– Вставай, хорек! – Билли приподняла одеяло и потрясла спящего на диване брата за щиколотку. – Вставай, иначе опоздаешь на игру!

Киран промычал что-то нечленораздельное и накрыл голову сразу двумя декоративными подушками, которых, как и разных интерьерных мелочей, было в избытке и в гостиной, где расположился он, и в спальне его сестры.

– Эй! – воскликнула Билли. – Вчера ты говорил, что встанешь по щелчку. Проверим? – Она несколько раз щелкнула пальцами, но никакой реакции, кроме сопения под подушками, не последовало. – Ну хорошо! – Билли, схватив одеяло за края, сдернула его с брата резким движением, будто в знаменитом фокусе со скатертью и посудой.

– Ну не-э-э-э-э-эт! – протянул Киран, сворачиваясь в позу зародыша. – Шесть утра!

– Вау, – воскликнула Билли, складывая одеяло. – Протянул бы еще пару секунд и сошел бы за молодую версию Дарта Вейдера. «Не-э-э-э-э-э-эт!» – громко передразнила его Билли, и Киран, поморщившись, зарылся под подушки. – Лю-у-ук, – прохрипела она, склонившись над братом. – Я-твой-зад-с-ноги-поднимать!

– Ну Би-и-лли, – глухо взмолился из-под подушек Киран.

– Что «Билли»? Будешь знать, как пить на ночь энергетики и рубиться в игры на телефоне. Это называется кармой.

– Это Освенцим, – буркнул Киран, нехотя откидывая одну из подушек и глядя на сестру заспанными глазами.

– Сайонара, мой китайский друг, – хохотнула Билли, оценив припухлость на лице брата. – Бегом в душ. Я приготовлю завтрак, а потом подброшу тебя на матч.

Киран поднялся с видом вселенского мученика и посмотрел на нее. Потом все же поставил ноги на мягкий светлый ковер, одна чистка которого стоила весьма круглую сумму и массы потраченных нервов.

– Ты не останешься посмотреть игру?

– Хм, – Билли сделала вид, что задумалась, и постучала пальцем по подбородку. – Если ты прямо сейчас поднимешься и оперативно нырнешь в душ, то, может, и загляну.

Поразительно, но эти слова подействовали на Кирана сильнее будильника или ободряющих утренних пинков. Подорвавшись с дивана, он довольно улыбнулся, поиграл бровями и скрылся в ванной комнате лунной походкой, едва не сбив по пути одну из ваз.

– Балда, – усмехнулась Билли, глядя на закрывшуюся дверь, но затем с беспокойством посмотрела по сторонам, все еще чувствуя на себе пристальный взгляд Андерсона.

Это мучило ее и прошлой ночью, но Билли не позволила страху взять над собой верх и не стала тревожить брата сообщением о том, что повсюду чувствует присутствие убийцы и собственная квартира отныне не кажется ей надежным убежищем.

На первый взгляд, все было хорошо: вчера они с Кираном без проблем дошли до квартиры, а после этого посмотрели допотопную комедию, пообщались и легли спать. Вернее, спать легла Билли, а брат продолжил пялиться в телефон.

За квартирой по-прежнему наблюдал патруль, но спокойнее от этого Билли не стало.

«Что я наделала?» – мысленно повторяла она прошлым вечером, глядя из окна вслед уезжающему такси, в котором сидел Адам. Впервые за все время их совместной работы она хотела написать: «Не уезжай».

Да, Адам умел нарываться своими шутками и время от времени раздражал настолько, что Билли едва сдерживалась от очередной пощечины. Но при этом он необъяснимым образом мог и успокоить, и встать стеной между ней и остальным миром. Она ясно почувствовала это и после того, как выбежала из диспетчерской, и когда Адам пытался заглушить ее приступ паники в машине. Но даже когда Билли выбежала из БМВ, он догнал и защитил ее от самой себя.

Рядом с ним ей не было страшно.

Однако Адам уехал, и ей пришлось остаться наедине со своими страхами; прятать их за улыбкой в ответ на рассказы Кирана, за смехом над его шутками и за напускной суровостью, ворчанием из-за нежелания брата ложиться спать пораньше перед важным матчем. Билли вообще плохо спала этой ночью, постоянно вздрагивала от звуков с улицы, от скрипа дивана в гостиной, где переворачивался во сне Киран, и иногда прислушивалась, не открывается ли входная дверь, не скрипит ли паркет под тихой, но тяжелой поступью Андерсона, который явился, чтобы сделать с ней что-то страшное.

