Голубоватый кулак разжался – оттуда брызнули миллионы звезд прямо в лицо Илис. Руки тут же полезли вытирать глаза – все было в блеске золотистых семечек. Наконец разомкнув веки, Илис поняла, что осталась совсем одна, а таинственное Хонкоме уже скрылось во тьме коридора.

Девочка попыталась окликнуть королево, однако ответом была тишина. Вдруг послышался тяжелый грохот. Он раздался из ниоткуда и заполнил собой пустоту. Земля под ногами зловеще затряслась. В коридоре начало светать.

В тусклом свете ранней зари по еще влажной земле расползлась длинной змеей надвигающаяся трещина. Илис заметила ее по звуку – та, ничего не жалея на своем пути, продвигалась вперед.

Девочка, даже не оборачиваясь, а лишь доверившись слуху, побежала что есть мочи. Вскоре свет поглотил небо и стало ясно, что трещин несколько и что они растекаются по земле, точно кровь по венам. Острый, закладывающий уши грохот отдалялся, но чувство тревоги накаляло сердце. Шум бился в голове. Змея почти догнала Илис.

Ноги не касались земли: настолько быстро она бежала, глотая воздух ртом. Перед глазами горизонт заслонился однотонной пленкой с яркой красной точкой на ней. Илис пригляделась – самолет Шрицерберга дожидался путешественника. Мечтательница почти успела обрадоваться, но улыбка тут же слетела с лица, когда она увидела, что на нем сидят две фигуры. Илис проклинала тех, кто расселся в крохотном летательном аппарате. Шрицербергский самолет летает лишь при помощи ветра, который сейчас хлестал по монохромному полю.

«Они меня ждут», – подумала Илис, ускоряясь. Ветер даже не собирался сбавлять обороты. Трещина стрелой пробивала землю, кромсая полевые бесцветные травы.

– Илис! – кричали люди с самолета. Девочка тут же узнала эти голоса.

– Мама! Папа!

Они протянули руки – на этот раз готовы были помочь.

– Быстрее! – надрываясь, кричали они. Илис видела их испуганные лица. Она почти запрыгнула на борт, однако окаменевшие от страха родители заставили ее оглянуться.

Источником трещин было оно – огромное ночное чудовище, взмахи крыльев которого рассекали воздух, создавая ветер. Оно рвалось на волю, пытаясь освободиться от тяжелых оков. Кто-то старался укротить зверя.

Каждое движение Ронуса встряхивало землю. Вот откуда брались трещины.

– ИЛИС! – вскричали Фрис и Люси, подавая руки. Секунда отделяла девочку от падения в бездну. Но родители смогли защитить свою дочь и помогли ей забраться в самолет.

– В сиденье пилота! В сиденье пилота! – Фрис посадил ее за штурвал. – Илис, прокати стариков! – Он указал ввысь.

К счастью, она хорошо помнила, как пользоваться самолетом Шрицерберга: эти пять страниц из любимой книги девочка перечитывала не один раз.

– Куда летим? – Илис подхватила волну стихии, и теперь летучий корабль плавно несся по воздуху.

– Выше, выше! – с детской наивностью кричали родители.

Что бы они ни кричали, что бы ни говорили, Илис не могла оторвать взгляд от того, что происходило внизу.

Ронус изо всех сил тянулся к небесам. Черная тысячелетняя пыль сыпалась с его широких крыльев. Он был зол. Он вился вьюнком, прикованный к кандалам. Из четырех особ, которые столпились вокруг него, сочился страх. Все были напуганы. Все знали, на что способно это животное.

«Начало сна! – Илис резко отпустила руль, но быстро вцепилась в него снова. – Тот самый сон. У Отема он начинался так же! Это Ронус, а рядом Хонкоме, Эларис и Норону». Девочка притянула рычажок к себе, отчего размах крыльев стал шире, и они поднялись еще выше, где стало лучше видно все происходящее.

«Там есть еще один человек. – Илис наклонила руль слегка вперед. – Почему он не стоит рядом с остальными? Все короли делают круг, а он встал прямо рядом с Ронусом». Илис очнулась от мыслей, когда холодная ладонь легла на ее крохотное плечо.

– Полетели домой, милая.

Фрис пересел к ней. Миниатюрный самолет кряхтел от перегруза. Шрицербергская машина была предназначена только для одного пилота-путешественника, а три – настоящая проблема для его легкого борта.

