Адам догнал Кирана у двери в ванную, но, прежде чем зайти внутрь, внимательно посмотрел на него.

– Билли говорит, ты самый понимающий в вашей семье, но я не особо в это верю.

– В смысле?

– Разве понимающий брат стал бы так вызывающе демонстрировать свое недовольство и всеми силами отстраняться от сестры, когда ей очень нужна его поддержка?

Киран терпеливо выслушал эту нотацию, хотя терпеть не мог, если кто-нибудь закидывал в его голову надоедливые жизненные мудрости или «старческие» упреки. Он даже взгляд не отвел – так и стоял, пристально глядя на Адама с непробиваемым упрямством. Совсем как Билли.

«Видимо, очередное семейное сходство», – подметил Адам. Помимо темных волос, зеленых глаз и неумения пользоваться ножами.

– А я не закрываюсь от нее, – процедил Киран. – И кстати, мы неплохо сидели, пока маме не пришла в голову замечательная идея пригласить на ужин… как она там сказала? Офицера полиции? Серьезно? – хмыкнул парнишка и покачал головой, каждым жестом все больше напоминая свою сестру.

«Значит, этот показательный номер в мою честь, – догадался Адам. – Что ж. Пусть выговорится».

– Билли выдала маме прекрасную историю про смену патруля. – Киран прищурился. – Но я помню, кто ты и откуда. Поэтому скажи: что ты тут делаешь на самом деле? Зачем сидишь у нас под окнами, что здесь вообще происходит и почему ты трогал мою сестру?

– Я… э-э… делал что? – Адам уставился на него с непониманием.

– Я видел вас из окна!

Миддлтон замер на мгновение, будто его поймали за чем-то неприличным. Но это ведь было обычное рукопожатие.

– Во-первых, – начал он спокойным уверенным голосом, – я здесь потому, что отвечаю за безопасность твоей сестры, а после того, что случилось сегодня в парке, я решил, что надежнее находиться рядом. Ты умный парень и прекрасно понимаешь, насколько серьезную опасность представляет человек, который стоит за совершенными преступлениями. Поэтому мы приставили к вам патруль, и по этой же причине здесь нахожусь и я. А во-вторых… – Адам замолчал на пару секунд, тщательно подбирая в уме подходящие слова. – Я не трогал твою сестру. Я не уличный извращенец, лапающий девушек. Я пытался помочь ей успокоиться, и не более того. Билли слишком сильно переживала, и я показал ей один прием, который мы придумали с моим лучшим другом. Вот и все.

Киран по-прежнему недоверчиво косился на Миддлтона.

– Послушай, – начал Адам, – я не посягаю на ваше семейное благополучие и не планирую вмешиваться в ваш маленький мир. Билли замечательный человек, и она нравится мне, но я не собираюсь нарушать границы. Я здесь, потому что беспокоюсь о ее безопасности. А она здесь, потому что беспокоится о вашей. По городу ходит очень жестокий и очень опасный человек. Худшее, что можно сделать сейчас, – вступать друг с другом в конфликты. Билли нужна твоя поддержка, особенно в кругу семьи.

Киран прищурился. Конечно, он мог бы сейчас пририсовать Адаму дьявольские рога и обвинить его во всех грехах мира. Но его прямота и искренность подкупали, да и сам Адам, несмотря на недовольство Кирана, казался ему вполне надежным. В отличие от того же Розенберга, который ему никогда особо не нравился, и Киран до сих пор не мог понять, как его сестра вообще начала встречаться с «тем выпендрежником».

Киран окинул Адама придирчивым взглядом: высокий, сильный, уверенный в себе, наверняка ходит с оружием и у него есть право воспользоваться им по назначению. Наверное, Билли действительно будет лучше находиться под присмотром такого человека – особенно при ее неудержимом характере.

«Как скажешь», – мысленно сдался Киран. Но это не значит, что он не будет приглядывать за «этим агентом», чтобы тот не вздумал выходить за пределы указанных границ.

– Если она тебе и правда нравится, то лучше не демонстрируй этого при них, – посоветовал Киран и кивнул в направлении гостиной, откуда доносились разговоры и визгливый смех Марго. – Мама не простила ей разрыв с Дэном, а Габи воспользуется любой возможностью, чтобы вколоть в Билли дополнительные пики. И… – Киран вздохнул, сменив гнев на временное примирение, – держись. Один неверный шаг – и Габриэлла от тебя живого места не оставит. Она настоящая акула. Но я ее все равно люблю, – быстро добавил он. – С Билли у них пару лет война, поэтому… просто не испорть все еще больше, окей? Билли и так не хотела приезжать. Не хватало, чтобы в следующий раз мы собрались лет через двадцать на чьем-нибудь юбилее или на похоронах.

