– А ты быстро пришел в норму, – заметил Лео, когда они с Адамом подходили к приемной Рона. – Надо было назвать тебя Росомахой, а не Соколиным Глазом.

– Ты такой разговорчивый сегодня! Может, направишь свой энтузиазм на миссис Фелпс?

– О нет. Давай лучше ты – как единственный человек, которого она не пытается испепелять взглядом.

– С этим отлично справляется Билли, – пробормотал Адам и под сдавленный смешок Лео открыл дверь приемной.

На этот раз попасть в кабинет шефа оказалось подозрительно легко. Аманда Фелпс не пытала их долгим допросом, только поинтересовалась целью визита, оценила помятый вид Адама и его покрасневшие глаза и дала добро на аудиенцию у шефа.

Выждав после стука для верности секунд пять и получив грозно-одобрительное «Да!», они с Лео вошли в кабинет Джонса.

Рональд, как и всегда, сидел в своем кресле, откинувшись на высокую спинку. В правой руке он держал распечатанные страницы отчетов, а в левой крутил любимую металлическую ручку с гравировкой. Джонс выглядел спокойно, но это было очередное опасное затишье. Губы, сжатые в тонкую линию, сведенные на переносице брови, пульсирующая на лбу вена, гуляющая из стороны в сторону челюсть – еще немного, и грянет буря.

Когда закрылась дверь и Лео с Адамом заняли места напротив, Джонс отложил бумаги и смерил их тяжелым взглядом.

– Ну? – он смотрел то на одного, то на другого, будто не мог решить, кого расстрелять в первую очередь. – Кто из вас, гениев розыска, расскажет мне, что произошло вчера и, черт возьми, сегодня? По мяуканью Холдена в телефоне я ни черта не понял.

Лео оскорбился, но благоразумно промолчал.

– Вы не стесняйтесь, – пугающе спокойно продолжил Рон. – Главное – посвятите меня во все, мать их, детали.

Но Адам не повел и бровью.

Когда вокруг сгущались тучи, возрастало напряжение, назревал конфликт или кто-нибудь хотел высказать в нецензурной форме все, что думает, Адам мгновенно превращался в оплот спокойствия, силы и непоколебимости. Этот отточенный навык шел из детства, когда родители Миддлтона закатывали скандалы из-за работы или по любой другой причине, а маленький Адам ничего не мог с этим поделать и в страхе, что семья рухнет, прятался в своей комнате. В один из таких вечеров он твердо пообещал себе, что больше никто и ничто в целом мире не доведет его до подобного состояния. Больше никаких пряток и никакой дрожи.

Шли годы, Адам постепенно набирался внутренней силы и раздражал своей невозмутимостью тех, кто раз за разом пытался вывести его из себя. Но образцовым парнем его нельзя было назвать вплоть до обучения в Куантико. Если кто-нибудь не понимал спокойных доводов, приходилось доносить мысль иным способом – правда, физическое воздействие Адам всегда считал крайней мерой. За всю жизнь до красной пелены перед глазами его довели всего дважды, о чем сам Миддлтон вспоминать не любил. О первом случае не знал даже Холден – это произошло спустя несколько лет после развода родителей. А второй раз Лео был свидетелем – как раз перед расставанием с Марией.

Рональд Джонс принадлежал к любителям потрясти своих подчиненных, если их расследования выходили из-под контроля или упирались в тупик. Адам понимал причины его ярости: слишком большое давление испытывал Джонс, – а потому не принимал эти выпады на свой счет.

А вот Холден, когда на его голову вываливали тонну обвинений и ярких, но неприятных эпитетов, мог завестись с пол-оборота.

Кипящая мексиканская кровь, как топливо, превращала Холдена в гоночный спорткар, способный разогнаться до самоубийственной отметки. Поэтому Миддлтон всегда начинал говорить первым, чтобы сбавить градус и сгладить острые углы. Вот и сейчас он выпрямился в кресле, словно статуя, и посмотрел на Джонса спокойным уверенным взглядом.

– Новая жертва – Нэнси Поллак, работала риск-менеджером в компании Our life. Разведена, детей не было, как и мужа и постоянного бойфренда. Круг потенциальных ухажеров сводится к редким связям на одну ночь. Допросили ее ближайших друзей – никто из них не слышал про Андерсона, и они не знали его в лицо, пока он не был объявлен в федеральный розыск. В ночь перед исчезновением Поллак посетила корпоративный праздник в офисе компании. Мы проверили записи с камер и допросили тех, кто присутствовал на фуршете, но пока что полезной информации нет. Вероятнее всего, Андерсон похитил Поллак по ее пути домой. – Адам сверился с отчетами в папке. – До своего дома погибшая не доехала. Связи с предыдущими жертвами также обнаружить не удалось, и единственное, что объединяет всех убитых, – это сам Андерсон.

