Илис бежала в неизвестном направлении, каждый раз оборачиваясь на женщину, которая осталась стоять к ней спиной. Толпа фарфоровых кукол продолжала вбегать в стены королевства и при входе кланяться статуям. Илис даже не заметила, как пустые лица стали постепенно исчезать из виду. Девочка еще долго не смотрела по сторонам и, наконец остановившись, поняла, что окружена только белизной Аточиста. Вдали показалась башня, ее можно было легко заметить: сооружение оказалось чуть белее, чем все вокруг. «И где шикарный замок?» – спрашивала Илис, оценивая хоромы, принадлежавшие королеве чистоты и красоты. Губки сложились в радостную улыбку. «Еще чуть-чуть», – подумала Илис, ускоряя шаг и понимая, что в пустоте становится страшно оставаться одной. «Где же все люди?» – мысленно гадала она, продолжая осторожно проверять, не следит ли кто-нибудь за ней.

Вскоре люди исчезли полностью – осталась лишь Илис и пустота, от которой невозможно убежать и которая с каждым шагом словно становилась гуще, плотнее, заполняя своим существованием все вокруг. Девочка шла уже достаточно долго, но замок будто отдалялся; коленные чашечки звонко трещали, моля об остановке, но там, где-то за пределами белого горизонта, в башне, напоминавшей ладью, сидел Отем. Именно поэтому Илис продолжила путь. Всем бы людям иметь того, ради кого они готовы идти в неизвестность… даже в одиночку.

Иногда приходится бежать, чтобы мечта стала ближе, а когда она уже кажется досягаемой, складывается ощущение, что стоишь ты, а она идет. Однако Илис словно забыла о мечте. Теперь желанием, что охватило ее сердце, было скорее проснуться: в глубине души ребенок не верил, что все происходит наяву. Илис остановилась прямо перед гигантским замком в форме ладьи. Ей пришлось обойти его несколько раз, чтобы понять: входа или нет, или он слился со стенами в белизне сооружения.

Пустота заполнила собой все пространство: сзади, спереди, справа – везде белой мглой ютилась ее несуществующая плоть. Она три раза обошла замок, как вдруг послышался звук пропеллера, или же быстрые взмахи веером, или вьющийся хоровод задорных мух – прямо над Илис раздавался четкий звук крыльев, яростно бьющих в воздухе.

Она подняла голову, но ничего не увидела, однако была уверена: что-то находится прямо над ее головой, ведь был слышен звон стекла, будто кто-то говорит тост над Илис, постукивая вилкой по стакану.

– Тихо… – прошипел детский голос.

Илис резко обернулась, и шум рассыпался в воздухе. Что-то или же кто-то улетучился.

– Кто это? – Она сделала еще один большой круг вокруг замка. Наконец, отойдя немного назад, увидела трех детишек с длинными сачками для бабочек. Двое были одеты в бирюзовые платья, а один – в клетчатые штаны.

– Что вы делаете?

Илис осторожно сделала шаг в их сторону. Дети отскочили и выставили сачки перед собой. Странно было увидеть фарфоровых детишек с пустыми лицами в чистом поле, тогда как жизнь, кажется, кипела возле стен.

– Это все из-за нее! – взревел мальчик. – Они улетели из-за нее!

– Кто улетел?

Илис на всякий случай выставила перед собой руки, чтобы дети не ударили ее.

– Нерожденные.

Дети слегка наклонили головы, будто удивляясь, что вполне взрослый человек мог не знать этого.

– Поденки, – попытался объяснить мальчик.

Илис глупо улыбнулась и еще раз взглянула наверх – ничего не было.

– Ты их спугнула.

Дети переглянулись, между ними прошелся шепот. Мальчик, заметив что-то, обернулся и накинулся на воздух с сачком. Илис не вскрикнула, когда прямо над ее макушкой пролетели странные, страшные, почти неразличимые глазом существа, но их нельзя было не заметить: в их телах девочка могла увидеть свое отражение.

Их бесформенность и невидимость сбивали с толку. Это были те самые «бабочки», которых женщина тогда, около ворот, смерила грозным взглядом, только более тусклые. Именно о них говорил Отем, когда рассказывал о своем сне. Чтобы разглядеть их, Илис приходилось прищуриваться. Тела «бабочек» были тоненькими, с вяло свисающими ножками, которые словно молили о том, чтобы их спустили на землю. Однако их головы молили еще громче: у «бабочек» были огромные каплеобразные макушки, точно совсем недавно некий неумелый стеклодув вытащил их невысохшими из печи. Существа держались в воздухе за счет острых стеклянных полупрозрачных крыльев.