– Смотри. – Дрожащий палец отца указал на теремок вдали, среди славной яблоневой рощи. – Смотри, там домик с красноватой крышей. Деревянный, с двумя окошками и кирпичной трубой. Видишь, там наш дом…

Люси тоже положила руку ей на плечо.

– Мы поставим чайник, а пока он закипает, поговорим обо всем на свете. Сначала о твоем детстве, а потом о колибри, – сказала женщина и поправила воротник Илис.

Девочку накрыло одеяло неприятных чувств, словно в самолете она просто пилот, который лишь обязан доставить путников до места назначения. Чувство родства и доверия исчезло. Илис не знала, с кем она сейчас пролетает над решающим боем зла и добра.

– Терис ждет нас? – спросила девочка у отца.

Две пары глаз одного медового оттенка встретились. Сначала они долго не могли понять, кто же они друг другу, после всплыл другой вопрос – хорошо ли они играют свои роли – потом третий – знают ли они, что оба не верят друг другу – и четвертый – интересно, семья ли они теперь.

Когда в тишине не послышался ответ, Илис окончательно убедилась в том, что перед ней не ее отец. Перед ней были незнакомые, холодные, пустые глаза, всего лишь копия из сна.

– Мама?

Люси отвела взгляд. Она тоже страдала от игры в театре Грез.

Рычаг потянули слегка вперед – крылья начали собираться, а Шрицербергский дракон – терять высоту. Люси и Фрис прижались к бортикам самолета, испуганно глядя на дочь: они знали, что в голове у обиженного ребенка может быть все, что угодно, кроме светлых, добрых мыслей.

– Терис, мой старший брат, тоже должен быть здесь! Но я его никогда не видела, поэтому он не попал в этот сон, верно?! – Илис вскричала громче рыка Ронуса. Самолет набрал скорость, и, дождавшись подходящего момента, она отпустила руль.

Шрицербергский дракон летел прямо на чудовище. А в голове мелькали воспоминания.

– Илис, мама сейчас сильно болеет… – слабый голос бессильно проронил эти слова. Фрису, кажется, тоже нездоровилось. – Помнишь, чему я учил тебя? Соединяешь эти два кабеля и кладешь прямо по центру… а потом зажигаешь лампочки…

Папа жутко устал. Об этом говорили потухшие глаза, которые не горели даже в свете яркого камина.

– Ты уходишь? – спросила Илис.

Его руки так сильно дрожали, а глаза так часто моргали, что было похоже, будто он сейчас куда-то движется.

– Нет, ты что?.. Просто, думаю, кто-то может прийти ко мне.

– К тебе придет Хонкоме?

Фрис каждый раз рассказывал о добром покровителе чудес.

– На этот раз оно точно придет! Я уверен…

Его глаза устали, мешки под ними взбухли и посинели. Фрис совсем выбился из сил. Он снова не спал, пытаясь поймать неуловимых существ.

– Если оно придет, ты пойдешь за Хонкоме?

Иногда девочке казалось, что это она здесь взрослая, а настоящий зрелый человек – непослушный мечтатель. Быть может, это побочный эффект заветных желаний? Может, мы становимся детьми, когда начинаем желать?

– Поэтому я и готовлю тебя, мой милый рыцарь. Ты же сможешь защитить нашу крепость и королеву? Я же могу тебе доверять?

Подбородок, заросший колкой щетиной, затрясся. Фрис обнял Илис и, заикаясь, шепнул ей на ухо:

– Повторяй: Си Сайлум…

– Си Сайлум. – Илис нравилось, когда отец безо всякой причины начинал говорить на странном языке. Она продолжила: – Си меситай, си соу, си росидсил силь си сира.

– А теперь переведи.

Маленькие ручки исчезли в широких шершавых ладонях.

– Улыбайся, будто ты счастлив, мечтай, будто родился вчера…

Фрис словно раскрыл широкие крылья и обнял дочь, гордясь тем, что выполнил свой отцовский долг.

– Я слышал, мама говорит, что ты герой, Илис… Это правда.

Они крепко обнялись, уже не боясь кошмаров.

– ИЛИС! – эхо ворвалось в сонное сознание девочки, и она тут же проснулась. Снова чернота, облитые чернилами стены, и вяло поблескивающие щепотки снов летали по всей пустоте. Даже их, миллионов крупинок, не хватало, чтобы победить пустошь коридора.