Адам убедился, что Рон не желает вставить пару резких комментариев, и продолжил:

– Мы убеждены, что Поллак была убита в другом месте. Раны на теле совпадают с аналогичными у предыдущих жертв. Единственное отличие – жертву обескровили, заморозили и доставили в диспетчерскую. Эксперты подтвердили, что кровь в фонтанах принадлежит погибшей, но убийца разбавил ее кровью животных, чтобы увеличить объем. Обыск в квартире Поллак ничего не дал: следов борьбы, пыток или самого убийства найдено не было – что как раз выбивается из схемы Андерсона. До этого он оставлял всех жертв там, где пытал. Мы разыскиваем место убийства, проверяем маршруты передвижений Поллак, а также ищем всех, кто видел ее перед похищением и незадолго до этого.

Лео слушал доклад Адама еще несколько минут и под конец, мысленно зачитав молитву на испанском, перевел дух. После наезда Джонса ему отчаянно хотелось с пеной у рта доказывать: они и так делают все возможное, забыв про отдых и сон, и не нуждаются в оздоровительных подзатыльниках от начальства или прессы. К счастью, рядом был Адам – в такие моменты он доносил свои мысли намного понятнее.

Джонс выдержал паузу, потер переносицу пальцами и пристально посмотрел сначала на Лео, а затем на Адама:

– А что случилось час назад?

Адам пересказал все, начиная от получения конверта, переданного в лабораторию, и заканчивая нападением Андерсона и поездкой в больницу.

Тяжелый вздох Рона пронесся волной по кабинету. Но, к удивлению Адама и Лео, шеф перешел к следующему вопросу:

– Хорошо, а как вы объясните это? – Он взял со стола папку и кинул ее перед ними. – Кто она? Вернее, я уже представляю из досье и ваших отчетов кто. Но что, черт возьми, она до сих пор делает в расследовании?

На этот раз спокойствие Адама пошатнулось.

Он потянулся за папкой, зная заранее, о ком идет речь.

– Сэр, – Адам перевел взгляд с досье Билли на босса, – как я и говорил ранее, мисс Сэлинджер – мой информатор. В этом деле нам пригодится любая помощь.

– Любая помощь? – Рон не удержался от ироничной усмешки.

– Она весьма одаренная девушка, – заметил Миддлтон, – и ее нестандартное мышление помогает взглянуть на дело с разных сторон.

По лицу Рональда было сложно предположить, рассмеется он в голос или разорвет Адама. Но Джонс мог найти и нечто среднее между этими пограничными состояниями.

– Вот как, значит? Получается, ваша охотница у нас здесь некто вроде… консультанта? – Пауза. – Неопытная девчонка, бегающая за должниками и неплательщиками алиментов, раздает советы, как поймать серийного убийцу? Да неужели? – Рон сложил руки на столе и наклонился вперед. – А вы вообще задумывались о том, что она может увести вас не в ту сторону? Или что она может быть сообщницей Андерсона? Вы подумали, что скажут журналисты, когда узнают о ее участии в расследовании? Я уже вижу эти заголовки: «ФБР оказалось настолько бессильно перед маньяком, что призвало на помощь постороннюю девицу». Блестяще. Просто блестяще. Лучшее дело на моей памяти. – Джонс перестал веселиться и придавил парней тяжелым взглядом. – Да нас в клочья порвут – сначала репортеры, а потом и все остальные. Выставят беспомощными слабаками перед лицом маньяка-ублюдка.

– При всем уважении, вы преувеличиваете. – Адам терпеливо сдерживал негодование. – Во-первых, никто не ставил мисс Сэлинджер во главе расследования, чтобы она уводила его в другое русло. Вы нас знаете, мы не идем на поводу у любой догадки или версии. Вся информация проверяется и тщательно анализируется. Во-вторых, у всех в нашем отделе есть свои информаторы: люди с улиц, мелкие преступники – да кто угодно. Журналисты, конечно, могут зацепиться за участие мисс Сэлинджер, но на то они и журналисты. Они из любой мелочи с радостью раздуют бурю. Да и не им указывать, кого призывать на помощь. Источники репортеров еще меньше отличаются законопослушностью. У нас, по крайней мере, все в рамках правил. Сэр, я понимаю ваше беспокойство. Но мы с агентом Холденом ведем это дело и за последние пару недель существенно продвинулись вперед. Не думаю, что мы беспомощны.

– И ты говоришь это после нападения у морга? А вы готовы к тому, что придется объясняться перед всеми, если эта девушка попадет под удар? Ты сам писал в отчете про сообщение Андерсона по телефону. Так ты готов к тому, что она может пострадать? Да, у многих агентов есть свои информаторы, но никто не таскает их на место преступления!

Адам крепко вцепился в подлокотники и ответил Джонсу спокойным кивком, но даже Лео затаил дыхание, предвкушая скорый взрыв друга.

– Значит так, Миддлтон, – проговорил Рон. – Если эта девица, твоя мисс Сэлинджер, еще хоть раз появится там, где ведется прямое расследование или идет сбор улик, ты вылетишь из дела быстрее, чем Холден выдаст очередной невнятный комментарий. И да, в ближайшее время тебе лучше предоставить подтверждение тому, что помощь этой Сэлинджер в расследовании действительно необходима – в противном случае я отстраню и ее, и вас.