Мальчик дернул сачком и радостно воскликнул: «Да! Я поймал! Поймал!» Илис перепугалась: дети начали прыгать и кричать. Мальчик схватил сетку своего «оружия» и приблизил жертву к лицу, чтобы осмотреть добычу.

– Совсем маленький еще, – добавила одна из девочек.

– Может, недели три? – заявила, умничая, вторая.

– Без разницы! К королеве! – У мальчика словно заблестели невидимые глаза. Они собрались уходить, но тут вмешалась Илис.

– Вы к королеве? – вскрикнула она обрадованно. Крылья «бабочки» затрещали. – Прошу, проведите меня к ней.

– А ты кто такая? – возмущенно рявкнул мальчик, подходя к Илис. Он неодобрительно взглянул на ее маску. Его крохотная рука потянулась к ней, но девочка дернулась, избежав разоблачения.

Мальчишка не сдался, а, напротив, выкинул сачок, с треском плюхнушившийся на фарфор, и вцепился обеими руками в холодное мраморное лицо Илис. Маска слетела и разбилась пополам – дети удивленно ахнули. Мальчик пополз за сачком, видимо, вспомнив, что за существо в нем лежит, и выставил его перед собой, две подруги тоже направили орудия на Илис. Она же неуверенно стояла, рассматривая упавшее фарфоровое лицо, что начало темнеть.

– Отвечай! Кто ты такая?! – мальчик завопил так громко, что голос осип, но он настойчиво продолжал кричать. Илис, оказавшись в безвыходном положении, подняла голову и бросила на них безнадежный взгляд. Дети снова ахнули.

– Я из Сихрата, – сухо сказала она.

Дети перешептывались, по очереди оглядывая Илис. Она едва могла различить их бурно звучащие слова: «Она как тот, которого недавно привели», «Может, они знают друг друга?», «Я ей не доверяю!», «Я тоже, у нее есть лицо!», «Фи! Да и какое уродливое!» Они стихли, мальчик еще раз, только более пронзительно, посмотрел на Илис и сказал:

– Представьте, как обрадуется королева!

– Еще как! – Илис, не стерпев шум и гам, вторглась в их круг. – Она любит гостей?

Дети тут же отпрыгнули, когда она стала приближаться, а затем опять с любопытством переглянулись. Существо резво пыталось вырваться из сачка, но мальчик, нечаянно уколовшись пальцем об острое крыло «бабочки», сжал ее ромбовую голову, и существо успокоилось, обиженно укрывшись под крыльями. Это и вправду было что-то, что напоминало бабочку, а именно поденку из книг о насекомых.

Очень сложно было рассмотреть ее: существо казалось почти невидимым: тело напоминало стеклянную капельку, голова слегка походила на утюг. Их можно было бы назвать ничем не приметными созданиями, однако было в их хрустальных головках что-то блестящее: это был едва заметный лучик, похожий на только родившееся солнце.

Наблюдая за «бабочкой», Илис вспомнила, как сильно была напугана женщина, увидев таких поденок, которые следовали за длинной цепочкой людей, идущих во дворец.

Илис не на шутку заволновалась: ведь должна быть причина, по которой женщина так испугалась, не может же человек бояться просто так. Она начала изучать существо, внимательно смотря на него: ей не было известно, едят ли летающие стеклышки людей или предпочитают растения, есть ли у них зубы, острые ли они, могут ли безобидные «бабочки» вонзить свои крылья в грудь ребенка, как нож в кусок мяса, или предпочтут отравить ядом, уже кипящим в их огромных клыках. Все та же неизвестность мучила девочку, но любопытство, как известно, всегда сильнее страха – Илис протянула дрожащую руку в надежде, что одна из улетевших поденок сядет на нее.

Сначала оскорбленные непонятным жестом существа вздыбились, звеня изящными крылышками. Они обиженно разжужжались, негодуя, даже пытались уколоть Илис, но позже одна «бабочка», как самолет, на котором они прилетели, приземлилась на детскую ладонь. Было щекотно, крошечные лапки аккуратно впились в кожу, Илис широко улыбнулась, но не показала зубы: боялась, что новому другу это не понравится.

