На протяжении всего пути они с Адамом молчали, и под конец Билли начала беспокойно ерзать на сиденье, раздумывая, как разрядить напряженную обстановку. По приезде домой ее ждал сюрприз: рядом с патрульной машиной стоял Киран.

Когда Адам припарковался, Билли выскочила из «мустанга» и быстро подошла к брату.

– Что ты тут делаешь?

– Я звонил тебе, но ты не брала трубку, – буркнул он.

Билли мысленно настучала себе по голове: «Точно, я же бросила телефон в сумку».

Но в следующую секунду Киран шагнул к ней и крепко обнял.

– Габи бестолочь, и она уже поняла, что зря все это сказала. Но все равно я не хочу сегодня оставаться дома. – Киран отстранился и посмотрел Билли в глаза. – Атмосфера там так себе. Можно я у тебя переночую?

– Конечно можно. – Билли улыбнулась и потрепала его по макушке. – Даже не спрашивай. Но если ты еще раз сбежишь куда-нибудь один ночью, – она поправила воротник его толстовки, – я тебя так взгрею ремнем от джинсов, что ты неделю сидеть не сможешь. Все понял? По улицам ходит не самый дружелюбный тип, давай не будем упрощать ему ситуацию.

Покраснев, Киран кивнул и на всякий случай сделал шаг назад.

– Я, между прочим, на такси сюда приехал, – все же заметил он и помахал полицейским в машине. – Кстати, они прикольные.

И музыку слушают классную. Что-то вроде современного рока. Сказали, я могу с ними подождать, пока ты не приедешь. Видишь? Я не совсем безголовый.

– Разве что самую малость, – прищурилась Билли и подошла к Адаму, который наблюдал за ними со стороны. – Киран переночует у меня, – сказала она, кивая на брата. – Так что вдвоем мы будем в порядке. Никаких незапланированных вылазок или необдуманных действий, обещаю.

– И я тебе верю, – усмехнулся Миддлтон и внимательно посмотрел на Кирана, когда тот встал рядом с ними. – Похоже, теперь твоя сестра под надежной защитой.

Киран с подозрением поглядывал на Билли и Адама, но, не выдержав, поинтересовался:

– А где вы были все это время?

Он уставился на Адама, подбирая варианты, куда агент ФБР мог увезти его сестру.

Но Билли ответила первой:

– В баре. Безбожно пили.

– От тебя не пахнет алкоголем, – сильнее прищурился брат.

– Мы пили колу, – не растерялась Билли. – И хватит подозревать меня во всех грехах. Я прокатилась по городу, успокаивая себя после общения с любимой сестрой, а Адам все это время был со мной. Вернее, это он вез меня, пока я вытирала тушь с лица. Видел бы ты меня час назад: я как с пандой поцеловалась.

– Ну ладно, как скажешь. – Киран повернулся к Адаму. – Спокойной-ночи-спасибо-за-помощь, – протараторил он и потянул сестру к подъезду.

– Пока! – успела бросить Билли, махнув на прощание рукой.

– Спокойной ночи, – отозвался Адам и дождался, когда включится свет на кухне. Простояв под окнами дома еще минут пять, Адам осмотрелся в поисках БМВ, но затем вспомнил, что оставил машину у дома родителей Билли.

Да чтоб это все.

Теперь придется ловить такси – Адам не был против, но предпочитал самостоятельно сидеть за рулем, а не подпирать долговязой фигурой задние сиденья.

Поймав машину, он напоследок взглянул на окна квартиры Билли и на патрульных через дорогу.

«Если этот псих решится навредить кому-нибудь, его не остановят ни полиция, ни отряд Мстителей! Ты даешь Робу фору, а я предлагаю обойти его. Сделать то, чего он не ожидает».

В одном Билли права: вряд ли Андерсон ждет от них подобной… наглости.

«Ты хотел моей помощи в деле, так вот это то, как я работаю».

