В последнее время сеансы созерцания своего отражения в зеркале превратились для Билли в регулярное занятие. И чем дальше забегала возрастная стрелка на вымышленных часах, тем чаще она пыталась отыскать изменения во внешности. Все это не было связано с работой и лишь напоминало о том, что Билли такой же человек, как и все остальные люди, со своими переживаниями и страхами.

После возвращения домой из идеально убранной, как операционная, и скудно наполненной, как современный музейный зал, квартиры Адама Билли приняла душ, старательно смыв с себя воспоминания о пережитом в парке. Обмотавшись полотенцем, она задержалась около высокого зеркала, которое стояло в гостиной с момента переезда в эту квартиру.

Склонив голову набок, она вздохнула и придирчиво всмотрелась в свое лицо.

«Итак… Билли Сэлинджер. Двадцать восемь лет. Рост – сто семьдесят сантиметров. Вес – пятьдесят килограммов. Лицо – бледное, с явными признаками усталости, вызванными сложным расследованием, ненормированным рабочим графиком и угрозами психованного маньяка-убийцы».

– Очаровательно, – буркнула Билли и, поджав губы, придирчиво вгляделась в легкий след от прокола на шее, который остался после взрыва в заброшенном здании и успел почти полностью зажить.

Хорошо, что никто не стал разбираться в деталях, иначе было бы непросто объяснить подобное совпадение, ведь аналогичное, но куда более серьезное ранение получил агент ФБР, спасенный после сработавшей ловушки.

Билли поправила волосы и покачала головой.

Никто не должен знать про ее секрет. Даже Адам. Хотя бы потому, что она вряд ли сможет объяснить, что скрывает о себе и как это вообще возможно. Вполне вероятно, после подобного признания ее просто упекут в психушку.

Затянув полотенце потуже, Билли отошла от зеркала и опустилась на диван. Наклонившись к коленям, она запустила пальцы в мокрые волосы, чтобы помассировать затылок, шею, виски и скулы – неплохой способ успокоиться и привести в порядок мысли. Этому ее научила тетя Лидия. Жаль, Билли не вспомнила про него в парке, когда ее охватил неконтролируемый приступ паники. Впрочем, с этим относительно неплохо справился кое-кто другой.

Адам.

Билли накрыла затылок ладонями и сцепила пальцы в замок.

Как он вообще умудрился оказаться в ее жизни?

Ворвался, весь такой уверенный в себе, грудью вперед, готовый решить все проблемы.

Билли тихо фыркнула: «Нет, это не то, что мне сейчас нужно. Ни сейчас, ни вообще».

Отмахнувшись от внутреннего голоса, она выпрямилась прежде, чем в памяти всплыли фантомные ощущения, оставшиеся после его объятий, аромат его парфюма и сам Адам – и в костюме, и в толстовке, и в клетчатой рубашке, уткнувшись в которую Билли сегодня покричала от души.

«Только не думай, что ты единственная. Таких может быть очень много – и на каждую хватит его сильного и своевременно подставленного плеча», – не унимался внутренний голос.

Правда, это все не очень гармонично укладывалось в историю про последний год затишья, которому, по словам Лео, предшествовало непростое расставание Адама и не самые легкие отношения. С другой стороны, каждый справляется с переживаниями посвоему – как это делает Адам, Билли понятия не имела.

Как там звали ту особу, чей голос она услышала на фоне во время звонка? Джо?

«Я все решу, Джо, со всем разберусь, Джо, – мысленно передразнила она Миддлтона. – Он и мне то же самое говорит. Парень с синдромом супермена».

Разозлившись, Билли резко поднялась с дивана и покачнулась из-за темноты перед глазами.

«Наплевать. Меня это вообще не должно касаться и даже интересовать. И не интересует. Совсем. Нисколько», – продолжая недовольно бормотать под нос все, что она думает про Миддлтона, Билли взяла в руки рюкзак, чтобы найти зарядное устройство для телефона, но, нащупав внутри то, чего там явно не должно быть, достала небольшой белый конверт. Это еще что?