– Кто здесь? – Эхо было новым. Этот голос Илис еще никогда не слышала. Он менялся, иногда раздваивался, однако всегда четко и громко повторял ее имя.

– Илис… – Он стихал. Как стихает буря. Но после того как стихнет буря, чувство тревоги не покидает тебя еще долгое время – так и этот голос оставил после себя послевкусие нервозности и страха.

Илис медленно шагала к источнику звука. Коленки дрожали, волнение ползло к самому сердцу. Больше голоса не было.

– Я вас слышала!

Все скрытные существа имеют привычку стихать в самое неподходящее для слушателя мгновение.

– Я здесь, – голос зазвучал прямо за ее спиной.

Она почти могла чувствовать, как неизвестный дышит над ее ухом. Илис обернулась – на нее смотрела дикая, кошмарная, мрачная тьма, и ничего более.

– Я вас не вижу, – сказала Илис. Сердце чуяло, что голос не злой, а детская наивность даже украшала его, из-за чего девочке казалось, что он принадлежит хорошему человеку.

– Ты не сможешь увидеть меня, Илис, – голос печально упал.

– Почему же? Кто вы?

Несмотря на то что Илис не могла увидеть существо, она продолжала идти за ним.

– Я Ратсих Сидес. – Он пулей выстрелил эти слова и продолжил так же быстро бросать следующие: – Ты не можешь увидеть меня, потому что не встречала в жизни. Мы не знакомы.

– Король Сихрата… – задумчиво шепнула Илис. – Почему же тогда я вас слышу?

– Ты не слышишь мой голос. Это твоя фантазия. Но прислушайся к тому, что я скажу.

После этих слов Илис подошла еще ближе и спросила:

– Что только что произошло? Самолет, мои родители, Ронус?

– Это твоя мечта. У каждого она начинается с того, что вначале все убегают, – голос шевелился. Он был везде.

– Это начало такое же, как и в том сне. Ваше величество, я ведь сейчас сплю, верно?

– И очень глубоким сном, Илис. Думаю, теперь ты понимаешь, что мечта каждого в Грезах исполняется только так. Только в его снах. Однако наяву он просто спит.

– Но где же я тогда?

Снова сон. Иногда она считала, что люди спят всегда, что никогда не просыпаются, и что все несчастья – это всего лишь грезы.

– Вот этого, увы, я не знаю. Твои мечты. Мне жаль, что тебе, ребенку, приходится со всем этим сталкиваться. Мне жаль и неловко просить тебя, Илис. Однако сейчас ты – единственная надежда. Си, Илис…

Снова колыбель, язык всех королевств. Только на этот раз он не звучал странным или глупым. Илис понимала, о чем говорит его величество, отчего и сделала низкий поклон.

– Тебе предстоит разбудить их, Илис. Тебе нужно подарить им солнце… свет. Убить вечную тьму. Согреть их бедные души.

– С чего мне начать? – Илис развела руками, а после медленно закрыла лицо ладонями. – С чего мне начать?! – Она растерянно села на выпирающие корни. – Папа сказал, что я обязана им помочь. Мама говорила, что я герой. Отем не раз повторял, что мой подвиг был спланирован. Но ни единая душа не объяснила мне, как спасти их. Никто. Они оставили меня одну, решив, что я справлюсь…

«Однако я не справилась», – подумала она, но не стала говорить это вслух. Все же капелька надежды до сих пор лежала где-то в глубине ее крошечного сердца. Известно, что из капли рождается море, поэтому и этой капли хватило.

– Тебе нужно разбудить их. Но для начала проснуться самой, – голос звучал уверенно, будто заранее зная, что все получится.

– Как? Как мне разбудить всех?

Голос ушел вперед. Туда, где струились звезды.

– Посвети фонарем.

Илис чувствовала, как невидимый незнакомец улыбался, даже в темноте. Это и называется искренностью.

– Фонарем?

– Это сон…

Илис обернулась. На корне, позади нее, стоял тусклый светящийся домик.

– Посвети чуть ближе к корням.

Она поднесла фонарь – шершавая поверхность начала таять, а мелкие волосинки – скручиваться.

– Они боятся света… поэтому здесь так темно… – голос на мгновение стих. – А какое дерево отлично растет там, где холодно и тепло?

Илис будто облили холодной водой. Она лихорадочно схватилась за голову, фонарь был забыт и упал.