Из груди Адама вырвался вздох.

«А как быть мне?» – на грани отчаяния подумал он.

Билли наверняка не приняла в расчет, каково будет Адаму участвовать в этой истории.

«Она загорелась только от одной идеи попробовать нечто настолько дерзкое, что в теории (только в теории!) способно утереть нос противнику гораздо опаснее тех, с кем она имела дело до него».

Адам помнил, как Билли в панике шагнула к нему и крепко обняла, прячась от увиденного в диспетчерской фонтанов Краун.

«Я… я верю в то, что ты сможешь защитить меня».

Но одной веры может оказаться недостаточно.

Миддлтон открыл дверь такси и расположился сзади, с трудом поместившись в салоне, из-за чего водителю пришлось сдвинуть переднее сиденье.

«Ты сделаешь все, чтобы он не навредил мне».

Но каким образом, если пока что Адам не защитил ни одну из предыдущих жертв?

Он посмотрел через приоткрытое окно на ночной город.

«Ты, не кто-либо другой».

Но лучше бы это был кто-то вместо него. Потому что никто не решится по доброй воле взять на себя подобную ответственность. Особенно если придется рисковать девушкой, которая уже значит для Адама гораздо больше, чем следовало.

И Адам не был уверен, что сможет пройти весь этот путь и не сломаться.

* * *

Он открыл глаза и увидел свою гостиную, диван и пустые светлые стены, по которым между неплотно задернутыми шторами скользили отблески уличных фонарей. Но и в полумраке Адам безошибочно угадал знакомую обстановку: длинная узкая тумба, пара кресел и стойка с плазменной панелью – все было как обычно. Кроме спокойствия.

Сердце стучало с такой скоростью, будто отправилось в заезд по самым безумным аттракционам, а дыхание то и дело переходило в старческий хрип, словно он проснулся в теле восьмидесятилетнего старика.

Адам поморщился от внезапной острой боли в груди и откинулся на диван, на котором сидел: «Тихо, спокойно. Ты должен успокоиться».

Он сделал глубокий вдох, но в его тело разом воткнулись тысячи невидимых осколков стекла. В последний момент Адам сдержал крик, стиснув зубы.

Да какого черта? Что происходит?

Он посмотрел вниз и замер, опасаясь дышать: его руки были прижаты к телу колючей проволокой, тянувшейся от шеи до ног. Адам непроизвольно дернулся – колючки впились в него с удвоенной силой, заставив взвыть от боли, на светлой футболке проступили багровые пятна, и по рукам потекла кровь.

«Дышать, дышать, главное… дышать, – мысленно повторял он, стараясь не делать резких движений. – Это все неправда… это… этого нет… да… этого всего… нет».

Как только он попытался вразумить себя, то голову пронзила острая боль, а спустя секунду в тишине квартиры раздался знакомый женский голос:

– Зачем ты это делаешь?

Адам резко выдохнул, и проволока сильнее впилась в его кожу. Он еще не видел, но уже знал, кто сидит в дальнем углу гостиной. Будь такая возможность, он бы закрыл глаза и уши, но этот голос успел проникнуть в него вместе с колючками.

– Сопротивляться бесполезно, ты прекрасно это знаешь.

– Знаю. Как и то, что ты самовлюбленная стерва, – процедил Адам, потея и хрипло дыша. – И тебя… здесь нет. Это все…

– Подними глаза, Адам, – усмехнулся голос. – Как же нет? Я всегда здесь. Всегда была и всегда буду. Главная постоянная в твоей замечательной и непредсказуемой жизни, которую ты так жалко пытаешься взять под контроль. Скажи, у тебя получилось прогнать из квартиры запах моего парфюма? Или ты до сих пор вздрагиваешь от любого намека на аромат бергамота и мускуса?

