Хлипкий навесной мост не внушал доверия. Тонкие и узкие деревяшки были покрыты слизью, на которой рос пушистый мох, смешанный с голубой плесенью. Даже через обувь ощущалось это омерзительное соскальзывание подошвы с поверхности моста. А ведь они не добрались даже до середины, хотя это сложно было утверждать, ведь дальше своего носа в этом бледном тумане ничего нельзя было разглядеть.

Отем схватился за сердце и шагал, хромая и все время оглядываясь. Илис не отводила глаза от Акселя, который, сжав в ладонях брата, стремительно пробирался вперед. Керсо все еще не было видно.

– С правды, как говорится, начинается самое настоящее приключение! – Сомло покрепче схватился за пальцы Акселя. – Это мост правды, Правдисимус, его никто просто так не может пройти, лишь потому что мы нечестны… Готовьтесь! – голос его хрипел.

Все вцепились руками в неприятную скользкую веревку. Они шагали, стараясь быть внимательными, зная, что любое неверное движение потянет всех на неисследованное дно.

Илис достала из рюкзака недлинную веревку и, обвязав ее вокруг пояса, привязала себя к Отему. Старик не обратил на это ни малейшего внимания, лишь продолжил путь.

Ветра не было: быть может, ему гадко шастать по таким нехоженым путям. Мост был спокоен.

– Странно, когда я был здесь во сне, то стал корчиться в первые же секунды! – вскрикнул Отем, стараясь держать равновесие. Аксель, вздрогнув от внезапного вопля Отема, чуть не покатился по деревяшкам. Его длинная костяная рука схватилась за веревку, из-за чего мост пошатнулся, подобно листику на веточке. По лицам путешественников пробежал испуг. Они застыли и разом обернулись.

– Нам еще долго идти? – спросила Илис, медленно вставая на следы Отема, отпечатавшиеся на склизких дощечках.

– У этого моста, насколько я понимаю, нет особых границ, каждый представляет его длину по-своему, – отвечал Отем, продолжая глядеть под ноги, но страх, навеянный видом бесконечности внизу, останавливал на каждой доске, а путь и впрямь казался очень длинным.

– Не думаю, что у моста нет определенной длины, просто все шагают по-разному, и кто-то, например ты, смотрит не туда. Быстрей, Отем! – шепнула Илис, чувствуя, что тишина вокруг становится гнетущей.

– Тс-с-с! – шикнул Сомло, приставив палец к губам.

Оно было близко. Первопроходцы снова остановились.

– Слышишь? – спросил Отем, вдыхая воздух так, будто его оставалось слишком мало.

– Слышу, – шепнула Илис. Из-под моста доносился приятный шум бегущего ручейка. Такой тихий, безобидный возглас природы, словно бы указывающий дорогу. – Но ты же сказал, что пропасть бесконечна?

– Я так думал.

Речь Отема оборвалась, так как мост ни с того ни с сего стал раскачиваться. Отем и Илис схватились за веревочные перила по обе стороны. С каждым рывком в их легких застревал комок воздуха, и они не могли дышать, а искусственный ветер, созданный мостом, шел лавиной прямо на них – воздуха становилось столько, что Отем и Илис не успевали вдыхать этот поток.

– Что нам делать?! – кричала Илис, пытаясь пробить воздушный барьер.

– Только держитесь! – надрываясь, вопил Аксель, примкнув щекой к склизким дощечкам. Сомло застрял под одной из его подмышек.

– Надо ползти! – кричал голос старика, разрывая сердце и голосовые связки. – Мы не можем остановиться!

– Если пойдешь дальше, мы можем пострадать! – Сомло ужасно бубнил, его заглушали как ветер, так и костюм брата, в который он был упакован.

Теперь все по примеру Акселя опустились еще ниже, алые щеки касались гадких деревяшек, но путешественники все же пытались ползти. Вскоре мост с кряхтением замер, а Илис и Отем упали по обе стороны так, что, связанные веревкой, повисли под мостом. Они взялись за руки, а внутри все жужжало, точно рой громадных пчел.

– Не двигайтесь! – крикнул Аксель, подавая руку. Но за протянутую конечность схватился Керсо, упавший откуда-то с неба.