– Привет… – шепнула она, рассматривая прозрачное существо. Оно было слегка сиреневого оттенка. «Все же они не полностью прозрачны!» На руке Илис и впрямь сидела бабочка. Существо устало припало головой к ладони, девочка почувствовала небольшой вес хрупкого тела.

Чуть выше звенели сородичи этой «бабочки». Они, ревниво поглядывая на обласканную вниманием сестрицу, одна за другой заняли плечи и поднятую руку Илис. Она внимательно пригляделась к их головам и, к ее ужасу, удивлению и непониманию, увидела в прозрачных головках тусклый свет, который исходил от маленького человечка внутри: это был скукожившийся спящий малыш. Внутри нее все скрутилось, из-за чего закружилась голова, и девочку стало слегка подташнивать. Рука почти дернулась, но она вдохнула и пригляделась к человечку: в ромбовидной голове и вправду спал ребенок, от него исходил тусклый свет, как будто он вот-вот вообще потухнет, и голова поденки, как тухлое яйцо, разобьется.

К ней подошли три удивленно-пустых лица. Они с вниманием и интересом рассматривали «бабочек», даже немного завидовали девочке: им никогда прежде не удавалось поймать столько поденок.

– Этот скоро потухнет, надо отдать королеве, – шепнула девочка, заботливо вынимая сонного человечка из поденки с руки Илис.

– Она ему поможет?

Илис искренне хотелось вытащить все лучики из хрустальных шаров, но дети опустили головы и виновато шепнули:

– Нет.

– Отпусти ее, – сказала другая девочка, указывая на существо, – у нас уже есть одна.

Все молча кивнули. Дети покрепче впились в сачки и двинулись в путь. Илис вздрогнула, отчего существа оставили ее. Она последовала за испугавшимися крылатыми друзьями, но они уже разлетелись в разные стороны. Не успела Илис сделать шаг, как внезапно стена замка перед ней медленно открылась, дети зашли внутрь и стали ждать ее.

Она прошла за ними, вход закрылся так же незаметно, как открылся, однако возникло ощущение, словно она никуда и не входила, ведь замок внутри ничем не отличался от наружных пейзажей, лишь в центре зала возвышался трон, который, казалось, был сделан из пустых поденок, застывших в скрюченном положении. Их было неимоверное количество. Все безнадежно стали частью огромного трона Эларис.

Внутри трона звенело эхо: кто-то мелодично напевал песенку на зудящем, неприятном языке: «Си висишь си няси как си висижу сибя». Голос, напротив, был кристально чистым и плавным, благодаря ему эти звуки умирающего лебедя слагались в песню. Илис, услышав строки, вспомнила продолжение колыбельной на своем языке: «Ты видишь себя так, как я вижу тебя».

Певица приближалась к трону; сердце Илис екало. Она нервно вытащила из рюкзака колбочку, подаренную Керсо, и сжала ее в руках.

Дети с интересом высматривали непонятную вещицу. Илис заметила это и шепнула: «Пожалуйста». Они ничего не ответили и продолжили молчать, точно забыли об этом.

Вскоре из ниоткуда вышла она. Та самая великолепная, величественная Эларис, кому молился весь Аточист, о ком слагались легенды, кто обворожил Отема своей неописуемой красотой; та самая Эларис, чей вид мгновенно превратил пустоту в произведение искусства.

Она держала в руках стеклянный шар, в котором плавало что-то черное и бесформенное. Эларис поставила его на край трона и присела, положила руку на руку и приняла позу настоящей королевы. Илис ощущала ее власть и силу, чувствовала, что королева зла, что она все же не любит гостей.

Хотя глаза Эларис были закрыты, Илис казалось, что королева пристально рассматривает ее, даже послышалось, что ее величество тихо шепнула «фи».

– Вы же знаете, что находится в этом прелестном шарике? Ведь так? – Эларис снова дотронулась кончиком пальца до гладкой поверхности.

– Да, ваше величество, мы знаем! – хором ответили дети.

– В нем вся человеческая грязь, – начала королева, постукивая длинными ногтями по стеклу. – И мне приходится хранить ее. Вся пакость, нищета, грехи, боль… Все, что приносит людям грязь, здесь…

Тонкий палец указал на Илис.

– Только вот вижу, что передо мной стоит целый мешок этой самой грязи.

Эларис устало коснулась тыльной стороной ладоней лба и приняла вид увядшего цветка: ее голова так поникла, будто вот-вот могла отвалиться.

