В ночной вышине уныло висела необъятная луна, освещая пыльный Сихрат своими светлыми надеждами. Отем уже успел потеряться во времени: он просчитался и не знал, день сейчас или ниспадающая ночь. «Начал говорить – договаривай, начал есть – доедай… Начал делать – доделывай», – похлопал Отем губами, но старым ушам его послышалось, что само ночное око с тысячью мерцающих ресниц прошептало эти заветные слова.

Он встал с холма, снял с носа мутные очки и замазал их чернилами, которыми пропитался левый карман тулупа. Отем оттопырил слюнявый палец, чтобы понять, куда дует ветер. Воздух двигался в нужную сторону. Отем осознал, что у них есть шанс на успешное путешествие.

На холме Великого Сихрата стоял почти незаметный самолет Шрицерберга, с маленькой кабиной для нескольких пассажиров. Конструкция была хлипкой и не внушала доверия, но, когда человек стремится к своей цели, доверие и не требовалось.

Отем гордо взошел на борт и уселся, крепко схватившись за штурвал. Перед полетом он тщательно проверил ремень Илис, завязал ей глаза, намазал ее каким-то густым месивом, проверил чемоданы. Отем заметно нервничал: их судно начал качать ветер, рука пилота взялась за рычаг, от которого зависело их путешествие.

– Помоги мне, хорошо? – обратился тихий голос к небу. И рабу небес показалось, что все боги услышали его, а луна даже подмигнула, и великий шар заблистал еще ярче.

Под столом слышалось, как непослушно топает нога Счетовода.

– Ну же, – процедил он сквозь зубы. – Уже проходит семь часов… Скоро они загорятся… Терпение Счетовода почти иссякало.

Отем видел, как сторожевые бегали из угла в угол.

– Затмение! – догадался Отем. – Семь часов до затмения! – обрадованно крикнул он. – У меня еще три минуты.

Сердце начало танцевать, скакать вверх и вниз так, что уже выпрыгивало изо рта, и Отем тяжело сглотнул.

– Георгий! – Счетовод позвал Главного Сторожевого.

– Единственный Счетовод Великого Сихрата удостоен чести называть мое имя! – За спиной Счетовода показалась маячащая фигура.

– Собери постовых! Немедленно!

Счетовод считал на счетах тщетные секунды.

– Здесь тихо, просто прокричите им приказ, и они прибегут… – Георгий ехидно улыбнулся, – хорошо… Вы правы: я сам это сделаю. – Он сделал шаг вперед, но, постояв в тишине, снова обернулся. – Вы! Почему вы не говорите, что нужно быть потише? – Георгий нагло прыгал на струнах терпения Счетовода.

– Убожество… – промямлил Счетовод и сам побежал, стуча каблуками, к башням постовых.

Он торопливо заполз на первую башню, легкие готовы были вот-вот разорваться.

– Позови всех вниз, и поживее! – Счетовод потратил последние силы голосовых связок, чтобы прокричать эти слова.

Но его будто никто не услышал; тысячи глаз зажглись лучами падшей надежды прямо за его спиной. И, разрезая плач страдальцев, заточенных в камень, над башнями всплыло летающее чудо техники, созданное человеком. Сторожевые и постовые подняли хрупкие головы, железная птица пролетела над ними.

В кабине сидел Отем, вцепившись в руль. Он воспарил так высоко, что Великая Стена оказалась далеко под ним. Старик, прислушавшись к внутреннему пилоту и поняв, что сейчас самое время, потянул штурвал на себя, нос самолета задрался, и пассажиры едва не выпали. Отем ухватился за рычаг тормоза, самолет начал глохнуть, а нос повис: они летели вниз.

– Нет, нет, нет! – Отем стал нервно бить по штурвалу. – Пожалуйста, лети! – Он дернул рычаг, и винт снова запустился. Отем облегченно выдохнул.

Они набирали высоту и уже почти добрались до края стены.

