Над золотыми песчаными дюнами висело жгучее солнце, оглядывая зорким глазом просторы огненной Ахры. Над путниками парил кружащийся в воздухе жар, что разносил ветер. Они высадились прямо на краю Аточиста, пересекающегося с великой пустыней.

– Это должно защитить вас от убийственно горячих лучей. – Женщина достала новые маски и плащи, указывая на дюны, словно те были ее славными друзьями. – Ну что ж, ныряйте, волны самое то!

Она не вытянула руки, поскольку держала найденную Саю. Как же интересно, что счастье можно увидеть даже на пустом, бесчувственном лице. Тяжелый фарфоровый человек пожал руки Отема и Илис, пожелал им хорошего пути и сказал, что дорога их ожидает длинная.

– Спасибо, – одновременно поблагодарили Илис и Отем.

Женщина подняла голову – на пустом лице как будто возникла мягкая улыбка.

– Волны самое то, – повторила она, накладывая песок в мешки. – Ныряйте, – шепнул милый голос.

– На вашем лице солнце светит по-особенному красиво, – крикнула напоследок Илис, ступая на песок. – Хотела бы я увидеть ваши глаза. Уверена, что они зеленого цвета!

На ее языке вертелось столько несказанных слов, но именно поэтому мы жаждем новых встреч, чтобы договорить невысказанное.

– Спасибо. – Женщина погладила Саю по голове. – Большое спасибо, Илис…

Они попрощались, и три фигуры исчезли за дюнами.

Путники прошли уже несколько миль, женщина успела утонуть в песчаном горизонте, словно ее смыли золотые волны.

– Почему для Эларис так важна красота? – спросила Илис.

– Не знаю. Быть может, в этом смысл ее жизни.

Солнце безжалостно пекло, улыбка дивной звезды обжигала просторы. Раскаленная Ахра казалась бескрайней.

– Уж очень странный смысл. Жить ради чистоты и красоты. – Илис нащупала в кармане колбочку, слова Керсо тут же вонзились в голову: «Ты поймешь, что с этим делать». – Как думаешь, мой отец проходил через Ахру?

Отем устало выдохнул. Он остановился, прищурился, затем перевел взгляд на Илис. Выжженные алой краской щеки не могла скрыть даже маска.

– Думаю, он был здесь не раз…

Они улыбнулись, вспомнив доблестного человека, такого родного и близкого, но в то же время такого скрытного и незнакомого.

Солнце все еще пекло. Отем делал короткие остановки через каждые десять шагов, но на этот раз он остановился надолго, всматриваясь в пустынную неприветливую даль. Все кружилось и раздваивалось, иногда пески окрашивались в ярко-красный, а иногда их сменяла зеленая степь.

– Знаешь, когда мы говорили с Эларис, кто-то разбил охранников. Скажи, это был ты?

Илис поправляла маску: дышать сквозь плотный фарфор было тяжело.

– Нет, думаю, они всего лишь умерли. Я слышал, что у фарфоровых людей смерть происходит именно так: они просто разбиваются.

Отем держал Илис за руку, волнуясь, как бы их не спалило солнце.

– Мне кажется, что это сделала Эларис. В самый последний момент я увидела в ее глазах сожаление о содеянном. Она будто хотела сказать, что ей больше не хочется играть в королеву и быть самой красивой. Думаю, Эларис стала пленницей своей мечты. Она точно хотела, чтобы у меня все получилось, и это она разбила их. Это ей под силу.

– Я бы не был настолько уверен в королеве. Она та еще ведьма.

– Может, здесь есть что-то, о чем не знал даже мой отец?

– Фрис, конечно, знал много чего, но все он знать не мог, поэтому вполне вероятно.

Небо оставалось лазурным, безликим и чудесным, без единого облачка. Однако на самой окраине, над белым царством, макушка которого выглядывала из-под песочных одеял, Отем заметил блестящих птиц, направляющихся в их сторону, а дальше, уже на земле, маленькие ручки махали им: женщина с ребенком и ее товарищ. Похоже, они вернулись в пустыню и зашли поглубже, чтобы набрать хорошего песка.

