. Но адвокат должен быть серьезно напуган, чтобы понимать, насколько плохо его положение.

– Я ничего не знаю, – прохрипел Шерман, пытаясь просунуть пальцы под шнурок, но через секунду перестал дергаться. Все-таки щелчок предохранителя на пистолете, пусть и ненастоящем, проявляет в людях чудеса послушания. – А ты заработаешь себе охренительную кучу проблем, больная сука!

– Не больше, чем ты, радость моя, – процедила Билли, придерживая хвосты шнурка свободной рукой. – И можешь не бросаться угрозами и не рассказывать, какие люди стоят за тобой. Твое положение сейчас довольно шаткое, а руководство «Эль-Кастильо» любезно попросило тебя держаться подальше некоторое время. Откуда я об этом знаю? Вот такой у меня уровень полномочий и доступа. – Билли дернула шнурок на себя, остановив Шермана от повторных попыток вырваться. – Люди, которые стоят за мной, хотят знать, как ты помог Андерсону и где он находится. Расскажешь – выживешь и будешь свободен. Решишь молчать – получишь одну пулю под ребра, вторую – в живот, третью – в пах. Умирать будешь медленно и жалко. Никто не придет тебе на помощь. Все понял? – Билли прижала пистолет к боку Кристофера. – Теперь положи руки на руль и начинай рассказывать все, что вы обсуждали с Андерсоном. И выдай что-нибудь поубедительнее той воды, которую ты вылил на своей исповеди в «Эль-Кастильо» несколько дней назад. Если ты все еще сомневаешься, вот тебе одно из особо заинтересованных лиц – но заинтересованных не в твоей безопасности.

Билли придвинулась и произнесла рядом с Шерманом имя человека, который однажды подарил ей статус неприкосновенности и которого боялась бо́льшая часть подпольного мира. Она не хотела доводить до этого и пользоваться запрещенной картой, но только так могла всерьез припугнуть адвоката.

– Ладно! Я расскажу! – крикнул Шерман и схватился за руль. – Но я не знаю, где Андерсон! Я не видел его после передачи денег!

– Что ты отдал ему в ночь, когда погибли те девушки? – Билли выждала долгую паузу и вновь дернула шнурок. – Ну! Отвечай!

– Это был наркотик! Он просил найти что-нибудь, что вызывает эйфорию и спутанность сознания, и я… я дал ему сваровски!

– Что? – Билли нахмурилась, начиная потеть под кепкой и маской. – Сваровски?

– Новый… н-наркотик, внешне похож на кристаллы или… ну… бриллианты. – Шерман поерзал на сиденье. – В основном его используют, чтобы… чтобы накачивать девушек и вывозить их за границу. Но его сложно достать, потому что он не оставляет следов в организме. Тем и популярен.

– Ах, этот сваровски, – с деланым пониманием отозвалась Билли, не зная ни о чем подобном. – Он сказал, зачем ему сваровски?

– Нет, я… я не знаю, я правда ничего не знаю!

– Прекрати кормить меня чушью! – Билли дернула шнур. – Из-за тебя, козла, две девушки умирали в течение нескольких часов, попав в лапы этого ублюдка! Он пытал их, бил, резал, мучил всеми возможными способами – и все из-за тебя! Если бы на их месте оказалась твоя младшая сестра – что бы ты тогда сказал, Крис? А? Да, вы почти не общаетесь, но представь, каково это – оказаться на месте человека, чью дочь или сестру замучили до смерти, утопив в крови? Тебе все еще кажется, что тебя это не касается, да? Все еще кажется?! – Билли в ярости натянула шурок так сильно, что Шерман захрипел и сдавленно всхлипнул. Понимая, что может перегнуть палку, она ослабила захват. – Прямо сейчас этот ублюдок ходит по улицам Чикаго, выбирает случайную жертву и превращает последние часы ее жизни в настоящий ад! Если ты думаешь, что его заботит пол, возраст, связи или положение в обществе, то спешу тебя заверить: это не так. Ты, сволочь, подарил ему свободу! И только из-за тебя все люди, включая твоих близких, находятся в большой опасности! Ты помог выйти ему, это твоя вина! Поэтому открывай рот и начинай говорить. Я хочу знать, что вы обсуждали за все время вашего общения, и особенно после его бегства из-под залога.

– Спокойно, спокойно! – прохрипел Шерман через натянутый шнур. – Я знаю только то, что он собирался вывести свои деньги и сбежать из страны с поддельными документами! У нас было… три… да, три встречи после суда. Во время первой Андерсон сказал, что собирается бежать. Он… опасался, что всплывет какая-то информация, я… я так и не понял, какая именно, но он пытался избавиться от ее следов. А когда я попытался уточнить, он сорвался и наехал на меня, но потом успокоился. Плюс он не хотел сидеть за решеткой. Денег у него хватило бы на безбедную жизнь за границей – туда он и собирался уехать. Вторая встреча… произошла спонтанно, к тому моменту я не успел вывести его деньги, но он сказал, что… что вопрос срочный. Очень срочный. Поэтому мы встретились в «Эль-Кастильо». Он попросил найти для него средство, вызывающее эйфорию, но не оставляющее следов в организме. И я… привез на третью встречу… сваровски.