Мысли метались в голове Адама с бешеной скоростью. Они вспыхивали и гасли, путали сознание и понемногу сводили с ума. Единственным ориентиром в этом хаосе был голос, от которого хотелось бежать, не разбирая дороги.

«Ее здесь нет», – упрямо напомнил он себе и, досчитав до десяти, все же посмотрел в дальний угол.

Она была там. Мария сидела в кресле и улыбалась, прожигая его пристальным взглядом.

– Привет, любимый, – промурлыкала она и облизала губы, выкрашенные ровным контуром в ее любимый ярко-красный цвет, заметно выделявшийся на фоне бледной кожи.

Подмигнув, Мария поднялась с кресла, пододвинула его к дивану и по-хозяйски расположилась напротив Миддлтона, откинув за спину светлые волосы, уложенные в одном из лучших салонов Чикаго. Ее безразличное выражение лица было видно и при отсутствии света, и только взгляд время от времени вспыхивал нездоровым дьявольским блеском.

Адам едва не взвыл в голос, когда знакомая паника охватила его с ног до головы: вот он, момент, когда его опять затянет болото постоянных конфликтов и ловкого манипулирования, и на этот раз он уже не выберется.

– Видишь? Я здесь. – Мария улыбнулась, и острые колючки глубже впились в Адама, заставляя его вскрикнуть. – Мне не нравится, как ты ведешь себя в последнее время. – Она произнесла это со своей излюбленной высокомерной интонацией, и Адама передернуло от отвращения. – И кто это постоянно находится в твоей голове? – Мария цокнула языком. – Нехорошо, милый мой. Очень нехорошо. Ей там совсем не место. – Она выдохнула с досадой и закинула ногу на ногу в черных туфлях-лодочках с ярко-красной подошвой. – Все это, – Мария обвела руками квартиру, – мое место. Твои мысли – тоже мое место. Вся твоя жизнь – мое. Ты – мой. От начала и до конца. От каждого волоса на голове и до последней пылинки в этом доме. Даже если меня нет рядом, ты все равно мой. Всегда был и всегда будешь. А стоит мне… – она наклонилась ближе, – щелкнуть пальцами, и ты прибежишь, как больная собачка. Будешь скулить и проситься обратно на ручки. Помнишь, как ты три часа сидел под окнами моей квартиры, дожидаясь, пока я вернусь из ресторана? Что ты тогда сказал? «Давай начнем сначала, Мария? Еще все можно исправить, Мария?» Ты был готов принять меня после всего… – Она засмеялась и расплылась широкой белозубой улыбкой. – Убожество.

– Да пошла ты, – прохрипел Адам сквозь боль, чувствуя, как язык тяжелеет с каждым произнесенным звуком, а голосовые связки наливаются цементом.

– Ой, да прекрати, – фыркнула Мария, откидывая голову назад – ее коронное движение, означающее крайнюю степень недовольства. – Нет, мой дорогой. Ты можешь сколько угодно пребывать в уверенности, что тебе удалось меня забыть. Но хватит себя обманывать. Ты же агент ФБР, в конце концов. Боже. – Она вздохнула. – Какие надежды ты подавал, когда начинал это расследование. Я всерьез думала, что выйду замуж за самого известного охотника на убийц, а что в итоге? – Мария хмыкнула. – Одно сплошное разочарование. И это ты помогаешь другим? – Она скептически изогнула брови. – Ты себе помочь не способен. Люди вокруг мрут как мухи, а ты бегаешь за подачками маньяка, скулишь по своей новой подружке и надеешься на чудо. – Мария прищурилась. – Ты правда думаешь, что Билли долго протянет рядом с тобой?

Пока она говорила, Адам судорожно думал, как освободиться от проволоки, но при каждой попытке пошевелиться становилось больнее – его футболка уже насквозь пропиталась кровью.