Слова королевы обидели девочку. Она рассмотрела шар, в котором дымилась чернота, и нерешительно сделала шаг вперед, но, подумав, отошла обратно.

Поблизости не было видно ни Отема, ни единой вещички, напоминавшей о его гиблом существовании. Илис, понимая, что уже попала в мышеловку, сделала еще один нерешительный шаг назад, но что-то… что-то очень сильное и горячее, какое-то чувство долга, некий голос остановил ее. Она предчувствовала, что сейчас Эларис выжмет из нее всю «грязь» и поместит в этот шар. Замаячившая в голове картинка, где она утопает в черноте, сильно напугала Илис – по телу пронеслись мурашки. Она сделала глубокий вдох, мягкими колеблющимися волнами брызнул выдох. Илис пошла к королеве, не спуская глаз с магического шара. Дети, не понимая, откуда в ней столько храбрости, стали ее удерживать и тянуть обратно: мальчик схватился за кисть, одна из девочек закрыла ей рот, а вторая вцепилась в ногу. Все вместе повалились на пол. Раздался шум, который усилился благодаря эху. Они одновременно подняли испуганные головы – королева, как и прежде, сидела на поденках.

– Принесли? – вопрос прозвучал так ровно и гладко, так отшлифованно, что даже не казался вопросом вообще. В ее вопросе звучал такой тон, словно она напрочь забыла об Илис.

Мальчик бесшумно вытащил поденку из сачка и, встряхнув бедное существо от пыли, положил его на подлокотник трона, так что королева могла легко до него дотянуться.

– А этот грязный человечек… Это наш гость?

Она брезгливо указала на Илис. Девочка даже смутилась и краем глаза проверила, все ли с ней хорошо, однако она и правда не выглядела презентабельно: ободранная одежда вяло висела на грязном, испачканном в крови теле. Щеки загорелись от стыда ярким маяком.

– Добрый… – Илис запнулась на этой фразе. День сейчас или ночь? Сколько же суток прошло с тех пор, как она покинула вечно темный Сихрат? Но не в этом дело: Илис осеклась, потому что дети повалили ее на пол и крепко прижали щекой к полу, а мальчик сильно надавил ей на руку своей фарфоровой ногой.

– Ваше чистейшее величество… – начал было мальчик, пытаясь усмирить брыкающуюся Илис, но она спихнула его и, поднявшись на ноги, снова обратилась к королеве:

– Ваше величество…

Показалось, что Эларис слегка дернула головой. Илис долго разглядывала ее лицо: королева не была очаровательной или прекрасной. Нет, она совсем не казалась произведением искусства, скорее наоборот: искусство было в Эларис. Ее гладкое маленькое личико чу́дным образом умещало в себе аккуратные черты: то были кукольный крохотный нос, слегка припухлые алые губы, закрытые глаза, приятные румяные щеки, словно причесанные и лакированные брови и ресницы. На голове гордо красовалась корона, на которой, точно на ухоженной клумбе, росли бриллианты, а один мерцал ярче луны Сихрата, и длинные, волнистые, слегка рыжеватые, почти как сахарная вата, волосы водопадом спускались ниже пояса.

Красота молчала, тишина становилась невыносимой, чувство тревоги оттого, что вот-вот что-то громыхнет и одним махом разрушит замок, не уходило. Илис ждала, что ее величество ответит, но она молча сидела на троне в воздушном облачном платье, цвет которого походил на цвет ее собственных волос.

– Ах, хорошо… – наконец заговорила королева. – Хорошо. Больше я не могу задерживать дыхание. Прошу, дайте мне салфетку, полотенце, платочек! Что угодно! Ох, милая! Я не выношу этого грязного запаха! Что это? – Наконец, прикрыв платком крохотный нос, Эларис открыла свои очи. – Я не переношу гостей! Ужасно!

К изумлению ребенка, глаза у королевы были не столь красивыми, как она ожидала: потухший синий цвет, впитавший много боли, отчего мерцание во взгляде улетучилось. Илис не могла ничего определить по глазам королевы, но знала: что-то с ними не так. Было в них нечто неприятное, отталкивающее, поэтому Илис не хотела смотреть в них вообще. Они вызывали чувство отвращения, наверное, именно поэтому королева их закрывала.