– Керсо! – хором воскликнули братья, помогая ему подняться. Он влез на мост и тут же бросился по шатающимся дощечкам к ним. Керсо схватился за веревки моста и хлестнул ими так, что мощная волна ударила по Акселю и Сомло, и они покатились на другой берег. Илис и Отем стукнулись друг о друга настолько сильно, что у них перед глазами все почернело.

Керсо сел на колени и обнял одну из дощечек, зажмурив глаза. Он к чему-то готовился. Илис посмотрела наверх: на них, на шаткий мост, метеоритом летела голова змеи. Перед самым столкновением Керсо наконец заметил, что девочка смотрит на него, ожидая объяснений.

Он вынул из кармана что-то, напоминающее колбочку с раствором. Керсо кинул это Илис и посмотрел на братьев, а когда голова уже коснулась моста, выпустил доску и полетел тяжелым камнем вниз.

Все хором закричали: «Нет!» Но, увы, это слово не спасло его и не вернуло все на круги своя. Керсо исчез в бездне.

Илис сжала колбочку в кулаке и окликнула Отема, который в непонимании таращился на падающее тело. Он весь дрожал, отчего шатался мост. Голова змеи полетела следом за Керсо.

– Сейчас мы или упадем, или попа́даем от удушья! – крикнула Илис. Она висела выше Отема и могла держаться за край одной из дощечек, но Отем весил как четыре Илис, несмотря на худощавое телосложение: его кости по весу приравнивались к груде булыжников.

Мост, не жалея путников, продолжал скакать. С каждым резким падением веревка больнее жгла кожу, и узел стал потихоньку развязываться.

– Еще одного прыжка мы не выдержим! – крикнул Отем, наматывая веревку на ладонь. – Нужно прыгать!

Илис тут же поняла, что хотел сделать Отем.

– Когда мост поднимется, нужно развязать веревки! – кричала она, подхватив его мысль.

– Нет, развяжи веревку сейчас! Ты не успеешь! Обвяжи веревку вокруг ладони и крепко держись! Потом отпустишь! – Отем указал правой рукой на левую. – СМОТРИ!

Илис последовала совету и развязала узел – веревка чуть не ускользнула из ее рук. Она схватилась за ее конец и, раскачавшись, уцепилась ногами за край выпирающей дощечки, повалив себя на мост.

– Завяжи! Завяжи! – надрываясь, кричал Отем.

Илис, как только очутилась придавленной воздухом к мосту, обвязала веревку вокруг ладони. Теперь они крепко держались за доски.

– Отем, тебе нужно забраться на мост! – пытались перекричать шум Аксель и Сомло, но их никто не слышал.

– Нужно забраться на мост! Они говорят, что нужно забраться на мост! – кричала Илис, пытаясь открыть глаза, но воздух больно бил по ним.

– Нет, далеко! Не приходи сюда! – Сказав это, Отем качнулся из стороны в сторону, пока мост на мгновение застыл в воздухе. Когда громадная конструкция свалилась, они оба были на мосту.

– Три! – заголосила Илис, держась за края.

– Два! – Отем, будто тигр, готовился к прыжку.

– Один! – вскричали они, когда мост, казалось, почти коснулся неба. Илис и Отем, словно пылинки, которые стряхнули с простыни, оказались в воздухе. Они кричали и тянули руки к близкому краю обрыва, оставалось всего каких-то пять шагов. Они закрыли глаза и вонзились в землю. Наконец они лежали на твердой равнине. К ним подбежали Аксель и Сомло.

– Ох! Какое счастье! – шептали братья, помогая Отему и Илис. Старика закинуло далеко от края обрыва. Он приземлился на спину и измученно кряхтел, а все тело казалось мешком изломанных костей.

Илис едва успела схватиться за край обрыва, и, о счастье, Сомло оказался сильным, несмотря на свой крошечный рост, и смог оттащить ее. Она подползла к старику и протянула руку.

– Отем, как ты? Мы как та черная змея… бессмертные. Жаль, что все болит.

Илис чувствовала, как кровь старика бессильно плывет по своим каналам. Отем упал на спину; она надеялась, что сильный удар о землю ничего в нем не сломал.

– Син сав, это конец начала и продолжение конца. – Сомло протянул миниатюрные ручки. – Вас сибут не сихать… – он продолжал бубнить на своем сили.