Отем поднял руку, но не было сил помахать в ответ – старик просто улыбнулся, надеясь, что уже почти забытые друзья смогут увидеть морщинистые сплющенные губы.

Однако улыбку расплавило солнце, на лице старика нарисовалось хмурое облако страха, когда фигуры знакомых стали потихоньку испаряться – это был мираж, который сменился чем-то, что заставило Отема очнуться от иллюзий. Он спросил, голос его слегка подрагивал, точно вот-вот оборвется струна:

– Илис, королева отпустила тебя просто так?

Теперь появились силы: где страх, там всегда силы.

Илис быстро поняла, в чем дело. Те птицы на горизонте оказались стеклянными «бабочками». Они преследовали путников, их было несметное количество. Небо заполнилось поденками.

– Нет, она не могла! – Илис шептала это себе под нос, с опасением разглядывая тучу хрупких «бабочек», скопившихся, как грозовые тучи, на чистом небосводе.

– Бежим! – завопил Отем, но места для убежища не было. Они были в западне, чистота пустыни оказалась смертельным препятствием.

– Отем! – кричала Илис, пытаясь дотянутся до старика. «Бабочки» закружили их, отделив друг от друга. – Они не опасны!

Но ее никто не слушал.

– Илис, ложись на землю! Прикройся песком!

Девочка краем глаза увидела, как старик опускался на колени и сгребал к себе побольше горячих песчинок. Она не стала прятаться от поденок, хотя и не знала, почему они прилетели.

Через некоторое время, когда существа стали порхать над ними, вонзая свои острые лапки, Илис все же последовала совету, но едва прикоснулась к пескам оголенными руками, как ее ладони тут же начало жечь. Она будто приложила руки к раскаленной сковородке: ладони начали таять, крошечные песчинки вонзались в кожу.

Крылатые создания окружили девочку, сдирая с нее плащ и маску. Теперь Илис танцевала на горячей земле под жгучим солнцем. Его лучи ощутимо пробивали Илис насквозь, точно наточенные кинжалы и мечи.

«Бабочки» ударялись друг о друга в хаотичном танце, разбивались, а блестящие дети падали на Илис и в песок. Лицо ребенка сгорало, его щипало. Боль была такой, словно воспаленные язвы и волдыри кто-то протыкал раскаленной иглой.

«Ты сама поймешь, что с этим делать». Илис пошарила в карманах. Отем заметил это и тут же вцепился в колбочку, подаренную Керсо.

– Отпусти, Отем!

Илис пыталась вырвать колбу, но старик словно в бешенстве не отпускал стекляшку.

– Мы же не знаем, что там! Отем, мы можем отравиться!

– Держи маску поближе к лицу и накрой голову плащом, чтобы не осталось никаких дыр!

Он открыл колбу и, зажав горлышко пальцем, закрыл глаза и побежал вперед, вырвавшись из вьюги живых существ. Илис побежала за ним: она поняла, что «бабочки» не хотели колоть своими острыми лапками – они только страмились приземлиться на что-нибудь холодное. Илис взглянула ввысь.

– Вода в колбочке отпугнет их… или хуже: она их убьет! – стала она кричать Отему, но было уже слишком поздно: «бабочки» полетели за ним. Илис начала бегать по кругу за стариком, которого полностью захватил страх. Дождавшись, когда «бабочки» тоже закружатся вихрем, он пробежал последний круг, оставив за собой мокрый след Керсо-воды из колбочки: ее хватило на гигантский столб пара. «Бабочки» начали задыхаться и падать, но, благо земля была мягкой, они не разбивались.

Илис наконец догнала Отема. Она была в ярости и полном негодовании. Его маска слетела и лежала в отдалении: кожа на лице, руках и ногах начала сползать, появились волдыри и покраснения.

– Твоя кожа, Отем!

Девочка помогла старику встать, было видно, что ему больно. Дым зелья спалил всю его кожу. Наверное, маска и плащ упали только в самый последний момент, поэтому он остался в живых.