– Кто впустил это существо в замок? – вскричала Эларис, неохотно указывая тонкой рукой, закутанной в перчатку, на Илис, как на грязную вонючую крысу.

– Охрана, в шар ее быстро, быстро! – Она встала на цыпочки и прыгала на месте, будто не хотела стоять на том же полу, что и это «грязное» существо.

«Существо? – повторила про себя Илис. – Как некрасиво прозвучало это слово из ее уст».

Эларис, ехидно улыбнувшись, протянула руку к поденке, которая лежала на подлокотнике трона. Сначала она пальцем провела по всей спинке существа, а после постучала по его голове.

– Вы принесли мне только одну бабочку… ТОЛЬКО ОДНУ! Вы, уродливые дети, идите и принесите мне больше!

Дети послушно кивнули и, добродушно поклонившись, ушли. Илис тут же поняла, что сделала огромную ошибку, сболтнув о том, как смогла попасть сюда. Эларис легким движением руки достала из короны самый большой бриллиант. Как оказалось, это был своего рода молоточек. Она проверила его поверхность, постучав по ладони, и, убедившись, что удар будет довольно удачным, покрепче схватила его правой рукой, а в левую взяла умирающее существо.

– Совсем негодно… – Она закатила глаза и недовольно поцокала языком. – Но делать нечего…

Сначала на бедное существо упал по-матерински заботливый, скорбный взгляд, но после он изменился и стал источать ненависть. Эларис аккуратно взмахнула инструментом, и на чистую ладонь из головы «бабочки», выпал человек. Королева растерла его пальцами и нанесла получившуюся жидкость на лицо – едва заметные трещинки тут же разгладились, будто их не было совсем.

– ЗАЧЕМ? – крикнула Илис, видя, как королева массировала свою шею, сильнее втирая поденку. Затем Эларис отошла к зеркалу, чтобы поправить корону, еще раз похлопав себя по лицу.

– Грязным поступкам здесь не место… им место там. – Эларис указала на мерцающий шарик, натертый до блеска, из-за чего казалось, что это вовсе не волшебный предмет, умещавший в себе пороки человечества, а обычная декоративная фигурка. Она поместила бриллиант обратно. – Как и грязным людям наподобие… хм… ТЕБЯ.

В зал, распахнув ворота, вошли два огромных жителя Аточиста. Ловкие лапы вцепились в тонкие руки девочки. Они смирно тащили ее к выходу, как вдруг их лампообразные головки задрожали от неожиданного вскрика Илис.

– СТОЙТЕ! – Она попыталась вытащить руки из цепких лап. – Я направляюсь в Грезы! – наивно завопила она, падая на пол. Чувство стыда и беспомощности алыми красками танцевало на щеках. Илис слышала, как королева, даже не пытаясь скрыть свою брезгливость, громко хихикнула:

– И что с того?

Эларис бросила лицемерный взгляд, а в это время еще один тоненький житель Аточиста, похожий на дворецкого, заколачивал пустую поденку в трон королевы.

– Разве вы не должны помогать путникам? Разве вы не проводник?

Илис надеялась, что королева промолчит, однако Эларис снова громко посмеялась, точно было очевидно, что помогать путнику никто не собирается.

– Только на моих плечах совсем другой долг – приносить миру красоту, являться божеством, улыбаться и сиять. Ну, и убирать грязь в этот шарик. Но водить кого-то… Слишком грязная работа, требующая доверия, такая работа не умещается в мой драгоценный шар, поэтому не буду даже рисковать. А доверие, вообще-то, дело весьма мерзкое.

Она снова села на трон, как только он был готов.

– Вижу, вы даже не утруждаетесь выполнить это обязательство. – Илис осмотрела охранников, намертво застывших в одной позе.

– Как видишь, мне здесь нет равных… – Легкий вздох сказал о том, что королева устала болтать.

– Только потому, что все остальные люди здесь – обычный потрескавшийся фарфор…

Королева вздрогнула. Правда, выпавшая из уст Илис, каплями грязи брызнула на душу Эларис. Вот только произнеси ее королева или подданные, правда всегда грязна по отношению к тому, кому адресована, поэтому надо бы носить передники и слюнявчики…

– Да что ты знаешь о красоте? Ты хотя бы видела свое лицо? Видела свое тело? А одежду? Ты уродлива, жирна, неопрятна, неаккуратна, неровна, у тебя запачканное лицо, от тебя веет отвратительным запахом – ты ровно такая же, какими были все жители моего царства, до того как стали прелестными лишь благодаря мне!