– Не волнуйся, я нахожусь здесь в качестве друга, ну, или, как сказала твоя сестра, ее знакомого из полиции. Обещаю вести себя очень осторожно. И… вы оба так красочно расписываете Габриэллу, что мне не терпится с ней познакомиться.

– Ну-у-у, знаешь, я бы не советовал.

– И это я тоже слышал, – хмыкнул Адам. – Хорошо, сначала я все же воспользуюсь ванной, а потом ты познакомишь меня со своей семьей и заодно покажешь, через какое окно сбежать, если дела будут совсем плохи.

Киран многозначительно округлил глаза и посторонился, пропуская Миддлтона в ванную комнату.

Адам прикрыл дверь, подошел к раковине и посмотрел на свое отражение в зеркале. Что ж… кому-то явно не помешает спать дольше пяти-шести часов в сутки.

В его голове сразу прозвучал недовольный голос матери: «Бледный, уставший, а взгляд такой, будто держишь на своих плечах всю Вселенную!» Вряд ли кто-нибудь сейчас мог описать его состояние лучше.

Адам усмехнулся. Ему ведь не придется особо стараться, чтобы сойти за полицейского: для непосвященного человека и ФБР, и полиция вращаются примерно в одной плоскости.

Тщательно вымыв руки, Миддлтон вернулся к Кирану и вместе с ним проследовал к гостиной, рядом с которой беспокойно крутилась Билли, не выдержав ожидания среди родственников.

– Где вы там застряли? Я чуть с ума не сошла, – прошептала она и посмотрела на брата. Удивительно, но теперь Киран выглядел куда менее недовольным. – Все хорошо?

– Все замечательно, – ответил Адам, а брат ограничился поднятым вверх большим пальцем.

Билли нахмурилась, но решила не приставать с вопросами.

– Готовы? – спросила она и после решительного кивка Кирана вошла в гостиную.

Стоило Адаму появиться на пороге комнаты, все Сэлинджеры одновременно притихли за столом, словно кто-то отключил звук, и сосредоточили внимание на госте. Марго перестала щебетать и с неприкрытым интересом уставилась на Миддлтона, Кэролайн в два раза ярче засветилась от счастья, а Габриэлла медленно опустила бокал вина на стол и, откинув светлую прядь длинных волос, впилась в Адама тяжелым взглядом, будто пыталась просканировать насквозь, чтобы за пару мгновений узнать все его секреты. И только лицо мистера Сэлинджера не выражало заметных эмоций, но именно эта неизвестность заставила Адама усомниться, кого на самом деле стоит опасаться за этим столом.

«Да ладно, это ведь обычная чикагская семья, – подумал он, – а не мафиозный клан, где у каждого есть своя роль и определенный статус, а стоит ошибиться, и наутро найдешь в своей кровати отрубленную лошадиную голову».

Первой ожила Кэролайн.

– А мы вас заждались, офицер, то есть Адам! – Миссис Сэлинджер поднялась со стула и указала на свободное место напротив Габриэллы. – Присаживайтесь, пожалуйста. Дорогие мои, – она обратилась к членам семьи, – это тот самый офицер полиции, о котором я вам рассказала. Он приглядывает за нашим домом вместе со своими коллегами.

«Неплохое начало», – присвистнула Билли, одновременно бледнея и краснея в ожидании раскрытия своей маленькой лжи.

Поприветствовав Сэлинджеров, Адам внезапно почувствовал себя на ужине под названием «Знакомство с родителями». А ведь он ни разу не проходил через это в прошлом. И речь именно о серьезном знакомстве, а не о приветственном: «Па, ма, это Адам, мы гуляем с ним после занятий». Самые продолжительные отношения были у него с Марией, но ее семья и Миддлтоны дружили много лет и пытались свести своих детей еще со школы. В детстве Адам терпеть ее не мог: она всегда казалась ему слишком властной и задиристой. И с годами ничего не изменилось, а во многом даже усилилось. Поэтому, можно сказать, первое осознанное знакомство с семьей девушки, которая ему действительно нравится, происходило прямо сейчас.