Но стоило Марии упомянуть Билли, и Миддлтон замер, чувствуя, как внутри стремительно закипает гнев. Эта стерва могла поливать его грязью сколько угодно, что с удовольствием и делала на протяжении долгого времени, но Билли…

– Замолчи, – отчеканил он. – Закрой свой рот.

– О-о-о, – протянула Мария и рассмеялась, вызвав у Адама очередной приступ отвращения. – Задели больное место. Вы только посмотрите: рыцарь в сияющих доспехах готов на все, чтобы защитить свою даму. Ту, которая на него даже не смотрит. Ты ничего не перепутал, дорогой? Ты меня должен охранять и мою жизнь. – Она подмигнула ему и поправила волосы. – Билли не выживет рядом с тобой, – повторила Мария так спокойно и отвлеченно, словно они обсуждали один из футбольных матчей, которые она ненавидела всей душой. – Ты не сможешь ее защитить. Как бы ни пытался и что бы ни делал. Ее смерть – вопрос времени. Потому что в итоге, сколько бы усилий ты ни приложил и как бы много она для тебя ни значила, ты все равно выберешь свою чертову работу и этих людей, которых не знаешь. Ты выберешь кого угодно, но не Билли и не себя. Работа всегда была для тебя на первом месте, и никто этого не изменит. Я не смогла – и эта девица не сможет.

– Заткнись, – повторил Адам, злясь все сильнее, но слова Марии причиняли больше боли, чем проволока, которая вполне могла превратить Миддлтона в маасдам.

– И что ты мне сделаешь? Брось ее, милый мой. Брось, пока не поздно, и отправь подальше. Где ты там хотел ее спрятать? В Мексике? Лучше сделай это, иначе все о-о-очень плохо кончится. Прежде всего для Билли.

– Тебя это вообще никак не касается, – прорычал Адам. – Я выставил тебя, и ты уехала в другой конец страны. Вот и убирайся туда, откуда вернулась.

– У тебя нет выбора, – невозмутимо продолжила Мария, поднимаясь с кресла. – Ты сам ее погубишь. Сам по доброй воле передашь в руки тому, кому меньше всего хочешь отдать. А знаешь почему? Ты уверен, что так сможешь поймать его. Классный выбор, да? Вручить хищнику самое дорогое в слепой надежде остановить убийства. Но ведь это все равно не поможет. Или тебе просто нравится исполнять роль мученика? Хочешь, чтобы тебя всем миром жалели и параллельно восхищались твоим недобитым героизмом?

– Пошла к черту, – процедил Адам. – Плевать я хотел на твои манипуляции. Прошло слишком много времени, ты больше никто. Ясно тебе? Ты никто.

Стиснув зубы, он напряг все мышцы и принялся разводить руки, пытаясь разорвать проволоку.

Мария подошла совсем близко и наклонилась к его уху.

– Лаешь, лаешь, но не кусаешь, – мелодично произнесла она, и ее дыхание коснулось мочки его уха. – Кусаю здесь я, – внезапно ее голос изменился.

Адам перестал сопротивляться и замер.

– Только я. А ты молча и покорно ловишь мои подачки.

И тогда он узнал его.

Адам крепко сжал кулаки и посмотрел на Андерсона – тот сменил Марию и разглядывал его лицо почти вплотную, сверкая взглядом и улыбаясь раздражающей голливудской улыбкой, по сравнению с которой у Розенберга была самая добрая ухмылка в мире.

– Славный песик, – подмигнул ему Роберт. – Привет, Адам. Хотя бы здесь я могу называть тебя Адамом? Или опять будешь играть в неприступную гордую школьницу?

– А ты, я смотрю, стал специалистом по школьницам?

– Я во многом специалист, – ответил Андерсон и, выпрямившись, отступил от дивана на несколько шагов, внимательно рассматривая Адама. – Но ты это уже и сам понял, разве нет?

– Какого хрена тебе от меня надо? – спросил Адам с дикой усталостью в голосе. Вся эта театральная постановка в собственном подсознании начала изрядно раздражать.