– Зато мы спасены… Эларис наверняка хотела нашей смерти, и Керсо, думаю, надеялся, что мы выпьем этот яд.

– Их что-то напугало… – Илис еле сдерживала гнев, пытаясь дышать равномерно. Она осмотрела колбочку и догадалась: – Яд… Ты даже не представляешь, скольких людей ты только что убил, дурная ты голова! – не выдержала она и взорвалась.

– Я спас нас!

– Это яд змеи, Отем! Нужно убегать отсюда: вдруг мы отравимся!

Илис схватила старика за ногу и попыталась оттащить от сгоревшего песка. Отем взял колбочку: в ней еще оставалось несколько капель. Он будто испугался, услышав, что это яд. Размахнулся и бросил ее. Вещество вылилось на песок – тут же вспыхнул костер ростом с Илис.

– Что ты делаешь?! – Девочка оттолкнула его, но брызги успели облизать его щеки. Старик повалился наземь, а песчинки прилипли к обожженной коже.

Она вскрикнула и подошла к старику. Рассмотрев существ, девочка заметила, как блеск в их лампочках, подобно гаснущему маяку, потух.

– Взрослых превращают в фарфоровые куклы, а детей в это… – сказал Отем и прикоснулся к лицу – на пальцах осталась неприятная влага.

– Зачем? Зачем ты с ними так? – Илис не понимала, что происходит со стариком. Она устала от его двуличия и не знала, сколько еще масок он может примерить на свое морщинистое лицо. – Почему ты не слышишь меня? Они… они хотели всего лишь приземлиться… их что-то спугнуло, поэтому они улетели из Аточиста.

– Их послала Эларис, чтобы прикончить нас!

– Что за глупости? Как ты можешь это знать? Ты все это время прятался! И вообще, зачем ей посылать их, если она дорожит поденками? Она молода и красива благодаря им! – Илис задумалась, глядя на песок. – Поэтому им нужно ходить за песком… ведь из песка создают стекло. Но я видела детей в Аточисте… много детей. Почему их не превратили в стекло?

После фантастического салюта, вырвавшегося из колбы, стало еще жарче. Илис не хватало одной детали, чтобы завершить пазл.

– Стекляшками становятся совсем маленькие дети, – отозвался старик, пронзая взглядом дали Ахры, – нелюбимые желания. Их отправляют сюда, чтобы избавиться от… – Отем осекся на полуслове. – Чтобы забыть неприятное прошлое… ведь сюда приходят за чистотой…

– Но это значит, что сюда все еще приходят люди?

Илис хотела положить руки в карманы, но с кистей сползала кожа.

– К красоте стремятся всегда…

Отем вырыл ямку. Воспаленными руками положил одного из детей туда, а после накрыл песчаной пеленой.

– Как они стремятся к чему-то, если хотят забыть, кем были в прошлом?

Ямка, которую сделала Илис, была размером с ее ладонь, и маленький потухающий ребенок идеально поместился там.

– Они думают, что стремятся, а на самом деле убегают от своих страхов.

– Очень глупо…

– Отем, – прозвучал голос Илис после некоторого молчания. Она подняла с песка «бабочку», в голове которой, сверкая под солнцем, застрял осколок бриллиантового молотка. – Это от бриллианта с ее короны: думаю, она разбила его, когда все поняла…

Но Отем не улыбнулся: он все еще не верил, что Эларис может исправиться.

Вместе они закопали всех детей, а потом сидели в горькой тишине, дожидаясь лягушек и жаб, терпя боль и глотая слюну, чтобы не уснуть вечным сном.

– Мы можем отравиться, Отем, пора уходить…

Силы постепенно покидали Илис, она уже чувствовала, как яд кружится в голове и дурманит мысли. Но Отем не отвечал: он дремал, лежа неподвижно и иногда морщась от боли.

Солнце беспощадно жарило их. Они все ждали проводников, но вместо жаб им пришлось встретить другого гостя: к ним подошел пухлый человечек в костюмчике. Он носил очки, галстук, а голова была закутана в бежевый платок, который торчал, как высокая башня, и внешний вид у человека был весьма деловитый. Он улыбался – его квадратный рот оказался наполнен золотыми зубами – и выглядел так, словно его настиг солнечный удар.

