Прошло не так много времени с момента их первой встречи. Сколько дней? Шесть? Неделя? Или больше?

«Возьми себя в руки, Миддлтон», – говорил он себе. Но все попытки удержать душевное равновесие напоминали прогулку канатоходца над пропастью под порывами ветра, который всеми силами пытается скинуть его вниз. И сколько Адам протянет вот так, прежде чем сорваться в пропасть, – неизвестно.

Миддлтон потер глаза, открыл ноутбук и еще раз прочитал заключение судмедэксперта Мэлвина о найденном теле Нэнси Поллак, а затем перешел к описанию места преступления и частично восстановленному маршруту жертвы.

В основном Поллак перемещалась между офисом, парой-тройкой супермаркетов, кофейней и домом, но временами заглядывала в бары и пабы вместе с подругами. И опять – множество точек, где Роберт мог выйти на нее и завязать с ней знакомство.

Пять дней в неделю все повторялось с небольшими исключениями. Остальные два дня Нэнси чаще всего проводила дома (принимала доставки) либо отправлялась на встречу с друзьями.

Супермаркеты, магазины одежды, банковские отделения, кафетерии, ночные клубы, очередь в аптеках – он мог выйти на нее в любом месте. Но всегда знал, как именно спрятать свое присутствие.

Нет, это бесполезное барахтанье на месте.

Адам дозвонился до патруля в машине и отпустил парней перекусить. Но когда он вернулся к отчетам в компьютере, то заметил краем глаза движение у дома Сэлинджеров.

Билли?

Да, это была она. И она направлялась в его сторону.

Опустив боковое окно, Адам замер в ожидании, перебирая в уме сто и одну причину, почему Билли вышла к нему во время ужина с семьей. Что-нибудь пошло не так? Она попросит его уехать? У нее появилась новая информация о расследовании?

Нет, случилось что-то другое.

Билли остановилась рядом с БМВ и наклонилась к окну с не самой веселой улыбкой.

– Привет еще раз, сталкер. Я пришла к тебе с неожиданным предложением. – Тяжело вздохнув, она уточнила: – Но не своим. Мама зовет тебя к нам… на ужин.

Адам недоверчиво посмотрел на нее. Что? Он ведь не ослышался?

– Я предупреждала, что мои родственники слишком наблюдательны. Тебя заметили и хотят накормить в знак благодарности, – сказала Билли и сразу предупредила: – Но ты вправе отказаться.

Просто учти, что это будет самый настоящий кошмар и, скорее всего, моя дорогая семья свяжет тебя по рукам и ногам, начнет пытать, а после этого попытается съесть заживо. Вегетарианцев у нас нет. – Билли изобразила ужас на лице.

Нет, Адам не ослышался.

– Ого, – присвистнул он и притих, обдумывая предложение.

Судя по мученическому выражению лица, Билли не шутила и ее мать действительно позвала его на ужин. Похоже, способность удивлять внезапными поступками и идеями – семейная черта всех Сэлинджеров.

– А мы… не слишком торопим события? – невинно поинтересовался Адам. – Я, конечно, не против познакомиться с твоей семьей, но тебе не кажется, что для начала нам было бы неплохо узнать друг друга получше? И, например, завести собаку. Ну, знаешь, чтобы проверить наши чувства.

Намеренно насмехаясь, он заранее предвкушал грядущую бурю, но не рассматривал всерьез ни идею с собакой, ни все остальное. В случае с Адамом домашние животные могли проверить разве что силу его выдержки перед беспорядком.

Лицо Билли за мгновение покрылось возмущенным румянцем, и она впилась в Миддлтона взглядом, полным негодования. Была бы возможность – прожгла бы его насквозь, до обивки сиденья.

– Так, все, шутник года. – Резко выпрямившись, Билли сделала шаг назад. – Знаешь, теперь я не против, чтобы они съели тебя с потрохами. Выходи из машины, Миддлтон. – Она щелкнула пальцами в направлении своего дома. – Ты идешь ужинать к моей семье.

Адам невольно улыбнулся, наблюдая, как сверкают ее зеленые глаза, как поднимается грудь от учащенного дыхания, как она сосредоточенно хмурит брови, будто на самом деле собирается выпустить взглядом пару молний, и как замирает в напряжении, словно пума перед атакующим прыжком.

– Миддлтон, – он повторил свою фамилию, словно пробуя ее на вкус, – звучит сурово. Но мне нравится.

«От нее так приятно пахнет ванилью и цитрусом… Мне нравится».

Отмахнувшись от раздражающего воспоминания, Адам притих.

У него не было шансов устоять перед этой стихией. Ровный крепкий фундамент, собственноручно созданный им с нуля на руинах, оставленных Марией, вибрировал перед грядущим землетрясением в унисон с тихим голосом, идущим из глубины его подсознания.