– Если бы у меня был шанс осуществить задуманное, я бы промолчал и кричал всем сердцем. Хотя… сейчас все глухи, и сердца никто не услышит, потому что его ни у кого нет, поэтому можешь кричать ртом.

Илис выглядела сконфуженно, слушая размышления Акселя.

– Мои мысли сводятся к тому, что не стоит слушать других, Илис. Ты очень напоминаешь мне своего отца.

И только сейчас на фоне белых облаков лицо Илис стало ясным и чистым: маленький нос; шоколадного цвета глаза, круглые и широкие, которые могли бы уместить в себе почти весь мир; сухие, потрескавшиеся губы, что были измазаны кровью; редкие пятна грязи; глубокие темные обручи под глазами. Илис выглядела намного старше своих лет и совсем не была похожа на ребенка; жизнь без солнца подарила ей терпение и мечту, но отняла невинную детскую красоту: вместо пухлых щек лицо прорезали острые скулы, вместо радостного выражения висела усталость. Под вязаной легкой ушанкой с длинными разноцветными нитями прятались тонкие негустые волосы, на которых словно осела бронзовая пыль, а золото потускнело.

– Но у тебя есть то, чего у него не было, чтобы осуществить задуманное, – продолжал Аксель. – Ты ребенок, тебе, если подумать, должно быть легче…

Аксель держался как мог, но горе от утраты брата само собой всплыло на его лице. Улыбнувшись, он кивком указал на сжатую в ладонях Илис колбочку.

– Ты знаешь, что это? – спросила она, заметив его взгляд. Горло сильно хрипело, каждое слово прорывалось сквозь режущую боль в ребрах, словно кто-то разбил тысячу фарфоровых ваз внутри ее легких.

– Поверь, в Ахре ты будешь его благодарить. Только не смей выпить. Позже ты поймешь, что с этим делать. Надеюсь.

Теперь Аксель уходил, оставляя путешественников под горящим солнцем.

– Керсо больше нет? – прошептала Илис. Однако ни Аксель, ни Сомло не ответили ей. Они лишь неуверенно вернулись, сели рядом и извинились.

– Вы справитесь… – говорил Сомло. – Нам нельзя здесь находиться… – шепнул он, протягивая руку. – Простите нас…

Он нежно сжал ладонь Илис и не хотел отпускать. Аксель потянул его, и вскоре они уже были на мосту и должны были идти на свою сторону.

– Отем! – Илис повернулась к старику. – Болит ведь, да? – добавила она, пытаясь придерживать голову Отема, чтобы тот находился в сознании. – Отем! – шептала Илис. Ее голос сильно ослаб от криков там, на мосту, и почти не был слышен: скорее, был похож на легкий шелест пилисового дерева с родных просторов Сихрата. – Они ушли… Отем! – снова попыталась разбудить старика Илис, она похлопывала его по щекам, но он не просыпался. – Отем! Нас ждет Эларис!

Илис стала дергать его за плечо, но он продолжал лежать. С глаз успели скатиться слезы, ее уже не волновало, что Отем мог увидеть блестящие капли: ей хотелось, чтобы он открыл глаза и даже посмеялся своим добрым смехом над ее детской наивностью.

Сердце начало сильно вибрировать, со временем оно могло прорезать грудь Илис и выбраться наружу, а потом докатиться до края обрыва и упасть в безвестность, только чтобы не чувствовать тяжкого волнения. Она села на колени и стала трясти Отема, вцепившись в его свитер короткими пальцами.

– Отем! – кричала она. – Проснись! – больно колотились связки, словно ударяясь о горло. Перед глазами все кружилось, но Илис продолжала трясти старика, не желая продолжать путь одна. – Здесь солнце, Отем! Ты просто не имеешь права спать! Ты снова пропустишь жизнь, пока другие бодрствуют! А как же Хонкоме? – Илис, больше не сдерживая себя, расплакалась, и ей было стыдно за такие лужи слез. – Папа говорил, что нужно верить! И я буду верить!

Девочка отпустила старика, ее голос аккуратно начал шептать:

– Я буду рассказывать свои истории до тех пор, пока ты не проснешься. Даже моя мама, которая сходила с ума, уставала от моего бреда. Ты точно не сможешь смирно лежать, как… – она вытерла горячие слезы, – как конь после скачек!