Адам занял предложенное ему место и почти сразу встретился с пронзительно холодным взглядом напротив: «Значит, это Габриэлла».

Уже ставшая легендарной сестра Билли и Кирана – крашеная блондинка с мраморной кожей, острыми чертами лица, надменной улыбкой и заметным чувством превосходства над всем и вся вокруг нее. В отличие от показной важности Розенберга эта девушка ни на секунду не сомневалась в собственной силе, которой вполне могла раздавить окружающих. Габриэлла сверлила Адама парой больших зеленых глаз, будто собиралась продавить в его голове дыру размером с алмазный рудник Кимберли. Но Адам благополучно выдержал этот напор, ответив ей сдержанно-приветливой улыбкой, и сфокусировался на остальных Сэлинджерах.

Отпив вино из четвертого по счету бокала, Габриэлла терпеливо дождалась, пока Адам выслушает поток благодарностей и восторга, которыми его наперебой закидали Кэролайн и Марго, и при первой же паузе вкрадчиво поинтересовалась:

– И все же интересная у вас работа, Адам, – она нарочно выделила его имя. Юрист до мозга костей, Габриэлла Сэлинджер не менялась и вне стен офиса и обладала талантом практически безошибочно определять, куда давить и с какой силой.

Сколько себя помнила Билли, Габи с детства была такой, когда на одних словах разбивала и надоедливых сверстников, и ребят старше нее. Наверное, она была единственным ребенком в школе, которого опасались даже местные хулиганы. А тот, кто рисковал подойти к ней с наездом, довольно быстро жалел об этой ошибке. К счастью или нет, но уголовной сферы Габи не касалась, отдавая предпочтение поддержке крупного бизнеса. «А жаль», – порой думала Билли. Она не сомневалась, что ее сестра сможет выбить признание из самого стойкого преступника, попутно доведя его до слез.

– Мне любопытно, чем мы, простые люди, заслужили подобную… привилегию? Я про личную охрану, – Габи бросила красноречивый взгляд на Билли и вновь сосредоточилась на Адаме.

Миддлтон неопределенно повел плечами, помня про обещание, которое дал ерзающему на соседнем стуле Кирану. Еще немного, и под этим парнем загорится стул.

– Ваша сестра обратилась за помощью. Обстановка в городе напряженная, и Билли переживает за вашу безопасность. Патруль под окнами – меньшее, что я мог сделать в сложившейся ситуации.

– Вот бы у всех были такие отзывчивые друзья, – хищно улыбнулась Габриэлла, аккуратно поправляя рукава светлой шелковой блузки, в которой наверняка приехала сразу из офиса.

– К тому же ваша сестра обладает незаурядными способностями…

«О-о-о… нет-нет-нет, Адам, пожалуйста, остановись, не надо», – мысленно взмолилась Билли, крепко сжав вилку в руке, и замерла, предвкушая грядущую катастрофу. Разговор о ее работе был под строжайшим запретом. Каждый раз, когда кто-нибудь вспоминал про то, чем занимается Билли, у матери начиналась мигрень и повышалось давление, а Габриэлла не упускала возможности бросить в огород сестры очередной камень.

– Она не раз помогала нам в работе, – продолжал Адам, пока Билли постепенно сливалась по цвету с белой скатертью на столе. – Поэтому мое присутствие здесь – это не более чем небольшая плата за ее помощь.

Заметив ступор Билли, Киран коснулся ее рукой.

– Да уж, ее способности действительно незаурядны, – усмехнулась Габи и посмотрела на младшую сестру. – Радует, что она наконец-то решилась применить их во благо другим.

Не выдержав, Билли дернулась на стуле, но Киран смог вовремя удержать ее на месте, крепко схватив за плечо. Адам мысленно чертыхнулся: Габриэлла и правда способна ужалить сестру на ровном месте, а его попытки не привлекать лишнего внимания больше напоминают прогулку по полю, где на каждом метре расставлены капканы и нет ни одного безопасного участка.

Но неужели все это на самом деле доставляет ей удовольствие?

– Габриэлла, пожалуйста, не начинай, – вмешалась Кэролайн. – У нас, между прочим, гости.

Старшая дочь, закатив глаза, переключилась на еду и вино, а Билли резко повернулась к матери, не веря своим ушам.