Звонкий возглас кружил по залу еще долгое время, а потом наступила тишина. Воспользовавшись ею, Эларис грозно встала с трона и собиралась исчезнуть, однако помешала Илис: сердце королевы чуть не разбилось, когда девочка встала прямо перед ней, ведь ее величество долгое время не была так близка к уродцу.

– Зачем вам все это? – тихо спросила Илис, не отрывая взгляда от медовых глаз.

Большие жители Аточиста, стоявшие позади девочки, были готовы в любую минуту сокрушить ее своими гигантскими руками.

Эларис забыла, как выглядели дети с грязными лицами, и для нее было странно понимать, что, скорее всего, Илис – одна из них.

– Хочешь узнать, как грязь собирается в этом шарике? Мы превращаем людей в статуэтки и смотрим, какой цвет приобрело их сердце; потом ювелиры садятся за свои машинки в специальных цехах и раскалывают сердце; оттуда вытекает всякая дрянь, которая мешает простолюдинам жить: любовь, мечты, счастье, радость, идеи, вдохновение и всякая тому подобная чушь. Затем, чтобы все они уместились в шар, ювелиры добавляют ящериц из лабиринта… точнее, их яд, но, во всяком случае, мы получаем то, что находится под моим великолепным крылом… – она говорила с гордостью, сдерживая отвращение меж зубов.

– Разве это… – перебила Илис.

– Пустые чистые сердца остаются у этих фигурок… – Эларис ухмыльнулась.

– Но с каких пор любовь и счастье стали грязью? – Илис не отрывала взгляда от королевы.

– С тех самых пор, как человек от них много и долго страдал…

– От счастья?

– От стремления к нему, – сухо прошипела Эларис. – Я спасаю их от мучений сердца, от бесполезных стремлений и влечений. Я очищаю их от ненужного, понимаешь?

Она улыбнулась. В мягком оскале чувствовалась бесцеремонная гордость.

– После дождя остается грязь… – Илис медленно высказала свои мысли. – Я читала в книжке…

Королева язвительно засмеялась.

– Вот видишь, – шепнула она, немного отходя от девочки.

– Но там было еще написано, что после дождя также расцветают цветы и вырастает радуга. Вы лишаете людей возможности чувствовать жизнь.

Илис грозно сверлила бессовестную взглядом.

– Зато я дарю им красоту – то, к чему они стремятся всю жизнь… Когда ты красивый, тебе не нужно счастье: все смотрят на твою милую мордашку и считают тебя счастливым. А это, как правило, то, что нужно людям, – лестное общественное мнение. Зачем тебе быть счастливым, если тебя считают таким?

– Что грязно в сказанных вами словах, так это то, что думают другие люди.

Королева непонимающе подняла острый подбородок так, что ее лицо теперь напоминало треугольник.

– Мнение людей грязно, вот что нужно помещать в ваш шар. Единственная вещь, которая встает на пути к собственному счастью и исполнению заветных желаний, – это грязное мнение…

Илис опустила взгляд. Королева пошатнулась и долго следила за своим шаром.

– В чем-то ты и права…

Она продолжила массировать свои виски разбитым человечком. Эларис замечала, что к ней прикован взгляд Илис, но старалась не обращать внимания, однако девочка, кажется, начинала злиться.

Несмотря на свой страх, королева старательно сделала вид, что эта особь недостойна ее внимания. Она произнесла громкое «Хм!» и уже уходила, даже не позвав охрану – до такой степени недооценивала Илис – однако маленькая скользкая рука схватила ее за кисть.

– Для чего? Вы… – Илис качало от одной мысли о том, что недавно совершилось перед ее глазами. – Вы только что убили человека и намазали его на свое лицо, – сказала она, не отнимая руку.

Королева задрожала, ее дыхание стало неровным, скачущим. Она всеми силами старалась не смотреть на живые глаза, молящие об ответе, но случайно их взгляды встретились. Эларис отвернулась первой, она была зла, негодовала, ярость булькала и кипела в ней.

– ОХРАНА! – закричала она, отдергивая руку.

Но послышался треск, а потом звук того, как куски фарфора поочередно бьются о мрамор – охранники теперь не могли шевельнуться: две большие фарфоровые головы валялись на полу разбитыми. Их кто-то уронил. Эларис отчаянно посмотрела на них, но, кроме взгляда, больше ничем не показала, что находится в безвыходном положении. Однако Илис, напротив, сильно удивилась и ослабила хватку.