«Не дождется! Позвони ему и скажи, что он не дождется!»

Вздрогнув, Билли очнулась от размышлений, стоя рядом с плитой, где уже минут десять варила для брата кашу: Кирану перед матчем необходимы углеводы в виде овсянки и фруктов.

Билли убавила огонь на плите, посмотрела через окно на патрульную машину и вернулась в спальню за ноутбуком, чтобы приступить к изучению личности новой жертвы. Но стоило ей расположиться за кухонным столом, как вся ее уверенность испарилась. Перед глазами возникло бледное тело изувеченной женщины, и Билли тут же зажмурилась так сильно, что под веками заплясали яркие точки.

«Перестань. Соберись, ну же. Это необходимо сделать, если ты хочешь понять Роберта. Тебе страшно – страшно по многим причинам, – но ты обязана продолжать», – приказала она себе.

Введя пароль от ноутбука, Билли вбила в поиск имя погибшей девушки, которое узнала от Адама: «Итак, Нэнси Поллак. Давай-ка посмотрим, кто ты. Вернее, почему именно ты».

Билли села поудобнее и начала просматривать социальные сети погибшей: «А ты была… довольно симпатичной. Часто фотографировала еду, своего кота и саму себя в зеркалах. Но выкладывала все это для публики, хотя подписчиков у тебя немного. Ты жаждала внимания, не единожды выступала на корпоративных собраниях с различными идеями, но что-то постоянно шло не по плану, несмотря на твою престижную должность. Ты намекала на это статусами о поиске новых возможностей, о силе женщины и цитировала разных знаменитостей и интернетных псевдомудрецов. Тебе хотелось больше внимания и одобрения, чем могла дать твоя работа. И… странно, что люди комментировали твои посты не так активно. Ты кажешься забавной, но грустной…»

Билли прокрутила страницу до поста месячной давности и прочитала: «В омут с головой – говорят, это не про меня. Но люди часто ошибаются».

Билли постучала пальцами по столу. «Иногда эти ошибки могут стоить кому-нибудь жизни», – подумала она. В память ворвался кадр искалеченного тела в подсобном помещении – тела, которое когда-то было женщиной тридцати двух лет. Одна из ведущих риск-менеджеров компании Our life, специализирующейся на утилизации отходов. Время от времени Нэнси посещала бары вместе с подругами и однажды попробовала прыжок с парашютом, который стал самым ярким воспоминанием в ее жизни (о чем Поллак написала в одном из постов).

«Но и этого было мало, да? – предположила Билли и просмотрела еще несколько альбомов с фотографиями. – А твоя одежда? Что броские платья в барах, что строгий костюм на работе – но костюм с ярко-красной брошью, как след от выстрела. Небольшая, но заметная деталь. Ты хотела, чтобы тебя заметили, и это случилось. Только заметил тебя не мужчина мечты, а очень плохой человек».

– Что на завтрак? – бодро гаркнул Киран.

Билли подпрыгнула на стуле, но успела схватить падающий ноутбук.

– Кир! Чуть до инфаркта не довел! – возмутилась она, возвращаясь к плите. – Твоя любимая каша.

– С-с-супер, – брат расплылся в улыбке и сел за стол. – Что смотришь? – кивнул он на ноутбук.

– Непотребности и похабство, – отозвалась Билли, размешивая кашу. – Хожу по всяким запрещенным сайтам и творю ужасные вещи.

– За тобой уже выехали, – ткнул в нее пальцем Киран.

– За мной постоянно ездят, меня этим не напугать, – хохотнула Билли и мысленно добавила: «В основном».

Закончив с приготовлением, Билли разложила завтрак по тарелкам и убрала ноутбук на подоконник. Впрочем, один гаджет быстро сменился другим – телефоном. И только сейчас, впервые взяв его в руки с прошлого вечера, она увидела множество непрочитанных писем и сообщений, среди которых было одно и от Адама:

«Вы в порядке?»

Улыбнувшись, Билли покосилась на Кирана, занятого перепиской в телефоне, потянулась к нему и, прихватив брата за лицо, сжала его щеки пальцами.

– Эй! – возмутился Киран и недовольно посмотрел в экран смартфона, пока Билли делала их общее селфи, скорчив рожицу. – Кому этот шедевр вышлешь? – буркнул он. – Не говори, что Адаму.

– Не говорю, – отозвалась Билли, отправляя сообщение.

Закатив глаза, Киран сосредоточился на еде и переписке.