– Просим прощения, – он держал блокнотик, – не хотите ли вы поучаствовать в создании нового мира? – Да, не каждый день в пустыне зададут такого рода вопрос.

Отем и Илис переглянулись. Старик приложил ладонь ко лбу, чтобы убедиться, что у него не солнечный удар.

– Кто вы такой? – Илис тоже потерла лоб.

– Ох, какие мы глупые, Марк, очень и очень глупые. – Человек ударил себя по голове блокнотом.

– Заново? Да, давай заново. – Человек, казалось, разговаривал сам с собой.

– А с кем вы разговариваете? – На вопрос Илис Отем шикнул, сказав, что это невежливо, но, похоже, человек услышал.

– С Марком! – удивленно ответил он. – Вы его, конечно, не видите…

– Нет, – хором ответили путешественники.

– А кто такой Марк? – спросил Отем.

– Си моместис. – Человек начал развязывать платок: на идеально выбритой голове у него сидела обезьянка. – Знакомьтесь, это Марк. Мой персональный множитель.

– Множитель? – Илис рассмотрела обезьянку: она совсем не двигалась, только изредка медленно моргала.

– Он множит ставку. Например, я нахожу человека, который готов одолжить фараону Финансу свое золото, а Марк помогает мне заполучить от этого человека не один слиток, а три… или, если я хочу купить себе что-то одно, уговаривает купить шесть… если меня просят одолжить, Марк помогает не давать взаймы. Он очень полезный зверек. – Марк чесал длинную лапу и выглядел голодным.

– Фараон Финанс? Кто это? Он может помочь нам попасть в Дигень? – Илис сделала шаг в сторону человечка.

– Боюсь, что нет… Фараон Финанс – человек занятой. Он строит Финансову пирамиду. Очень жаль, но нет, он занят… – Человечек опечалился, а Марк начал бить его по голове. – Ах, конечно, едва не забыл, может, хотите построить новый мир? – Но Отем и Илис не успели ответить: Марк закричал, схватившись за крохотные ушки человечка. Он сразу посмотрел вперед, чтобы узнать, в чем дело, а узнав, тоже с криком убежал, бросив свой блокнот.

Отем и Илис, напуганные произошедшим, обернулись: со стороны Аточиста к ним приближался недостающий кусочек пазла – гигантские, черные, блестящие, точно лакричные, скорпионы, несшиеся со скоростью, равной взмахам крыла поденок. Они готовы были напасть. Скорпионы ныряли в пески и вылезали с разных сторон, загоняя жертв в тесный круг.

Илис, почувствовав, как земля под ногами дрожит, заставила себя подняться, а затем схватила Отема, и они вместе побежали вперед. Однако монстры внезапно появились прямо перед ними, окружив их. Илис и Отем встали спина к спине. Оба дрожали, видя пугающие глаза скорпионов, которые с каждой секундой подбирались все ближе и ближе. Когда от клешни одной из ползучих тварей их отделял лишь десяток шагов, за их спиной раздался свист острого кнута: после невыносимых минут палящего солнца, жар от которого усиливался из-за тесноты, после многочисленных попыток не умереть от страха вблизи этих гадких существ послышалось отвратительное «ква», будто кто-то грозно рыгнул.

Звук тотчас отвлек пустынных обитателей. Когда они увидели квакушек, в них что-то переменилось. Их хвосты с ядом затряслись. Они в тревоге остолбенели, поджав свои клешни. С минуту скорпионы стояли в полной тишине, и только их глаза двигались из стороны в сторону в поисках пустынных жаб.

Илис и Отем тоже прислушались к звуку. Они очнулись и едва не закричали, увидев такое количество лягушек и жаб: болотных, жирных, покрытых неприятной слизью и крупными бородавками, пупырышками, мурашками, с огромными вздувающимися мешками под подбородком, такими объемными, что казалось, они были наполнены до краев песками. А их круглые выпирающие глаза, напоминавшие черную икру, не моргали совсем, и взгляд висел такой, словно эти земноводные копают вглубь души того, на кого он нацелен.