«Она прекрасна, – думал он, глядя на Билли. – И в гневе, и в любом другом состоянии». Лишь чудом он не произнес вслух: «Давай никуда не пойдем? Давай останемся здесь, а еще лучше – уедем отсюда. Неважно куда, дорогу выберем по пути, будем ориентироваться на интуицию. Я…»

Миддлтон вздохнул. «Я так устал, Билли, – хотелось ему сказать. Улыбка медленно сошла с его лица. – Устал гоняться за неизвестностью, хватая руками воздух каждый раз, когда мне кажется, что я уже у цели и вот-вот остановлю этого ублюдка. И любой мой промах, любой просчет сто́ят другим людям жизни».

Он перевел взгляд на дом Сэлинджеров. Как бы Адам хотел избавиться от этого груза на своих плечах и, забыв про все, просто отправиться на ужин с Билли и ее безумной семьей, которой она запугивает его добрую половину вечера. Он бы хотел встретить ее гораздо раньше – до этого расследования, до Розенберга, до Марии и до всего остального, что сводило с ума, вместе и по отдельности. Чтобы Билли не пришлось рисковать, ставя под удар свою жизнь, и чтобы у Адама было больше времени узнать ее.

На его губах появилась усмешка.

Кого он обманывает? Он – агент ФБР и занимается поиском самых отъявленных подонков, у каждого из которых руки по локоть в крови. С ним никогда не будет безопасно.

Отмахнувшись от мыслей о нормальной жизни, Адам вышел из БМВ и встал напротив Билли. Но, к ее удивлению, вместо очередного неуместного комментария он посмотрел ей в глаза и уверенно проговорил:

– Все будет хорошо.

Билли растерялась: она собиралась дать отпор любому выпаду Адама, но так и не решилась. И все из-за его взгляда, который проникал под кожу мягкой волной мурашек, и непоколебимо спокойного голоса, оставляющего после себя смутно знакомый и давно позабытый привкус – заботы, защиты, поддержки.

Когда слишком долго сражаешься с миром в одиночку, очень сложно поверить и принять, что не каждый человек угрожает твоим личным границам, что жизнь не состоит из бесконечных битв и в этой войне наступают перерывы, порой гораздо чаще, чем кажется. И что кто-то кроме тебя готов встать на твою защиту, даже если привыкаешь полагаться только на свои силы.

Спасение утопающего – дело рук самого утопающего. В свое время Билли выучила этот урок слишком хорошо – зазубрила и выжгла его на подкорке. Но невероятным образом у Адама получалось перечеркивать это правило.

«Хватит, перестань, прекрати… быть таким!» – хотелось крикнуть ей.

– Не стоит волноваться, – добавил Адам, будто услышал внутренний призыв Билли и решил действовать на опережение. – Я буду рядом.

Голос из прошлого легким эхом пронесся между ее висков: «Ничего не бойся, я рядом».

Тогда, после взрыва в заброшенном здании, посреди дыма и пыли, зажимая рану на шее агента ФБР, Билли была вне себя от страха и волнения за чужую жизнь, но Адам все равно смог отвлечь ее и не дал сломаться. Билли не знала, как именно он делает это, но здесь и сейчас она совсем не была против заразиться его спокойствием, пусть оно и продлится всего несколько секунд.

– Я им так просто не дамся, даже если они свяжут меня и начнут пытать прямо с порога. Брось, я же, в конце концов, опытный сотрудник ФБР, а не любитель-самоучка. – Адам выпятил грудь для большей убедительности, балансируя на грани между шуткой и абсолютной серьезностью. – Лучшие умы обучали меня противостоять любым сложностям и любой угрозе. Террористы, серийные убийцы, организованная преступность… – Он прищурился с подозрением. – Ты думаешь, я не выдержу час в кругу твоей семьи?

«Организованная преступность, – мысленно повторила за ним Билли, – неплохое название для Сэлинджеров».

– Это почти обидно, – добавил Миддлтон и картинно поджал губы в стиле Билли. – А я ведь надеялся, что произвожу куда более… м-м-м… угрожающее впечатление.

– Ты их не знаешь. Сегодня ты уже успел их недооценить, поэтому не стоит продолжать в том же духе.

– Думаю, я усвоил урок. Не переживай, я не сломаюсь под их напором, – пообещал он и внезапно предложил: – Хочешь, кое-что покажу?

Билли вопросительно изогнула брови и усмехнулась:

– Это именно то, что я хотела услышать на темной безлюдной улице.

Адам хохотнул.