Если бы Билли могла, она бы продавила чертов шнур через шею этого ублюдка, которому все еще было глубоко наплевать на разрушенные жизни, чему он поспособствовал в первую очередь. Незнание еще никого не освобождало от ответственности. Особенно таких паразитов, как Шерман, укрывшихся за чужими спинами.

– Зачем ему понадобился сваровски, если он планировал бежать из страны?

– Я не знаю!

– Да ну? – Билли натянула шнур и переместила дуло пистолета на промежность Шермана. – Подумай еще раз.

– Я не знаю, не знаю! – запаниковал он, еще крепче вцепившись в руль. – Роб… Он говорил, что сначала ему надо уладить одно дело и после этого… он навсегда исчезнет! Я не его мамаша и не пастор, которому он сливает все свои гребаные грешки! Я понятия не имею, что это было за дело!

– А я тебе скажу, – процедила Билли, испытывая тошноту из-за слишком сладкого парфюма адвоката. – Убийство двух, даже трех беззащитных девушек. Ты видел ролик про фонтаны, залитые кровью? – Она придвинулась к уху Шермана и добавила: – Это его рук дело. И ты – тому причина.

Она не тешила себя надеждой, что до него дойдет весь сволочизм его поступка, как и не надеялась, что у Шермана внезапно проснется чувство вины и он станет мучиться угрызениями совести. Но не впечатать это в его больную голову Билли не могла.

– Поэтому, когда в следующий раз будет жестоко убит кто-нибудь из близких твоей дорогой клиентуры, – продолжила она, – подумай хорошо о том, как далеко и глубоко ты можешь зарыться, потому что станешь первым, кого они порвут в порыве мести. Твоему иммунитету подходит конец. Ты освободил Андерсона – тебе и жить с этим дерьмом до конца своих дней. Впрочем, – Билли отстранилась и немного ослабила захват, – тебе не привыкать. Но теперь все изменится.

Шерман тяжело задышал, хватая драгоценные глотки кислорода.

– Расскажи про вашу последнюю встречу, – потребовала Билли, поправляя съехавшую маску, под которой чесались взмокшие щеки, нос и подбородок. – Было что-нибудь необычное или Андерсон упоминал место, куда направляется? Что угодно, неважно. Выкладывай все.

– Мы почти… не говорили. Клянусь, он не рассказал, куда едет, – такая политика! Я… просто помогаю добыть средства, а клиенты дальше распоряжаются ими сами.

– Какая трогательная история про невинного агнца, – хохотнула Билли, больше всего на свете желая избить его до потери пульса.

– Я понимаю, понимаю, – тараторил Шерман, сжимая мокрыми пальцами руль, – но… серьезно, он… не говорил, куда собирается – лишь упоминал, что планирует улететь через пару дней.

– В вашу последнюю встречу?

– Что?

– Он так сказал в вашу последнюю встречу?

– Нет, нет! Это он упоминал раньше, а в эту он вообще был не особо разговорчив и… сильно торопился.

«Конечно, у него ведь две пьяные девушки готовились ехать на свою смерть», – со злостью подумала Билли.

– Я передал ему деньги, наркотик и документы – на этом все! Я в этом дерьме не замешан!

– Да что ты говоришь, – прошипела Билли и с силой прижала пистолет к его ширинке. – Ты позволил этой трагедии произойти! Ты знал, какой он человек! Не мог не знать! И ты виновен не меньше Андерсона! – Раздраженно глядя, как некогда смелый и наглый адвокат трясется при мысли о простреленной промежности, она поморщилась и закатила глаза: «Все они одинаковы». – Какое имя?

– А?

– Какое имя было в поддельных документах?!

– Майкл Декард, Майкл Декард! – выкрикнул Шерман. – Я передал ему документы на имя Майкла Декарда!

Как раз эту информацию им с Тони и не удалось найти. Неужели Шерман работает настолько чисто или просто врет? С другой стороны, Тони не всемогущий бог, даже при всех его возможностях и талантах. Но проверить сказанное адвокатом Билли сможет, когда не будет удерживать Шермана на привязи.

– Хорошо. Если ты наврал, тебе конец. Ясно? – приглядывая за адвокатом краем глаза, она достала из кармана наручники и кинула их на колени Шермана. – Пристегни себя к рулю. Обе руки. Живо.

– Но я…

– Живо, я сказала! – выкрикнула Билли, щелкнув предохранителем рядом с его ширинкой.

Шерман перекинул наручники через руль и застегнул их на запястьях.

– Умный мальчик. – Сверкнув взглядом, Билли достала из кармана запасную черную одноразовую маску, натянула ее на глаза Шермана и закрепила резинки у него за ушами. – Так-то лучше. Посидишь подумаешь о том, кого защищал и какой ценой.

«Подонок несчастный», – мысленно добавила она.

Убрав пистолет в карман, Билли быстро вышла из машины.

Ей стоило уйти сразу, но злость и жажда возмездия взяли верх. Повернувшись к машине адвоката, Билли достала из кармана толстовки небольшой баллончик с краской, потрясла им в воздухе и следующие пару минут упоенно расписывала его шикарную и горячо любимую «ауди».

Завершив сеанс вандализма, она отошла от машины на пару метров, окинула взглядом результаты своего творчества и, оставшись относительно довольной увиденным, направилась к «мустангу».

Отныне все будут знать, какая сволочь ездит на этой «ауди».