– Они здесь… – шепнула Илис, сжав колбочку в руках.

– А ну! С дороги! – закричал приближающийся тоненький голос.

Путники обернулись – на огромном двугорбом верблюде скакал маленький мальчик, рассекая хлыстом горелый песок. Его тело покрывали легкие тряпки, и, вероятно, он был пастухом этих самых жаб.

Илис и Отем отпрыгнули в разные стороны, прямо под клешни взволнованных скорпионов. Перепуганные обитатели дюн тут же разбежались кто куда: один попятился назад, другой рванул вперед, на величественного верблюда, а большинство особей зарылось в песок.

– Вижу… – сказал Отем, подходя к остановившемуся верблюду.

– Скучные они… – с сожалением в голосе выпалил мальчик, слезая с верного скакуна и собирая кнут возле пояса.

Отем присел на колени, сердце его вспомнило, что должно биться, и стало прыгать вверх и вниз. Он опустил руки в песок, чтобы протрезветь от страха, но на его кирпично-красное лицо брызнуло торопливое «ква».

Среди толпы прыщавых квакушек выросла маленькая фигура человека, с ног до головы укутанного в хлопковые лохмотья грязно-болотного цвета. Это был коренастый мальчик, слегка сплющенный в плечах, точно тело было ему мало, с загорелым, как золотистая корочка, испачканным лицом и большими, хранящими тайну глазами. Его голосок еле пробивался сквозь одежонку, которую он не мог поправить из-за того, что его руки, замотанные посеревшим бинтом, были заняты уздечкой верблюда и длинной палкой с вяло висящими ленточками на конце.

– Стыдно не знать лягушачий, – сказал он. – А ведь он очень схож с человеческим, только удобнее: люди говорят столько бессмысленных слов, а тут лишь один звук, наполненный нужным смыслом.

Услышав незнакомый голос, Отем и Илис тут же пришли в себя, но хмель, оставленный ядом, все же кружил им головы.

– Нам бы в Дигень… – устало протянул Отем, отвыкая от испытанных чувств и осматривая мальчика – тот твердо стоял на полубосых ногах, покрытых тонкой тканью, и ни одна часть его молодого лица не вздрагивала.

– Выпейте. – Он протянул прозрачную склянку. – В Дигене головокружение – большая беда.

Илис жадно сделала несколько больших глотков, Отем тоже немного отпил.

– Ужасно! – Илис прикрыла рот, но не выплюнула, зная, что проводник хочет помочь.

– Что это? – Отем с трудом сглотнул и весь сжался.

– Лекарство как успех: сначала горчит, чтобы потом тебе стало сладко. – Мальчик подмигнул и положил склянку обратно. – Как твои ноги еще не сгорели?

Илис подошла к мальчику так близко, что тому пришлось отойти на целых два шага. Оказалось, у маленького бедуина густые, черные, словно лакированные, ресницы и брови, а глаза темно-карего цвета, подобно песку под ночным костром.

Мальчик дотянулся до ноги и показал покрытую сплавленными золотыми монетками пятку, словно он взял и заменил ими свою кожу. Он заметил ошарашенные взгляды путников и показал еще и свои ладони, тоже мерцающие монетами, что весело улыбались на солнце.

– У нас у всех такие. – Мальчик указал на другого лягушачьего пастуха, пасшего свое стадо недалеко от них. – Для нас честь иметь золотые пятки, и жар почти не чувствуется. Хотя… я вообще почти ничего не чувствую с такими золотыми конечностями.

Во рту жаб, лягушек и других пасшихся квакушек тоже были монетки.

– Это называется деньги? – спросила начитанная Илис, которой не раз встречалось это слово в разных заумных книжках о счастье.

Мальчик кивнул и, вдохнув полной грудью, направил палку в сторону королевства, точно компас, гордо указывающий путь на Дигень. Он громко крикнул:

– Стресимися си сибогасит! – Земноводные поскакали вперед, следом за ними поползли и путники. Уставший верблюд еле тащил свои громоздкие конечности по слоеным дюнам.