Адам говорил, машину тщательно проверят, а про рюкзак, который завезли Билли после осмотра, никто ничего не говорил.

Но мысли о презенте Роберта исчезли, когда Билли прочитала пару строк, выведенных на конверте тонкой синей ручкой:

Обнаружил его среди улик. Думаю, он принадлежит тебе. А.

Билли нахмурилась, открыла конверт, и ей на ладонь выпал небольшой предмет в маленьком прозрачном пакетике.

– Что за…

Выронив конверт, Билли медленно опустилась на диван и прикрыла рот рукой.

Клевер тети Лидии.

Это был он, ее брелок в форме деревянного четырехлистника – тот, который Билли считала безвозвратно потерянным после неудачной поездки в Остин.

Она открыла пакетик, подцепила металлическое кольцо и достала брелок, чтобы вновь убедиться: нет, она не спит, ведь в мире нет второго клевера, вырезанного из дерева тетей Лидией лет двадцать назад, не меньше.

«Обнаружил его среди улик. Думаю, он принадлежит тебе».

В носу защипало так сильно, что Билли едва удержалась, чтобы не зажмуриться. Но слезы все равно потекли ручейками по ее щекам, и в тот момент она уже не думала останавливать их или вытирать щеки.

Неизвестно как, но Адам нашел брелок и узнал, что он принадлежит Билли. Наверное, для этого человека ничего не остается под грифом «секретно», и при необходимости он узнает все, что требуется. Но главное: Адам вернул клевер без лишних вопросов. И вряд ли он в самом деле представлял, как много это значило для Билли – и его поступок, и сам брелок.

Рука сама потянулась к телефону.

Нужно позвонить Адаму. Позвонить, поблагодарить, рассказать все, что крутится в ее голове, и…

Билли остановилась.

И разбередить все свои старые раны? Признаться в том, о чем не знает почти никто даже из близких? Еще дальше пустить в свою жизнь человека, с которым ее связывает опасное дело, куда она влезла по уши и исключительно по собственной инициативе?

Билли вздохнула и передумала звонить.

Интересно, эти слезы когда-нибудь закончатся или не стоит и надеяться?

Деревянный клевер в ее руке покачивался на прочной цепочке, напоминая о пережитом темными пятнами на поверхности. И это выглядело уже не случайностью, а скорее злой насмешкой над прошлым, которое Билли с большим удовольствием взяла бы и вырвала из своей головы. Но все, на что оставались силы, – это хранить его в памяти и по возможности избегать контактов с любыми намеками на его призрачный образ.

Говорят, клевер-четырехлистник приносит удачу, но никто не упоминает, что иногда эта удача приносит с собой и невыносимые страдания.

Когда-то Билли тоже любила клевер и верила в его волшебную силу, а теперь смотрела на брелок в руках, на въевшиеся бурые пятна и думала, как же это все, черт возьми, символично – и обидно до невозможного.

Билли ведь хотела запомнить тетю Лидию другой: доброй, любящей, заботливой, веселой и неунывающей. Тетя многому ее научила, всегда поддерживала и в любой ситуации находила правильные слова. Пожалуй, она была единственным человеком в семье Сэлинджер, способным образумить свою племянницу и наставить на путь истинный, если та сворачивала с дороги на очередном заносе.

Но реальность отвесила самую сильную пощечину, и мысли о родном и единственном, самом понимающем человеке смешались с тяжелыми воспоминаниями, пропитанными болью, безумными криками, стонами, писком медицинских приборов, горькими слезами и стойким запахом лекарств.

Билли крепко сжала брелок в руке и поморщилась от подкатившего к горлу кома.

– Билли, милая, принеси, пожалуйста, с чердака коробку с рождественскими игрушками!