«То есть тебя это беспокоит? – с обидой подумала она. – Присутствие гостей? Лучше бы ты вообще ничего не говорила».

Билли уставилась в тарелку и подцепила вилкой кусок мяса, пытаясь вместе с ним проглотить горький ком, застрявший в груди.

– Тихо, – шепнул ей на ухо Киран и придвинул к сестре бокал вина. – Выпей и не обращай на них внимания.

Не говоря ни слова, Билли схватила вино и сделала сразу два больших глотка.

Первой под давлением тишины не выдержала Марго: вспомнив про свежие светские сплетни, она начала вываливать на окружающих массу ненужной информации, сместив их внимание с едва не начавшейся ссоры на свою болтовню. И наверное, Билли впервые испытала искреннюю благодарность за то, в чем Маргарет действительно не было равных.

К сожалению, у Габи тоже имелись свои таланты. И одним из них было то, что Киран называл акульей хваткой.

Пока Билли с угрюмым видом ковыряла салат в тарелке, не прислушиваясь к голосам за столом, Габриэлла лениво пролистывала сообщения в своем телефоне. Но спустя несколько минут затишья она посмотрела на Адама.

– А чем вы занимаетесь помимо слежки за чужими домами по просьбе друзей? – поинтересовалась она невинным тоном, не прислушиваясь к разговору матери и тети, которые увлеченно обсуждали подробности личной жизни одной старой голливудской звезды.

– Тем же, чем и остальные полицейские, – вмешался Киран и улыбнулся. – К чему весь этот допрос, Габи?

– Какой допрос? – притворно удивилась сестра. – Я хочу узнать Адама получше, – добавила она непривычно мягким голосом.

Билли замерла с бокалом в руке и перевела недоумевающий взгляд на Габриэллу: откуда это внезапное потепление на Северном полюсе?

– Вы сами сказали, Адам беспокоится о нашей безопасности, – продолжила Габи, поглядывая на притихшего Миддлтона с неприкрытым интересом и без намека на агрессию.

Билли медленно опустила бокал на стол, внимательно наблюдая за сестрой. Нет, это что угодно, но не объявление мира. Габи скорее потопит этот корабль вместе с собой, чем поднимет белый флаг.

– Приятно знать, что в нашем городе остались такие… – Габриэлла скользнула взглядом по рукам Адама и вновь посмотрела ему в глаза, – достойные люди.

Брови Билли взлетели на лоб: «Мину-уточку!»

Осознав, что творит старшая сестра, она замерла в гневном ступоре, не представляя, что делать и как реагировать на этот концерт. Теперь мысль о том, чтобы провалиться сквозь землю, уже не казалась Билли настолько нереалистичной.

Адам удивленно посмотрел на Габриэллу, искренне надеясь, что ему показалось, но затем его взгляд переместился на бокал, который та поглаживала кончиком пальца.

«Нет… не показалось», – выдохнул он с откровенной досадой.

– Достойных людей гораздо больше, чем вы думаете, – тактично ответил Миддлтон.

Но, разогнавшись, Габриэлла не собиралась отступать.

– А помочь согласились только вы. – Она очаровательно улыбнулась и добавила: – Такой поступок заслуживает более серьезной благодарности, чем ужин.

Лицо Билли вспыхнуло возмущенным румянцем.

– Надо же, тебе знакомо слово «благодарность», вот это сюрприз, – процедила она и слишком сильно ткнула вилкой в тарелку, едва не поцарапав столовый фарфор, которым ее мать гордилась больше, чем тремя дипломами старшей дочери.

Победно улыбнувшись, Габи перевела снисходительный взгляд на сестру.

– Я прекрасно знакома с понятием «благодарность», – ответила она и указала на Билли бокалом с остатками вина. – В отличие от тебя. В твоем стиле скорее эгоизм и безразличие по отношению к близким людям.

– Габи… – простонал Киран.

– Эгоизм?! – выпалила Билли, и ее мать вздрогнула на стуле, прервав разговор.

– Я, конечно, не исключаю, что до тебя наконец-то дошло, и весь этот цирк с наблюдением за нашей, – Габриэлла обвела родственников бокалом, – безопасностью – это такая своеобразная попытка замолить свои грехи.

Билли резко отложила вилку, прожгла сестру гневным взглядом и поднялась из-за стола, не обращая внимания на Кирана, пока он отчаянно пытался удержать ее на месте.