– Где находится пирамида Финанса? – спросила девочка, закрывая ладонью липкий свет солнца.

– Сложный вопрос. – Мальчик остановился, оглядел просторы и, вздохнув, сказал: – Видимо, снова рухнула… Такое часто бывает, бедные золотые слитки. К вам что, один из собирателей приходил?

– Коротышка с обезьяной на голове?

– Да, обезьяна – это их вечно голодная жадность, которая задушит хозяина, если тот не заработает денег. Плохой зверек все же…

– А почему он просто не выбросит ее?

– Так это не обычная обезьянка из книжек – это же паразит… Здесь только другое тело купить…

– Как это: «купить другое тело»?

– Ах… вы же не местные. Небось, вы к Грезам? – со смешинкой в голосе спросил мальчик.

– Все идут к Грезам, – простодушно ответил Отем, пожимая плечами.

– Тогда скоро поймете! – Они приближались к границе между Ахрой и королевством Дигень. Песок под ногами постепенно сменялся золотыми монетками, наступая на которые путники чувствовали, что их пятки начало жечь пуще прежнего.

– Мои пятки сейчас зажарятся! – возмущенно крикнул Отем, усевшись на землю и потирая оголенную кожу ступней.

– Ах, ваши ножки не золотые. – Мальчик пошарил в небольшой сумочке. – Вот. – Он кинул две пары холщовых носков, пятки которых были обшиты деревянными монетками. – Не благодарите, как знал, что сегодня встречу кого-то. Я ведь как-никак проводник.

Илис и Отем облегченно зашагали в новой обуви. Мальчик не переставая бормотал:

– Все идут к Грезам, но не каждый добирается до них. А меня зовут А́льмэл. – Он улыбнулся, поправив «перчатки» на руках. – Звучит, конечно, просто и неброско, но даже в моем имени скрыт перезвон монет.

– О, у тебя есть имя? – недоуменно спросила Илис, вспомнив безымянных жителей Аточиста.

– Да, пока что не продал. Очень красивое, между прочим. Это слишком странно?

– Ты можешь продать свое имя? – Удивление девочки стало жечь жарче солнца.

– Запомни. – Он остановился, чтобы указать палкой на Дигень, верблюд недовольно тянул его назад, но мальчик, терпеливо цедя слова, продолжал: – В Дигене можно продать что угодно и по любой цене.

Он по-лисьи ухмыльнулся и подмигнул.

– Это Отем, а меня зовут Илис. – Она хотела подать руку, но после передумала, понимая, насколько жаркой может быть золотая рука на солнце. – Мы прошли через Аточист, но там у людей не было имен.

Илис наблюдала за шагами маленького мальчика. «Как нам повезло, что у нас есть имена», – подумала она про себя, идя по неглубоким ямкам, оставленным на песчаных дюнах.

– Только одно имя я слышала в Аточисте, кроме имени королевы… Сая.

Илис ушла в свои раздумья.

– Для кого-то имя – грязь, а для кого-то – деньги… – Альмэл остановился у ворот, ведущих на скотный двор королевства; сначала он загнал свое стадо, за ним вприпрыжку в тенек поскакал верблюд, а после мальчик, подойдя к еще одним воротам, низким поклоном указал на них гостям. – Там шумно, воняет, грязно и много людей, – продолжал говорить он, улыбаясь, как вдруг вспомнил, что не представил своего верблюда, и добавил: – Кстати, моего верного скакуна зовут Инфил.

Но тому было уже не до знакомства: он лежал в тени и почесывал свои горбы о кирпичный пол.

Альмэл только приоткрыл ворота, как тут же из тонкой щели разлился людской говор, запах металла, множество золотого цвета, много шныряющих взглядов и куча лавок, полных различных соблазнов.

– Прямо! Следуйте за мной! Инфил, оставайся здесь, отдыхай, дружище! – пытался прокричать он, но жужжащий хор продавцов заглушал тонкий голос.