– Меня заинтересовала эта идея с малышкой Билли, – продолжал Роберт. – Она мне нравится. Правда нравится. Такая смелая, дерзкая и самоотверженная. Нечасто встретишь особу, готовую добровольно и самоубийственно засунуть голову в петлю. Или в гильотину. Тебе как больше нравится?

– Я за тот вариант, где твоя голова находится в любом из указанных мест.

Роберт усмехнулся, медленно шагнул в сторону, и в кресле за ним оказалась Билли, связанная, как и Адам, от шеи до ног, но веревками. И еще одна веревка появилась в руках Андерсона. Обойдя перепуганную Билли, он положил руки на ее плечи.

– Я все равно доберусь до нее – с тобой или без твоего участия. Тебе не спрятать Билли, да она и сама не захочет. Посмотри на это личико. – Роберт взял Билли за подбородок, и Адам дернулся всем телом. – Такая милая и отважная. Думает, что сможет исправить ошибки прошлого самопожертвованием… Милая, смелая, наивная Билли, – почти пропел он и вновь сжал ее плечи. – Но знаешь, я добрый. Я очень добрый и понимающий. Я помогу ей. – Роберт улыбнулся. – Я лично вырву ее сердце и разобью его на тысячи кусочков. А потом заставлю тебя смотреть, как она умирает. И ты ничего не сможешь сделать. Но самое главное: ты будешь тем человеком, который велит мне ее убить. Это. Будет. Твое. Решение.

Роберт перекинул веревку через шею Билли и натянул ее резким движением.

– Нет! – закричал Адам. – Стой, нет! Не надо!

Он дергался на месте, пока Билли задыхалась в руках Андерсона, и постепенно захват проволоки начинал слабеть. Набравшись сил, Адам в последний раз потянул руки в стороны и…

…подскочил на своей кровати.

Тяжело и часто дыша, он растерянно посмотрел по сторонам, оглядел себя, но ни ран, ни проволоки не было. Выбравшись из узла одеяла, который непроизвольно скрутил, пока ерзал во сне, Адам поспешил в гостиную. Но там не было ни Роберта, ни Билли, ни Марии. Он почувствовал облегчение и одновременно страшную усталость. Чтобы прийти в себя, Адам оперся о дверной косяк и прикрыл глаза.

Мышцы ныли от напряжения, а по телу пробегало фантомное чувство, словно его разрезает на части невидимая проволока. Спустя пару минут Адам посмотрел на диван, и в голове прозвучал голос Билли: «Как ты… можешь спокойно находиться в таких местах и… не сходить с ума? Неужели тебе совсем не страшно?»

«Страшно, Билли. Очень страшно. И ты не представляешь насколько», – ответил он мысленно. И дело даже не в сумасшедшем плане, который она вывалила на него без прелюдий прямо в городском парке.

Чтоб это все.

Адам разглядывал пустую гостиную еще несколько минут и затем вернулся в спальню, лег на кровать, но еще долго не мог уснуть из-за удушающего чувства тревоги. В конце концов, не выдержав, он потянулся к тумбе, открыл глаза и взял телефон.

Три часа ночи.

Блеск. Самое время для бессонницы.

Найдя в контактах Билли, он написал: «Вы в порядке?» И секунду спустя понял, что три часа ночи – не самое подходящее время для сообщений. Они с Кираном, наверное, уже по десятому сну смотрят. И все же…

Адам помялся немного и нажал на «Отправить». В конце концов, лишняя проверка в текущих обстоятельствах не помешает. Да и Билли вполне может ответить ему утром.

Он отложил телефон, решив поспать хотя бы те четыре часа, что остались до подъема на работу. Но, к сожалению, в списке его талантов и навыков не значилось умение быстро и беспроблемно засыпать. А жаль. Ведь для того, что они собираются сделать дальше, им всем понадобится немало сил.