– Фрис, – Отем похлопал бардачок самолета, – мы летим…

Постовые, ошеломленные увиденным, стояли в недоумении и толкали друг друга, чтобы получше разглядеть самолет. Георгий снял шлем сторожевого, открыл в смятении рот и удивленно посмотрел вверх. Счетовод недовольно опустил голову и отошел к своему столу, уже дожидаясь прихода навязчивого Георгия.

– Это птица? – спросил тот, подходя к счетам.

– Ты идиот? Конечно же нет… Это то, что сможет показать тебе настоящих птиц… – Счетовод еще не успел договорить, как крепкие руки вцепились в его воротник. Акей просчитал этот момент и даже закатил глаза, шепнув Георгию, что тот слишком предсказуемый.

– Предатель!

– Придержи фуражку, сопливый варвар! Я спаситель!

Счетовод вырвался из цепких рук и поспешил к своим покоям, но совесть его так грызла изнутри, что ходить было попросту нельзя. Покачавшись из стороны в сторону, бедный старик упал на холодный мрамор, и тонкие ноги больше не поднимались.

– Летим! – радостно завопил Отем. – Илис, гляди, над нами висит даже луна! – И вправду, мрачная стена из окаменевших людей оставалась под ними.

Старые уста Отема разразились детским смехом, когда он понял, что они с Илис стали ближе к своей цели. В такие моменты счастья, когда до смысла жизни рукой подать, появляется что-то мелкое, назойливое, что-то, что может испортить всю жизнь, прикрыв собой путь к исполнению мечты, но этим путникам повезло: луна услышала молитвы Отема, и поэтому все складывалось так хорошо, что даже не верилось.

Перед ними простиралась бесконечность, овеянная ночными секретами. Луна наблюдала за звездой. Темную тишь прорывал счастливый вой Отема. Всю дорогу, которая сейчас еще только ожидала их, он пел молитвы, обращенные ко всем тем, благодаря кому они были в полете.

– Скоро, Илис! Мы скоро спустимся!

Впереди раздраженно рычал моторчик, самолет качался от ветра, сердце Отема каждый раз сильно сжималось, когда небесные волны гладили их судно.

После этих слов прошло немало минут молчания, немало часов, быть может, немало настоящих дней. Отем успел побледнеть, проголодаться, устать, но он не сомкнул глаз: не хотел подвести тех, кто остался в Темном королевстве, дожидаясь солнца. И потому летел только вперед, несмотря на противостояние стихии.

Скоро мрачный горизонт стал обнажаться, и звезды начали редеть. Луны не было видно, а кромешная тьма стала смешиваться с ярким светом вдали.

– Мы у цели! – кричал счастливый старик.

Его слова оказались чистейшей правдой: обозреваемый горизонт впереди накрылся желтым одеялом. Перед ними выросло золотое око – Отем торопливо надел темные солнцезащитные очки и прикрыл голову полотенцем, в его глазах отразилось солнце.

Старик почувствовал, как его кожу начали разъедать теплые мурашки. Все тело сильно жгло, в особенности страдали глаза, которые он никак не мог открыть. Отем прикусил губы, сжал до слез веки и вел самолет вслепую. Не выдержав этой боли, он все же отпустил штурвал, и самолет стал падать. Тогда старик со страха резко потянул штурвал на себя, но на этот раз трюк не сработал, и самолет полетел колесом. Отема чуть не выкинуло, он сильно перепугался за Илис и, когда поймал нужную высоту, оглянулся. Она спокойно спала, но лучи солнца успели найти оголенные места кожи и про-

ткнуть ее своими вилами.

Они пролетели дальше, солнце уже потихоньку пряталось, и теперь не так откровенно сжигало их. Отем словно искупался, поры сочились по́том, ладони стали как влажная тряпка, штурвал скользил, перед глазами все маячило и качалось, голова кружилась, старика сильно тошнило.

– Жарко! – крикнул он, снимая зимний тулуп.