– Нет, правда, ты так напряжена, что рядом с тобой занервничает и этот фонарный столб. – Кивнув в сторону, Миддлтон быстро добавил под неодобрительным взглядом Билли: – Под «кое-чем» я не имел в виду ничего неприличного. Я покажу тебе один прием, который мы с Лео придумали в самом начале, когда еще не успели привыкнуть к настоящему риску и вздрагивали от каждого выстрела. И… – Адам замолчал и принял настолько серьезный вид, будто собирался рассказать, кто на самом деле убил Кеннеди, – я готов поделиться этим сакральным знанием с тобой.

– Ого, – Билли присвистнула. – Серьезное заявление. Я польщена.

– Только Лео не рассказывай об этом. Иначе он мне голову открутит, а я за сегодня и так услышал от него достаточно способов, которыми могу либо умереть, либо быть замученным до смерти.

Билли не смогла сдержать тихий смешок и на секунду смущенно опустила взгляд.

– Обещаю молчать, чего бы мне это ни стоило, – поклялась она, подхватив эту игру и для большей убедительности прижала ладонь к груди.

– Отлично. Дай мне руку.

– Дать руку? – переспросила Билли, хотя прекрасно расслышала с первого раза. Нерешительно помявшись, она протянула Миддлтону ладонь и едва заметно вздрогнула от его прикосновения.

– Наше с Лео секретное рукопожатие, – объяснил он. – Смотри и повторяй за мной.

Билли кивнула, с любопытством наблюдая за каждым его движением и старательно игнорируя приятную дрожь, которая поднималась медленной волной по руке, от кончиков пальцев до запястья и плеча, через ключицу вверх по шее и вниз, к центру груди, где быстро билось сердце. Он хочет ее успокоить или довести до тахикардии?

– Это не так сложно, как кажется, – донесся до нее приглушенный голос Адама.

Медленно выдохнув, Билли попыталась повторить за ним каждое из одиннадцати коротких движений, состоявших из смены положений ладоней и пальцев. Первый круг, второй, третий… У Билли действительно стало получаться, и, увлеченная процессом, она не заметила, как сердце постепенно замедлило темп, дыхание стало ровнее, а напряжение почти полностью ушло из тела, уступив место долгожданному спокойствию.

О чем она там переживала пару минут назад?

– Видишь? – сказал Адам. – Я же говорил, это совсем несложно. – Он замер на мгновение и нехотя отпустил ее руку.

Билли удивленно посмотрела на него, когда он неожиданно вырвал ее из этой невесомости, вернув на землю. Она опустила взгляд на свою ладонь, все еще чувствуя тепло, которое через несколько секунд забрал с собой прохладный ветер.

– Ну как? – Адам незаметно сжал и разжал пальцы, прогоняя остаточную легкую вибрацию.

Билли задумалась. А вот и главный вопрос последних пяти минут. Интересно, а каким словом можно назвать смесь волнения и спокойствия?

– Кхм… лучше. Да, однозначно лучше, – пробормотала она. – У тебя… отлично получается успокаивать людей. Не ту профессию ты выбрал.

– Не исключено, – согласился Адам и направился вместе с Билли к ее дому. – Мои родители подписались бы под каждым твоим словом. – «И не только они», – добавил он мысленно. – Между прочим, в детстве я мечтал работать водителем фургона с мороженым.

– Что? – хохотнула Билли. – Ты серьезно?

Адам кивнул.

– Но… зачем? Почему?

– Почему? Ты видела эти фургоны? Яркие, с громкой веселой музыкой и огромным запасом мороженого – да это же мечта любого ребенка!

Негромко рассмеявшись, Билли покачала головой и вновь притихла.

– Что случилось? – Адам нахмурился. Неужели он опять успел все испортить? Если так, то ему пора выдать медаль за невероятное умение облажаться на сверхзвуковой скорости.

– М-м-м… ничего. – Билли помотала головой и смущенно улыбнулась уголками губ, глядя под ноги.

– Не ожидала, что я не сразу родился агентом ФБР, а тоже был обычным ребенком с набором странных интересов?

«Наверное, я для нее кто-то вроде Бенджамина Баттона в формате Бюро, – подумал Адам. – Появился на свет старым, в офисном костюме и с удостоверением агента в зубах. Загадочная история Адама Миддлтона, не знающего другой жизни, кроме бесконечной погони за убийцами».

– Что-то вроде того, – согласилась Билли и опомнилась, притормозив в метре от двери. – Кстати… я сказала, что ты мой знакомый из полиции, который приставил к дому патруль.

– Полицейский? – удивился Адам, но через секунду все встало на свои места. Понятно, почему Билли так поступила. Вспомнить хотя бы реакцию ее младшего брата на появление агента ФБР. – Хорошо, пусть будет полицейский.

Набравшись смелости, Билли открыла дверь и первой вошла в дом.