Илис легла рядом с Отемом. Солнце слепило глаза, кислые слезы щипали веки, было жарковато, но ей нравилось ощущать тепло.

– Я хорошо помню свой самый счастливый сон: в нем мне приснилось, что мы с папой завершили работу над самолетом, и теперь это устройство могло летать. Представляешь? Это значило, что я смогу взлететь, как птица, если не быстрее… Мы собрали летучий корабль по механизму одних братьев-изобретателей. Мне кажется, что они были в том сне… Если мой отец научил меня верить, то тот летчик-

мечтатель, с которым мы приземлились в пустыне, научил меня любить свою веру. Я очень благодарна ему, как жаль, что он умер… А дальше я летела, подхваченная легким ветром, рядом появился папа на своей «ласточке», мама сидела за ним. И оба они улыбались. Мы летели так долго, так легко и плавно… Я видела стену под нами, видела тревожные лица, но почему-то была уверена, что эти люди счастливы, а стена – всего лишь забор, не более того.

В середине полета ночь озарилась тысячью звезд, которые вдруг посыпались на землю. А потом настал и ее черед – луна раскололась надвое и превратилась в светлячков, что освещали наш путь. Ночное небо полностью обнажилось, стало как бархат. И странно, в том сне не светило солнце, но мне было тепло и светло. А может, оно мне и не было нужно: рядом порхало счастье.

– Как ты можешь спать? – Илис тяжело выдохнула. – Тогда я расскажу тебе свой недавний сон… Ты говорил, что был прикован к картине горящей семьи. Я же во сне видела, что огонь вокруг меня потухал. Я видела, как была окружена множеством ворцов, их лица казались такими страшными: у них были огромные глаза, в которых кружилось сумасшествие. Мама говорила, что они смотрят сквозь тебя. А там, во сне, я отчетливо ловила их взгляды на себе. Они приближались. Мои страхи приближались. Было бы намного легче, окажись они одинаковыми, но в каждом я видела что-то свое: один был похож на огромного паука, в котором я чувствовала смерти многих, другой – на змею, третий – на неизвестное мне существо. И снова тот темный силуэт, снова он был таким нечетким, таким неосязаемым, я знала лишь, что он против меня. Когда ворцы оказались в двух шагах, на мне вспыхнул огонь. Такой яркий и блестящий – я была солнцем. В ушах зазвучал добрый голос мамы, ее колыбельная, истории папы… Я была в безопасности, пока находилась в огне. Мне казалось, что до тех пор, пока я горю – буду жить. Но, когда создания приготовились прыгнуть на меня, огонь стал угасать. И в самую последнюю минуту пламя начало сжигать меня. Я плавилась; после огонь потух, и все мои страхи вихрем закрутили меня. Мне стало понятно, что жизнь моя закончилась. Я проснулась в холодном поту и с тех пор не доверяю солнцу: оно слишком ярко, и ты не видишь то, что горит внутри. Быть может, именно твое солнце сожжет тебя, когда ты так надеешься на него…

Илис разозлилась, вспомнив предательский сон. Неужели воображение не может только радовать? Она достала из кармана флакончик, подаренный Керсо, уже собираясь вылить содержимое на Отема, но морщинистые веки открылись, сонный туман развеялся в его небесных глазах.

– Оно убивает… – шепнул старик. – Керсо врет…

Отем, еле двигаясь, сел на землю. Вокруг все кружилось, голова, как луна во сне Илис, раскалывалась надвое.

– Он говорил, что это поможет… – сказала девочка, накинувшись от радости на Отема и обняв его. Ей стало в тысячу раз спокойнее, ее сердце сняло с себя оковы – дышать стало легче.

– Как он мог? – спросила Илис, когда Отем уже встал на ноги.

– У многих из нас внутри есть друзья, а где друзья – там враги. Все мы двуликие, всем нам опасно доверять. А Керсо… Он в вечной борьбе с самим собой, и пока что побеждает враг. – Отем откусил от яблока, которое дала ему Илис.

– В путь! – радостно закричал он, шагая вперед и все же покачиваясь из стороны в сторону.