– Билли, в чем дело? – охнула Кэролайн.

– Знаете, я не очень хорошо себя чувствую, – соврала Билли под удивленными взглядами родственников. – Я лучше поеду.

– Билли, пожалуйста, – прошептал Киран, дергая сестру за платье.

– Дорогая, ну куда же ты так рано? – расстроилась Марго. Впрочем, ее могло опечалить абсолютно все, даже свернувшееся молоко в чужой кружке с кофе.

– Пусть едет, – лениво хмыкнула Габриэлла, отклоняясь на спинку стула с пятым по счету бокалом. – Она же у нас любительница побегать за всякими недоразвитыми.

– Габи! – воскликнула мать, переживая больше за мнение постороннего для них Адама, на чьих глазах разворачивалась вся эта «неприличная сцена».

Миддлтон отложил вилку. Ситуация не просто накалялась – она неслась со скоростью «феррари» прямо в бетонную стену. И Адам был готов взорваться на месте от невозможности вмешаться в чужой конфликт, историю которого он не знал, но в котором беспощадно распинали небезразличного ему человека.

Нужно срочно что-нибудь придумать, и до того, как Габриэлла зайдет слишком далеко – в этом ее таланте Миддлтон уже не сомневался. Пожалуй, самым безопасным планом будет взять Билли и увезти ее отсюда.

Адам перехватил ее потерянный взгляд и кивнул: уходим.

Но не успел он подняться из-за стола, как от Габриэллы прилетела финальная пощечина:

– Но не делайте вид, что я не права! – смеясь, воскликнула она. Два последних бокала вина явно оказались лишними. – Ты как была эгоисткой, так ею и осталась, – процедила Габриэлла, испепеляя Билли озлобленным взглядом. – Хочешь опять сбежать – вперед! Беги, ну же!

– Габи, хватит, – встрял Киран, но безуспешно.

– Ты только о себе думаешь! – распалялась та. – Что сейчас, что тогда, с тетей Лидией!

– ГАБРИЭЛЛА, ЗАМОЛЧИ! – неожиданно выкрикнул мистер Сэлинджер.

В гостиной мгновенно повисла звенящая тишина, на фоне которой из радио на кухне приглушенно напевал Элвис.

Билли пристально смотрела на сестру, сжав подрагивающие губы в тонкую линию. Габи сидела на стуле, стиснув в руке ножку бокала, а побледневший Киран приготовился разнимать сестер, если здесь разразится настоящая битва. Единственным потенциальным спасением было присутствие Адама: либо никто не станет продолжать скандал у него на глазах – хотя в этом Сэлинджеры и так зашли далеко, – либо, как надеялся Киран, Миддлтон поможет остановить Билли и Габи. В конце концов, Адам ловит опасных преступников, вряд ли его напугает драка двух девушек.

Но внезапно Билли тихо усмехнулась, покачала головой и, пробормотав «извините-мне-пора», в спешке покинула гостиную. Киран растерянно замер и через пару секунд, вскочив со стула, бросился за сестрой, но, когда добежал до коридора, Билли уже была на улице – вылетела из дома так быстро, что забыла куртку.

Извинившись и поблагодарив Сэлинджеров за ужин, Миддлтон встал и, сославшись на срочную работу, быстрым шагом направился в коридор, где застал взволнованного Кирана.

– Останься с семьей, – Адам забрал из его рук куртку Билли, – а я поговорю с твоей сестрой.

Покинув дом Сэлинджеров, Адам пронесся вперед по дорожке из темного камня до тротуара, остановился и огляделся по сторонам. Но долго искать Билли не пришлось: она сидела за рулем «мустанга», безуспешно пытаясь завести двигатель.

Облегченно выдохнув, Миддлтон направился к ней, закипая от злости.

Да, он не знал, что именно произошло у Сэлинджеров в прошлом и что довело эту семью до военного положения, но прекрасно чувствовал несправедливость сказанных Габриэллой слов. Она ведь специально подняла эту тему, чтобы побольнее зацепить свою сестру на глазах у остальных, и последней каплей стало имя еще одной их тети – той, которой сегодня не было за общим столом.

Адам остановился рядом с «мустангом», присмотрелся через стекло к потерянной Билли, шмыгающей носом, и окончательно убедился: Габриэлла точно ударила ниже пояса.