Кэролайн поджидала их в коридоре и с порога одарила Адама настолько лучезарной улыбкой, будто собиралась осветить ею как минимум половину района. Недостатком гостеприимства миссис Сэлинджер не страдала, но касалось оно почему-то кого угодно, только не Билли.

– Добрый вечер, офицер… – засияла Кэролайн, – простите, не знаю вашего имени. Билли нам ничего про вас не рассказала, – с упреком уточнила она, бросив на дочь осуждающий взгляд. – Меня зовут Кэролайн, и от лица всей семьи скажу, что мы очень благодарны вам за то, что приглядываете за нами. – Улыбка матери стала еще шире.

«Обработка гостя: акт первый. – Билли перевела взгляд на Адама. – Он уверен, что не хочет сбежать? Пока есть возможность».

Но Миддлтон не собирался так легко сдаваться под напором добродушия миссис Сэлинджер. В чем-то эта своеобразная игра на публику казалась ему забавной. Все лучше, чем тонуть в отчетах или допрашивать очередного подонка со сбитой системой ценностей.

– Очень приятно познакомиться, Кэролайн. – Адам обнаружил у миссис Сэлинджер заметное сходство с дочерью и ответил настолько очаровательной улыбкой, что Билли замерла рядом с ним в удивлении. – Меня зовут Адам. И не благодарите, это моя работа.

Он пробежался быстрым взглядом по интерьеру: стильно, по-своему уютно, каждая деталь явно подобрана со вкусом, но с их количеством все же небольшой перебор. Сойдешь с ума, пока вытрешь пыль со всех этих статуэток, полок и картин. Впрочем, для такого поклонника минимализма, как Адам, любая подобная обстановка выглядела «чуть-чуть слишком».

– Может, пройдем в гостиную? – предложила Билли, переминаясь с ноги на ногу. – Но сначала я покажу Адаму, где здесь ванная комната. И кстати… – Ее взгляд метнулся за спину матери. – Ты ведь помнишь Кирана? – Она с надеждой улыбнулась брату, который стоял в дверном проеме, скрестив руки, и молча наблюдал за разворачивающимся представлением.

– Конечно. – Адам протянул руку парню. – Рад тебя видеть.

С заметным недовольством отлепившись от дверного косяка, Киран буркнул невнятное приветствие, вышел вперед и ответил на рукопожатие Миддлтона, сжав его пальцы крепче положенного, а затем вернулся на место.

– Идем, я провожу тебя в ванную, – пробормотала Билли.

– А может, лучше Киран проводит? – предложил Адам.

– Киран? – удивилась Билли.

Миддлтон кивнул.

– Кир… проводишь Адама? – Билли с сомнением посмотрела на брата.

– Ага, – мрачно отозвался тот, сверля Миддлтона недовольным взглядом.

«Да какая муха его укусила?» – прищурилась Билли. Была бы возможность, послала бы этот телепатический подзатыльник прямо брату, который так откровенно демонстрировал недовольство. Еще немного – и у их матери возникнут вопросы. Но, к счастью, Кэролайн по-прежнему не замечала проблемы, ослепленная мерцанием своего картинного добродушия.

– Вы тогда разберитесь и сразу приходите к нам в гостиную, – осветила Адама самой приветливой из всех возможных своих улыбок миссис Сэлинджер, сияя, как фотонный заряд, и плавной походкой удалилась в гостиную.

– Идем, – буркнул Киран и скрылся за поворотом коридора.

Адам посмотрел ему вслед и шепнул Билли на ухо:

– Кажется, я понравился твоей маме? Или это прелюдия перед принесением меня в жертву?

Она усмехнулась:

– У нее синдром радушной хозяйки. Но, как ты понял, у нас с ней разные взгляды. – Изучающе посмотрев на Миддлтона снизу вверх, Билли добавила: – И вкусы.

Адам едва заметно улыбнулся: ну конечно, он не в ее вкусе, поэтому она иногда смотрит на него… так.

– И вообще, ты что задумал? – прищурилась Билли.

– Твой брат, похоже, до сих пор не в духе. Я поговорю с ним.

Билли хмыкнула.

– Удачи. И поверь, он еще душка. По сравнению с нашей старшей сестрой.

– Я уже в предвкушении. – Адам улыбнулся и направился за Кираном по коридору.

Билли вздохнула: «А я тем более».

Изначально роль боевого полководца в их семье выполняла мать, но затем эта должность перешла к Габриэлле – ведь отец всегда сохранял непоколебимый нейтралитет, отмалчиваясь при любом разгорающемся столкновении между своими детьми, словно эти конфликты не существовали для него в принципе. Чтобы Говард Сэлинджер вступил в выяснение отношений или, боже упаси, повысил голос, должно было произойти нечто воистину невообразимое.

Билли рассеянно поправила волосы и вернулась в гостиную, предчувствуя бурю, которая грянет с минуты на минуту.