– Но тетя-а-а, там живет граф Летучая Мышь Дракула!

– Неправда, малышка. Он давно улетел в свою Трансильванию. Давай знаешь что сделаем? Возьми биту своего двоюродного брата и сходи на чердак вместе с ней. Если увидишь там графа Летучую Мышь Дракулу, разрешаю пригрозить ему и приказать убираться прочь из этого дома. Справишься?

Билли сжала брелок еще крепче, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом.

– Почему она так кричит? Обезболивающее не действует? Доктор, пожалуйста, помогите ей! Пусть она перестанет кричать!..

Зажмурившись, Билли затряслась от слез, сдерживать которые после всего пережитого не было ни сил, ни желания. Она сдавленно плакала, сидя на диване и пряча лицо в коленях, как маленький ребенок, забытый на автобусной остановке.

Прошло уже два года, но легче не становилось. Разве что отчасти – пока Билли не возвращалась к воспоминаниям.

– Милая, что-то случилось? У тебя грустное лицо.

– Не грустное, но… м-м-м… не знаю. Я, наверное, никогда не научусь понимать людей.

– Почему же?

– Просто… в школе есть один мальчик, он перевелся к нам три месяца назад и сразу мне не понравился, хотя… не делал ничего… ну… ты понимаешь… такого. Его все любят, он ведет себя очень хорошо, участвует в разных благотворительных акциях, спортсмен, отличник и местный супергерой.

– Но тебе все равно неспокойно?

– Да, и я не знаю почему. Вот, бывает, смотришь на человека и понимаешь: козел он.

– Билли! – Тетя Лидия хохочет в голос.

– А что «Билли»? Кэйти вообще сказала, что я тайно влюблена в него. И это меня прям выбесило. А сегодня я узнала, что этот мальчик держит в страхе одного из наших отличников и заставляет его делать за себя всю работу. Я застала их в раздевалке после уроков и… увидела все своими глазами.

– Значит, твои опасения подтвердились и ты не зря сомневалась в нем. Но почему ты грустишь?

– Наверное, я… думаю, что было бы лучше, если бы я ошиблась, а Кэйти оказалась права. Если бы этот мальчик был настолько хорошим, каким его видят остальные, а все остальное было бы… ну-у… моей выдумкой.

– Не стоит грустить об этом, милая. Большинство людей не те, за кого себя выдают. Они могут казаться святыми благодетелями, а на деле совершают очень плохие поступки. Всегда слушай, что подсказывает тебе интуиция. Это единственный голос, который никогда не ошибается.

Опомнившись, Билли сверилась с часами и, громко выругавшись, подскочила с дивана. Оставив брелок на тумбе, чтобы по возвращении отмыть его от чужой крови, она быстро высушила и уложила волосы в легкие локоны, надела обтягивающее серое платье из тонкого трикотажа и остановилась перед зеркалом.

Сегодня ей предстоит одна из самых непростых встреч, во время которой на нее обрушится град из нападок, неуместных вопросов и причитаний о том, что она опять поступила «не самым умным образом». «Чем же ты думала, исправь все, пока не слишком поздно», «Прекрати, иначе останешься одна и умрешь в одиночестве»… и так далее по накатанной.

Но нет. Отступать было поздно. Уже более чем поздно, и пути назад точно нет – не для нее. Чем скорее Билли сорвет этот пластырь, тем быстрее сможет двигаться дальше.

Поставив в телефоне напоминание позвонить Дэну, Билли собрала сумку с необходимыми вещами и покинула квартиру, тщательно закрыв ее на все замки.

Она вышла из подъезда с телефоном в руке, планируя набрать Адама: ключи от «мустанга» до сих пор у него. Но звонить не пришлось: Миддлтон как раз стоял неподалеку от входа в здание рядом с ее машиной и разговаривал по телефону.

«Дайте угадаю с кем».

Билли решительно направилась в его сторону.