– Откуда в Грезах пилисовые деревья? – Следом за фонарем от удивления на пол словно покатилась и Илис.

– Здесь всего лишь одно. Правильным вопросом будет: как пилисовые деревья появились в Сихрате?

– Есть ли ответ на него?

Илис подняла фонарь и поднесла ближе к верхним корням. Как только мягкий свет лизнул их, вниз тут же посыпались миллионы звезд. От тяжелой волны грез корни начали ломаться.

– Осторожно! – предупредил голос, и Илис едва успела отпрыгнуть от лавины из блестящей золотистой пыльцы.

Откашлявшись и еле открыв глаза, Илис осмотрелась и отряхнула оборванную одежонку от золотой пыли. Весь коридор теперь напоминал богатую сокровищницу, но вместо монет он был полон бесценных творений воображения.

– Это все сны… – удивленно шепнула Илис, загребая ладонями мерцающий песок.

– Смотри выше.

Над холмами снов висело гигантское пилисовое око, выточенное руками искусного мастера. Оно умещало сотни обычных сихратовских очей, оно могло видеть миллиарды снов и выплакать океаны грез.

– Кто-то видит сон… – заключила Илис, считая про себя, на сколько лет хватило бы этих снов, променяй она их у Счетовода на еду.

– И как долго этот кто-то их видит?.. – шепнул король.

– Неужели за все это время его не посетили ворцы?

Ворцы. Эти злобные твари служили для Илис напоминанием о потере родителей.

– Неплохо, да? Ты видишь сны сотни лет, и ни единого кошмара… – голос давал шанс герою додуматься самому.

– Ронус… Здесь замешан он? – задумчиво спросила она.

– Илис… думаю, самое время, рассказать тебе начало начал всех снов. На самом же деле то, что принято считать началом, не всегда им является. У любого сна начало – это конец, а продолжение уже додумывается сердцем.

У каждого короля было свое начало. И все начиналось именно с Хонкоме. Так вышло, что однажды оно испугалось и от страха впало в глубокий сон. Королево жило в своих снах чуть ли не двести лет. Когда оно проснулось, все жители, еще не разделившиеся по королевствам, были сильно удивлены, ведь каждый потерял надежду, что оно когда-либо проснется. Но вера сильнее надежды. Королево проснулось. И первое, что оно сказало, было: «Си сиюс». Наверное, другие этого не помнят. И все забыли эти слова и даже не подумали их перевести. Но не я. Я перевел их спустя несколько лет.

Тогда, выйдя из глубокого сна, Хонкоме сказало, что оно боится. Мне пришлось много лет гадать, чего же могло испугаться двухголовое существо ростом едва ли не три метра. Но боялось оно именно того, что стало причиной его спячки. То существо не оставило королево даже в его грезах.

Оно созвало своих слуг и объявило, что хочет услышать заветное желание каждого жителя тогда еще не Грез, а просто Сили… Неба. Люди ожидали, что Хонкоме поможет им осуществить желания всей жизни. Но они не знали, что оно всего лишь выбирало жертв.

Из тысяч человек Хонкоме представило перед народом троих: Норону, Эларис и меня. Оно сказало, что мы поможем им добиться желаемого, а разделение на группы ускорит это. Тогда началось деление: кто хотел богатства – шли за султаном, кто хотел чистоты и красоты – к Эларис, а ко мне шли люди, нуждающиеся в сне. В долгом, непробудном сне.

Хонкоме распределило их по королевствам, дав тем имена: Аточист, Дигень и Ремсть. Сначала всех все устраивало, и каждый находил счастье в своем королевстве. Все больше людей шли в разные дворцы жить своей мечтой.

Однако потом Хонкоме начало само ссылать жителей. Многих оно отправляло в Дигень, не спрашивая их, еще большее количество ссылалось в Аточист, но наибольшая волна захлестнула берега Ремстя. Никто не знал причину, но я догадывался: скорее всего, ссылаемые жители видели кошмары, а оно боялось, что из-за них может увидеть собственный страх.

Жителям это не нравилось. Так же, как и королям. Мы сказали Хонкоме прекратить распределять людей по королевствам без их ведома. Оно лишь улыбнулось и кивнуло. После этого к королям начали приходить люди без памяти. Улыбчивые люди вприпрыжку приходили к нам.