– ОТПУСТИ! ЖИВО!

Королева вырвалась из хватки девочки. Илис продолжала озадаченно смотреть на разбитых людей.

– ТЫ ГРЯЗНАЯ! ТЫ ВОНЯЕШЬ! – кричала королева, чуть не плача. Вскоре ее терпение лопнуло, и она бессильно села на колени, прикрыв рукой мокрые глаза. Как и охрана, пала бедная Эларис.

– Потому что я так хочу… – выпалила она сквозь горячие слезы, отвечая на вопрос Илис. – Я пожелала… – Королева громко заплакала. – Это моя мечта!

Илис молчала, видя, как цветок пытался поднять свой сухой бутон над землей; как бабочка, дожившая свои несколько дней, пыталась вспорхнуть ввысь, однако старые крылья подводили ее.

– Мир уродлив, он уродлив там, за стеной. Он покрыт язвами и прыщами, угрями и морщинками: грязными людьми, которые то и дело «сеют свою непохожесть» где попало, уродуя настоящую красоту. Они говорят, что не похожи ни на кого, когда на самом деле становятся слепыми и начинают трясти своими красками, как жирные павлины, считают себя покорителями небес, не умея даже летать. Там нет красоты, – голос сорвался, его сменил хриплый неприятный звук. – Красота лишь здесь, где все совершенно одинаковы…

Она спокойно выдохнула, словно считая, что все это ее заслуга, что она выполнила свой долг и теперь весь мир обязан этим ей – королеве Аточиста Эларис.

Илис утонула в молчании, пытаясь понять Эларис и разглядеть того, кто разбил охрану. Слова королевы были омерзительными, бездушными. Девочка посмотрела на этого хрупкого человека и осознала, насколько непростительны его грехи. И как такие плечи могли вынести на себе столько плохого?

– По-вашему, красота в пустоте?

Илис отпустила руку: было неприятно держаться за человека с таким мнением. Даже для ребенка.

– Она в том, что ее наполняю я. Я освободила людей от такого порока, как зависть. Я лишила их чувства неприязни к самим себе. Я дала им свободу. Я подарила им красоту.

Королева поднялась с пола, поправила облачное платье, перчатки, корону, села на трон и уставилась на девочку.

– Вы сделали большую ошибку, ваше величество, да и только… – Илис нацелила на королеву свой взгляд. – Если и есть в этом мире красота, так она где-то внутри, но никак не снаружи…

Девочка сделала смешной реверанс. Ворота, что выводили из замка, ждали ее. Около них Илис долго стояла, желая сказать еще что-то важное, но на глаза попались умирающие дети, засохшие на красивом лице королевы, поэтому все, что она смогла добавить, прозвучало так:

– Насколько бы красивым ни было ваше лицо, душа у вас просто тошнотворна. Знайте, ваше величество, я вернусь и разобью ваш шар, и тогда весь мир покроется «грязью».

Илис покинула замок, напоминавший ладью. Однако внезапно ей послышалось, как кто-то негромко спросил:

– Ты идешь в Грезы?

Это была девочка из тех охотников. Илис даже не обратила на нее внимания: она волновалась за Отема. В замке его не было и в пустоте тоже. Может, она просто не узнала его: может, он уже один из жителей Аточиста, такой же фарфоровый и холодный, пустой и однотонный? Ко всему прочему, Илис не знала, куда идти, ведь все вокруг было одинаковым. Ее сердце раскалывалось, как головы тех аточистцев. Поэтому она грустно шепнула, почти не раскрывая рта:

– Нет, я никуда не иду.

Девочка положила холодную ладошку на плечо Илис и сказала:

– Он ждет тебя там.

Услышав это, лицо Илис будто озарилось светом. Сейчас она думала только о том, что появится Отем.

Она стала искать его по всей белизне и все никак не могла найти, но вот взгляд остановился на темной приближающейся фигурке, которая шла прямо, четко, как будто наступала на нее. У ее удивления не было границ. Она улыбалась, махала руками, прыгала и кричала. Илис стрелой побежала к старику и обняла его, забыв обо всех обидах.

Отем, раскинув кривые руки, тоже обнял ее и долго не отпускал: для него Илис, по которой он сильно скучал, уже стала как внучка. К ним подошла девочка в аккуратном голубом платье и гольфах. Та самая, что стала проводником Илис в королевство Аточист.