* * *

С трудом различая за туманом в глазах очертания предметов, Билли сжимала дрожащими пальцами ключ, пытаясь попасть им в замок зажигания. Когда рядом неожиданно раздался стук по стеклу, она испуганно дернулась, выронила ключ и увидела в боковом окне размытый силуэт Адама. Сдавленно всхлипнув, Билли быстро вытерла мокрые щеки рукавами платья, несколько раз с усилием моргнула и опустила стекло.

Как и предполагал Миддлтон, ее состояние было не лучшим: губы дрожали от переизбытка эмоций (и явно не высказанных сестре слов), в глазах стояли слезы, нос заметно покраснел, и Билли печально шмыгала им через каждые три-четыре секунды.

– Не против небольшой компании? – поинтересовался Адам, наклонившись к окну, совсем как она недавно, когда вышла пригласить его на ужин.

Помедлив, Билли кивнула, сильнее поджав губы.

Адам обошел «мустанг», занял соседнее сиденье и повернулся к Билли, пока она старательно разглядывала свои ладони, будто видела их впервые.

– Кажется, твоя.

Билли скосила взгляд на свою куртку в его руках.

– По крайней мере, я надеюсь, что твоя, – уточнил Адам, – в противном случае окажется, что я обворовал твою семью.

То ли шмыгнув носом, то ли усмехнувшись, Билли взяла куртку с тихим «спасибо» и, стараясь не смотреть на Адама, убрала ее на заднее сиденье.

Миддлтон понимал ее переживания. Нечто подобное произошло и с ним, когда его родители сначала кричали друг на друга не меньше часа в присутствии его школьного товарища, который пришел поиграть в приставку, а затем обрушили на десятилетнего сына новость о своем грядущем разводе, словно одной их ругани было недостаточно. Стоит ли говорить, что с тех пор тот друг больше не заходил к Адаму?

– Мне так стыдно за… все это, – едва слышно проговорила Билли. – Прости.

– Не извиняйся. Я все понимаю.

– Давай обойдемся без очередной мудрости про любящие семьи и беспокоящихся родственников. – Билли грустно усмехнулась и шмыгнула носом.

– Буду молчать как рыба. Что скажешь, если мы уедем отсюда и немного покатаемся по городу?

Билли с удивлением посмотрела на него: он не пошутил? Кататься с зареванной девицей после того, как стал свидетелем скандала в кругу ее семьи, – так себе удовольствие. Поразительно, как Адам до сих пор не закрылся в своем БМВ и не уехал отсюда, трижды перекрестившись.

– Я, конечно, не Лэнс Митчелл и не стану угрожать тебе оружием, – он вздохнул с досадой, – но со мной тоже бывает весело.

Билли нахмурилась: при чем тут Лэнс Митчелл? Это же тот неуравновешенный коп, который снял ее с забора и… «Ну конечно», – догадалась она и не удержалась от смешка.

Это было не лучшее ее воспоминание и отчасти пятно на репутации: пытаясь тайно перелезть через забор, Билли сорвалась вниз и запуталась в прутьях, а один не очень умный коп с раздутым самомнением, Лэнс Митчелл, решил, что Билли пытается сбежать от полиции, и начал напирать на нее с пистолетом-зажигалкой, который в тот момент выглядел более чем настоящим и напугал Билли до чертиков.

– Поверить не могу, что ты это запомнил.

Казалось, с момента их первого допроса прошло не меньше года.

– И не только это, – добавил Адам, намекая на полученную пощечину.

– Лучше не продолжай, – сразу остановила его Билли и попыталась нащупать на полу упавший ключ.

– Хорошо, но поведу я, – сказал он, когда Билли успешно закончила поиски и выпрямилась на сиденье. – Не пойми меня неправильно, я уверен, ты прекрасно водишь машину, но у тебя так дрожат руки, что мы доедем максимум до забора твоих соседей. Хотя, – Адам принял задумчивый вид, – после воровства куртки мне терять нечего.

Усмехнувшись, Билли спрятала улыбку за длинными волосами и опять посмотрела на свои ладони: да, пожалуй, в этом ей будет сложно поспорить с Миддлтоном. Такими руками только муку просеивать, а не за руль садиться.

– Ладно, уговорил, – сдалась она.

Поменявшись местами с Адамом, Билли застегнула ремень безопасности, шумно выдохнула и, когда они отъехали от дома, написала брату короткое сообщение:

«Прости».