Людей становилось невыносимо много. Хонкоме созвало королей на совет. Мы пришли. Оно оповестило нас о том, что королевство Сили теперь называется Грезами, и о том, что хочет, чтобы Грезы находились на облаках, объяснив это тем, что так люди точно не будут покидать королевство.

Но я почуял что-то очень знакомое, что-то, с чем я сталкивался каждый день, когда встречал новых гостей. Я почуял страх в четырех глазах Хонкоме. Оно было сильно напугано.

Я остался с королево наедине. Заметив черные пылинки на его руках, я спросил, все ли в порядке с его величеством. Оно лишь безыскусно отвертелось от вопроса. Но я все же знал, что произошло что-то неладное.

Эларис и Норону согласились с идеей королево, однако я был против. Мне казалось, что Грезы возвышаются, тогда как люди должны жить в равноправии. У нас вышел весьма громкий спор. Мы рассорились. Четыре головы в коронах были против меня.

Я самостоятельно начал проводить переговоры с советом Ремстя. Мне удалось выяснить, что у всех пришедших были грандиозные планы по улучшению не только собственной жизни, но и жизни всего государства. Тогда я и понял, что было причиной страхов Хонкоме: оно боялось, что люди с такими сильными мечтами смогут свергнуть королево, которое, лишенное власти, стало бы уязвимо. Поэтому оно отсылало их подальше и именно из-за этого хотело на облака. Конечно, были и те, от которых оно избавлялось, потому что боялось кошмаров. И именно из-за этого оно видело плохие сны, где королево не раз приходилось сталкиваться с ворцами. В общем, великие мечты и страх были кошмаром Хонкоме…

Оно все же добилось своего и улетело ввысь жить на облаках. Однако в одну раннюю зарю к нам в Ремсть пришла одна семейка – родители с двумя детьми. Они улыбались и выглядели добродушными. За ними следом спустилось Хонкоме.

Оно громко объявило, что теперь ничто не пугает Хонкоме, что оно свободно. И за это он поблагодарил меня. Хонкоме объявило, что отныне Ремсть – это Сихрат. Мы пожали руки, и тогда все и случилось…

С небес молнией сверкнул Ронус. Дракон пролетел над всеми королевствами, но крушить он начало именно Сихрат. В этой войне – войне, где был лишь нападающий, – умерла половина всех жителей, включая маленького Териса.

Я понял, что это был ворец Хонкоме. Это были страхи жителей – его страх. Он изгнал существо из своего царства с помощью колыбели – языка, на котором говорят жители. Однако когда уже все стало ясно, мы оба, Ронус и я, были под грудой усыпляющих снов. Затем Хонкоме огородило Сихрат, а Аточист и Дигень тоже стали строить стены, чтобы их жители были в безопасности. С тех пор каждый истинный мечтатель ненароком попадал не в Дигень и Аточист, а сразу в Сихрат. Люди могли приходить туда в сопровождении братьев из леса Эхо, но вернуться в Грезы стало невозможным.

Хонкоме боится кошмаров. Благодаря Ронусу и невинным жителям Сихрата оно может жить спокойно: все страхи из Грез будут тянуться к Ронусу, где бы он ни был. Ведь это самый сильный ворец Хонкоме.

– То есть Ронус – это ворец?

Илис слушала Ратсиха, собирая в голове пазл.

– Очень сильный и опасный. Но только сильное и опасное существо способно победить Хонкоме. Королево способно умереть только от своих страхов.

– Значит… – сердце запрыгало в груди от одной мысли об этом, – мне нужно освободить Ронуса?!

– Он не опасен для жителей. Если ты освободишь его, он последует к своему «хозяину».

– Но как же его встреча с жителями Сихрата? Как же Терис, мама и папа, погибшие от лап чудовища?! – Слезы острыми бриллиантами цеплялись за стенки горла.

– Илис, это наш единственный шанс… Он опаснее, когда спит. Дракон притягивает ворцов, из-за которых чернеют сны. Разве ты не устала, Илис? От жизни в темноте? От холода? От того, что тебе приходится быть смелой даже во сне?

По телу пробежали шустрые мурашки. Каждый вдох и выдох раскачивали ее. Она едва не падала. Ноги стали как соломка и почти не держали.

– Илис…

– Как я могу его разбудить?

Илис взглянула на пилисовое око и, к сожалению, тут же нашла ответ.

– Ослепи слепого, чтобы он увидел свет…

Голос наконец-то стих.