– Королева до сих пор отмывает свое лицо после вашего прикосновения, мой бог. – Она, кажется, улыбнулась.

– Это же ты. Тебя я встретила в лабиринте. Я не сразу узнала тебя, а где остальные дети? Тот мальчик и еще одна девочка?

– Они ловят «бабочек» для королевы, чтобы она не старела.

Девочка протянула руку, прощаясь с Илис.

– Стой. – Илис задержала холодные ладошки в своих. – Это вы разбили охранников? – спросила она, пытаясь согреть ледяные ручки.

– Нет, это не мы. Это кто-то другой. Я бы хотела пойти в Грезы сама, но не могу. А ведь мне очень нужно найти лицо, поэтому могу ли я попросить тебя загадать за меня желание?

Илис понимала, что не сможет это сделать, но все равно солгала:

– Конечно. Я слушаю.

– Пожелай, чтобы шар разбился, тогда я смогу найти лицо. – Она сжала пальцы Илис.

– Свое? – уточнила та, гладя щеку фарфоровой девочки.

– Нет, лицо моей мамы…

Они отпустили руки друг друга. Остальные дети вышли из-за замка.

– Сая! Пошли! – закричал мальчик, убегая в замок. – Сая, нужно их добить!

Глаза Илис удивленно расширились. Она схватила девочку и, глядя в пустоту, медленно спросила:

– Тебя зовут Сая? Тебя правда зовут Сая?

Конечно, в мире много девочек с именем Сая, однако Илис была уверена, что это именно та Сая, которую потеряла мама.

– Да, меня зовут Сая… – голос звучал беззаботно.

– И ты ищешь лицо своей мамы?

– Да, она потеряла его, я хочу найти…

– Сая, твоя мама ищет тебя. – Илис схватила опущенные руки. – Сая, прошу, пойдем со мной! Сая!

Девочка не отвечала, но и не уходила, будто долго думала, пытаясь вспомнить лицо мамы.

– Ох, как же так? – Она начала плакать. – Как же так?!

– Что случилось? – вмешался в разговор Отем. Он присел на корточки и попытался убрать руки девочки, вцепившиеся в гладкое лицо. – Что случилось, милая?

– Не могу вспомнить лицо своей мамы! Как я найду его, если не помню!

– Я знаю, где лицо твоей мамы, – строго сказала Илис. – Идем со мной.

Они направились к воротам. Сая шла, опустив голову, солнечные блики на ее ровном черепе так и зажигались. Всю дорогу Илис рассматривала Саю, та – свои мысли, а Отем – дорогу.

– Ну что, беглец, нашла своего дружка? – насмешливо спросила сидящая на телеге женщина, раскачивая ногами. Она ждала девочку из Сихрата и, казалось, ничуть не сомневалась в их скорейшей встрече, наверное, поэтому тогда не попрощалась с путешественником. Илис покачала головой, а после отошла, чтобы не загораживать Саю.

Женщина, ничего не понимая, глупо глядела на девочку. Но вдруг что-то в ней задрожало. Она села на корточки, ее взгляд прыгал с Илис на Саю и обратно. Затем она начала сильно звенеть, точно фарфоровое сердце билось внутри.

– Сая!

Она ни на секунду не усомнилась в том, что это была именно ее дочь. Девочка непонимающе утонула в холодных объятиях.

– Это же ты… – Женщина не выпускала ее из рук, боясь, что та убежит. – Это точно ты!

Но Сая не бежала, напротив, она тоже обняла маму и шепнула:

– Это я, мама, это я!

Фарфоровый мужчина, который управлял повозкой, обратился к Отему и Илис:

– Вы встретились! Отем так и побежал обратно к замку, когда мы сказали, что ты там.

– Отем, почему тебя не было в замке? Как ты оказался здесь? Кто спас тебя? – закидывая вопросами, Илис вцепилась в его рукав.

Отем лишь коротко ответил:

– Я видел хороший сон.

Он улыбнулся, Илис улыбнулась в ответ.

– Мы подхватили Отема, когда его голова уже погружалась в фарфоровую смесь. Повезло ему, вот и все! – сказал веселый фарфоровый мужчина и направил повозку вперед. Она катилась по гладким дорогам, утопая в красивом закате Аточиста. Их ждала Ахра.