Мех прилип к коже старика. Отем аккуратно, одной рукой, попытался отлепить одежду, но нечаянно оторвал целый слой дермы. Он вскрикнул от боли. Руки начали дрожать, а алая кровь змеей поползла по телу.

Через некоторое время старик полностью привык к солнцу. Светлая звезда гостеприимно сопровождала путников. Она была такой изящной и невероятно огромной, напоминала блестящую брошь состоявшейся светской дамы, образ которой был примером для подражания на всех мероприятиях. Шар солнца, казалось, горел в нескончаемом пожаре и был в миллионы раз больше маленького самолета.

– Снижаемся!

Спасательное судно начало барахтаться в кружевах ветра сильнее и круче прежнего. Внизу, под льющимся светом солнца, росли мелкие деревья. Отем оглянулся – ветер нежно погладил его по щекам. Ему было невероятно жарко, будто он сидел на нагретой сковородке. Старик дрожал, боясь, что руки прилипнут к рулю, поэтому тут же резко отодвинул его от себя.

– Держись! – закричал он, закрывая глаза.

Мертвый ветер исчез и больше не держал самолет. Они просто-напросто поддались силе гравитации, а солнце продолжало безжалостно улыбаться их гибели. Какое же лицемерное существо! Земля любяще тянула их к себе, но Отем в самую последнюю секунду, преодолев страх, потянул рычаг, и два парашюта нежно поставили маленький сувенир на обширную полку равнины, окруженную алмазными деревьями.

– Мы живы! Их-х-ха!

Отем выбежал из кабинки и начал двигаться в тихом танце, а окружающие его зрители-деревья и зеленые травинки весело хлопали ему. Старик растянулся на земле, обгоревшая кожа мигом порвалась, и тело опять начало кровоточить. Он с болью зашипел, из глаз его засочились соленые капельки. И без того кротовое зрение стало еще более мутным: глаза слезились и не полностью привыкли к ярким цветам. Отем надел очки, но их линзы лишь усилили боль.

– Ну что ж…

Он подошел к Илис и взял ее на руки, вытащил из самолета и понес ближе к солнцу, на опушку, где шустро резвились его лучи.

Илис лежала, утопая в летней красоте леса, вокруг были только настоящие деревья – это оказались яблони, с которых свисали сочные плоды. Место слегка напоминало рай, но герои еще не умерли. Тепло обняло девочку и словно поддалось ее дремоте. Илис долго не просыпалась, чем очень пугала Отема. Он полагал, что солнце может разбудить соню, но его лучи до сих пор не действовали, однако спустя какоето время карие, облитые медом глаза распахнулись, и первое, что увидели, – это едва ощутимые проблески света через шершавое полотно на глазах.

Илис зашипела от острой, кислой, щиплющей боли. Она валялась на траве и, не зная, как справиться с язвами на теле, стала вырывать травинки с корнями из земли. Так продолжалось еще пару минут, пока Илис не подползла к дереву и не легла под его крону.

– Не снимай пока что повязку! – Отем лег рядом с ней. – Твои глаза не привыкли к солнечному свету.

– Свету? Мои глаза? Тогда как я оказалась прямо на открытом, полном света месте? – Илис пыталась рассмотреть Отема. Она заметила красные пятна на его руках, и ее будто молнией ударило. Девочка вскочила на ноги и завопила: – ГДЕ МЫ?!

Даже повязка не могла скрыть того изумления, которое ярко пылало в ее наивных глазах. Большие тяжелые слезы покатились по еще не оттаявшим щекам. Соленая вода заползала в раны, раздражая кожу, и они начинали шипеть пуще прежнего. Илис долго смотрела на Отема сквозь хло́пок. Она все никак не могла прийти в себя и все это время сидела в тишине, не отличая сон от реальности. Казалось, из-за спячки Илис забыла и то, как звучит ее детский голос. Отем впервые видел перед собой потерянного, оторванного от жизни человека, а точнее, ребенка. Старику было жаль, но такова жизнь, думал он и терпел.

– Где мы? – хрипло пропищала она, еле сдерживая накопившиеся слезы.