Через несколько минут пришел ответ Адама:

«Отлично смотритесь 🙂»

Билли смутилась, отложила телефон и задумчиво посмотрела на ноутбук: «Андерсона ведь не брошь привлекла… Все эти фотографии погибшей, попытки продвинуться по карьерной лестнице с предложением тех или иных проектов, ее отчаянное желание быть замеченной… У Нэнси было много энергии, которая требовала выхода. Как и у… предыдущих жертв».

Все это удачно подходило для теории погони Андерсона за подавленными эмоциями. Поллак явно накопила в себе достаточно всего, и это требовало выхода. Трисс была полна энергии и жизни, она фонтанировала эмоциями. Ирме могло не повезти за компанию. А две жертвы сразу – это вполне выглядит попыткой самоутвердиться в контроле, раздвинуть границы дозволенного и получить новый опыт. С остальными жертвами наверняка все развивалось по той же логике.

А насчет взрыва – здесь Роберт Андерсон плюнул в лицо одной из самых сильных правоохранительных структур и получил так много эмоций, что хватило бы на целый год. Затем он взялся за Нэнси Поллак и устроил кровавое представление в городском парке.

И теперь вопрос: кто будет следующей жертвой? Это ведь не импровизация, а настоящий, продуманный план. И наверняка Андерсон уже готов сделать очередной ход.

«Ублюдок», – мысленно выругалась Билли и покосилась на свой телефон.

Но что-то в этой истории по-прежнему не давало ей покоя.

Нужно срочно поговорить с Адамом и Лео. Может, хотя бы Холден прислушается к идее с приманкой, если Адам будет упрямиться.

Билли взяла телефон и написала Миддлтону:

«Как насчет общего сбора? Ты, я и Лео. Сегодня».

Ответ пришел, когда Билли и Киран закончили завтракать.

«Хорошо. В 8 вечера у меня».

Оставалось надеяться, что ей удастся достучаться до Адама.

Даже если для этого придется подключить его лучшего друга.

* * *

Тяжесть в груди никуда не делась после нескольких часов сна. Она давила на легкие и сердце и не позволяла спокойно выдохнуть, то болезненно сворачиваясь при каждом движении, то расползаясь по всему телу обжигающими иглами. Словно ночной кошмар не исчез и проволока по-прежнему крепко обвивала тело Адама.

Он открыл глаза и обвел комнату мутным взглядом: все та же знакомая спальня, его кровать и обстановка с минимумом предметов вокруг. Но и во сне все выглядело вполне натурально, а на проверку оказалось очередным фильмом ужасов, который подкинуло уставшее подсознание.

«Я все равно доберусь до нее… с тобой или без твоего участия. Тебе не спрятать Билли, да она и сама не захочет».

Адам потер глаза и уставился в потолок.

«Я добрый. Я очень добрый и понимающий. Я помогу ей».

Голос Роберта Андерсона заполнял голову изнутри, как пустой кувшин заполняет вода.

«Я лично вырву ее сердце и разобью его на тысячи кусочков. А потом заставлю тебя смотреть, как она умирает».

С этим планом или без него, но Роберт знает об участии Билли в расследовании.

И все равно идея с приманкой выглядела в глазах Адамачистойй воды безумием.

Он с раздражением откинул одеяло. Теперь Роберт трансформировался во сне из образа Марии, и веселого в этом было мало: ночные демоны постепенно сливались в одно целое, но так или иначе преследовали общую цель, намереваясь свести с ума.

Сколько раз Адаму приходилось видеть одни и те же кошмары и ярко чувствовать боль, пусть она никогда не была настоящей. Проволока, ремни, пытки, психологические удары – в снах Мария использовала все, будто реальности во время совместной жизни с Адамом оказалось мало.

Надо было уйти от нее раньше, надо было слушать Лео, когда он скептически отнесся к идее съехаться – к слову, идее Марии. И совершенно точно в самом начале стоило подумать, что вряд ли заносчивая и жадная до обладания всем, что видит, девчонка, изводившая Адама все его детство, могла кардинально измениться.

Миддлтон откинул голову на подушку, прогоняя остатки ночного кошмара, и невольно вернулся к воспоминаниям о вчерашнем вечере и о Билли – она так мило смотрелась в его большой куртке. Ему нравилось в ней все: как она улыбалась, как задумчиво пересказывала любимую историю из детской книжки, как грустила и даже как злилась, что Адам не воспринял ее всерьез.

Он закинул руки за голову, но перед его глазами была не светлая краска и шершавый потолок, а Билли, с ее неподдельно живой мимикой, горящим взглядом, очаровательной улыбкой и длинными темными волосами, в которые он хотел зарыться пальцами и лицом. За ярким образом пришло острое желание повернуть голову, увидеть ее рядом – притянуть, обнять, поцеловать и не думать ни о чем. Ни о работе, которая накроет с головой, стоит взять в руки телефон. Ни о новом убийстве и теле погибшей Нэнси Поллак, изувеченном до неузнаваемости. Ни о плане Билли, который заведомо означает, что ей придется стать приманкой для самого опасного маньяка.

Адам прикрыл глаза, представляя ее.

«Не хочу тобой рисковать, – в сотый раз думал он. – Только не ты. Это не можешь быть ты».

Это несправедливо.

Адам не глядя потянулся к телефону, с опозданием вспомнив, что ночью успел отправить Билли сообщение.

Он открыл глаза и тихо выругался.

Экран пестрел уведомлениями о непрочитанных письмах и сообщениях от Лео, но первым делом Миддлтон открыл ответ Билли и увидел забавную фотографию с ней и недовольным Кираном.

«Жаль, что ты проснулась не у меня в квартире», – подумал Адам.

Миддлтон припомнил ее вчерашнее предположение, ответил Билли коротким сообщением и отложил телефон на прикроватную тумбу.

Чтобы не провоцировать себя новой порцией мыслей о том, «как было бы здорово, если бы…», Адам встал с кровати и потянулся в стороны, разминая шею и плечи. Ночной кошмар не исчез – он притаился глубоко внутри, но теперь Адаму было намного легче дышать и мыслить – все благодаря Билли. И она даже не подозревала об этом.

Но оно и к лучшему. Миддлтон ведь обещал держать себя в руках. Оставалось лишь не так часто вспоминать, как порой Билли смотрит на него, прокручивая в голове неизвестные ему мысли. Или как она бросается к нему и обнимает в поисках защиты и поддержки. И как временами, злясь на его шутки или неуместные слова, вспыхивает от гнева или возмущения.

Единственное, что отвлекало от запретных мыслей, – поиски Андерсона, чьи действия спровоцировали небывалый общественный резонанс. О нем говорили в новостях, газеты и интернетфорумы пестрели громкими заголовками, а содержание статей варьировалось от действительно правдивых данных, полученных от пресс-службы Бюро, до сплошного вымысла с уклоном в религию, уфологию и еще бог знает что.

Надо отдать должное этому монстру: он добился своего, за короткий срок став центром всеобщего внимания. Его боялись, ему поклонялись, его хотели найти и остановить, а некоторые, наоборот, желали приобщиться к «его заслугам». И как бы ФБР ни старалось сдержать шумиху после представления в Миллениум-парке, общественность сорвалась, как поезд, сошедший с рельсов, и стремительно неслась к всеобщей многогранной панике.

Вернувшись из душа, Адам взял телефон, собираясь позвонить патрулю у дома Билли, который надо было сменить, но обнаружил новое сообщение.

«Как насчет общего сбора? Ты, я и Лео. Сегодня».

Черт возьми.

Билли ведь не отстанет, пока они все не сядут и не обсудят всерьез ее дико безумный план.

Хотел бы он ответить, что утром любые идеи становятся более осмысленными. Но в случае с Билли остается гадать, в какое время суток она принимает более-менее здравые решения.

Адам пробежался недовольным взглядом по сообщению.

Да, пусть Лео тоже присоединится. Так на стороне Миддлтона будет еще один человек, способный донести до Билли, почему ее план – плохая и очень рискованная затея, которую они не могут себе позволить.

Адам задумался, прикидывая время, когда они с Лео смогут вырваться из офиса.

«Хорошо. В 8 вечера у меня», – набрал он и наконец дозвонился до патрульной машины.

Выслушав подробный, но короткий отчет, Адам ответил на сообщения Лео и договорился встретиться с ним в морге у Мэла до разговора с Роном, их непосредственным руководителем, который уже сегодня в очередной раз устроит им локальный апокалипсис за новое тело и залитые кровью городские фонтаны. Будто это они двое виноваты в случившемся и лично участвовали в подготовке.

Допив кофе, Миддлтон поправил пиджак и остановился у зеркала в коридоре, проверяя, насколько хорошо завязан узел на галстуке. И в этот момент он почувствовал на себе пристальный взгляд из гостиной.

Повернулся – никого.

«Не хватало еще сойти с ума», – мрачно подумал он.

Убедившись, что одежда сидит безупречно, а галстук представляет собой произведение искусства, Адам напоследок посмотрел в коридор и покинул квартиру.